Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ПРЕСТУПЛЕНИЯХ, СОВЕРШЕННЫХ НА ПОЧВЕ



НАВЯЗЧИВЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

 

Вопрос о вменяемости при тех половых аффектах, которые имеют место при фетишизме, а также при садизме и эксгибиционизме, представляет иногда большие трудности. В высшей степени важно в этих случаях выяснить, что в основе преступления лежит - фетишизм или садизм, чтобы не видеть, например, простое воровство там, где речь идет все-таки о половом преступлении, хотя бы в форме эквивалента невозможного почему-либо полового акта. Часто обвиняемые из чувства стыда сами толкают следователя на ложный путь. Необходимо подчеркнуть, что нередко мы имеем дело не просто с сексуально окрашенным влечением к определенному наказуемому поступку, влечением, с которым можно было бы еще бороться, а с импульсивным действием, вытекающим из навязчивого представления и устраняющим вменяемость. Хотя в большинстве случаев больной и не теряет сознания, он, однако, не может освободиться от преследующей его идеи иначе как путем подчинения ей и совершения требуемого поступка, который и оказывает в этих случаях целительное действие. На этой психологической почве разыгрывается аффект сильнейшего страха. Органическим источником подобного аффекта является ряд сопутствующих явлений в вазомоторной сфере, которые в высокой степени усиливают аффект. С психической стороны решающую роль играет сознание, что правильность мышления нарушена, далее - ощущение слабости воли и неспособность вызвать определенные моральные представления, необходимые для борьбы с навязчивыми представлениями. К этому присоединяется половая гиперестезия, так что аффект страха побеждает преждевременно наступающее половое возбуждение. Таков, вероятно, психологический механизм преступлений, при которых больной сознает и свой поступок, и его последствия, но не в состоянии предотвратить их и под влиянием страха, равно как сознания слабости воли и спутанности мышления, старается избавиться от невыносимого психического состояния единственным представляющимся ему путем - путем превращения навязчивого стремления в действие. Таким образом, поступок является здесь психически мотивированным, но вызван он состоянием аффекта, достигшим невыносимой силы; это, следовательно, настоящий непроизвольный поступок; преступник является простым автоматом, рабом навязчивой идеи.

В сознании самого преступника поступок представляется результатом органического влечения, единственным средством избавиться от невыносимого состояния, угрожающего, как ему кажется, жизни. И действительно, вместе с совершением поступка наступает благотворное ощущение освобождения от навязчивой идеи и от вызываемого ею ужасного напряженного состояния. С навязчивыми поступками в тесном смысле слова, при которых кардинальными симптомами является сохранение сознания, борьба с побуждающей к действию идеей и страх, не следует смешивать:

1. Сексуальные поступки у индивидов с умственным дефектом, у которых вследствие недостатка интеллекта и нравственного чувства половые побуждения ведут к соответствующим половым действиям без всякого аффекта, без противодействия со стороны нравственных чувств и представлений и, следовательно, без всякой борьбы.

2. Импульсивные сексуальные поступки у тяжелых дегенератов, возникающие на почве повышенных половых ощущений при сексуальной гиперестезии. Эти ощущения, не поднимающиеся до уровня сознательных представлений, превращаются без всякого участия волевой и мыслительной сферы — уже в стадии возникновения — в могучие и внезапные половые аффекты, которые непосредственно, в форме психического рефлекса, ведут к актам полового насилия; это своего рода психические конвульсии.

Злоупотребление алкоголем и продолжительное половое воздержание могут во всякое время вызвать у дегенерата подобные половые аффекты. Соответствующие преступления сводятся почти исключительно к изнасилованию. Подобные импульсивные акты, не выходящие за пределы клинической картины психической дегенерации, отличаются от поступков, вызываемых навязчивыми представлениями, в том отношении, что первые имеют в основе главным образом эпилепсию, истерию и алкоголизм, между тем как навязчивые представления стоят в близкой клинической связи с неврастенией.

3. Сексуальные действия (по большей части эксгибиционизм) при сумеречных состояниях сознания (с бредом и галлюцинациями или без них) на почве общих неврозов (эпилепсии, истерии) и алкоголизма — действия, возникающие в период затемнения сознания часто совершенно импульсивно.

Если попытаться классифицировать случаи действительного полового извращения, выражающегося в форме навязчивых идей и поступков, то мы будем иметь прежде всего две группы: извращения у гетеросексуалистов и извращения у гомосексуалистов. В каждой группе мы различаем две подгруппы — потентов и импотентов.

У гетеросексуалистов

а) Потенты. Навязчивое влечение к совокуплению. Хотя половое влечение, так же, как аппетит, не может считаться патологическим ощущением, поскольку оно является естественной потребностью, сопровождается чувством удовольствия, а не страха и может быть во всякое время в неподобающем месте и по отношению к неподобающему лицу подавлено, тем не менее на дегенеративной почве, вследствие гиперестезии и недостаточного удовлетворения (анафродизия), отчасти вследствие воздержания, а, возможно, также и под влиянием эрогенного действия алкоголя, могут возникнуть такие состояния, при которых половое ощущение превращается в половой аффект (половой голод) и настолько овладевает сознанием, что мысль о половом удовлетворении вытесняет все остальные.

Такие случаи могут иметь место во всякое время на почве нимфомании и сатириаза вследствие анафродизии. В отдельных случаях имеет значение не столько интенсивность и продолжительность полового аффекта или полового представления, сколько характер его проявления, то есть где он проявляется, по отношению к какому лицу и в каком виде (при врожденных, а также и при приобретенных извращениях полового влечения). Что касается способа проявления полового аффекта, то здесь решающую роль играет фетишизм; извращение полового влечения является эквивалентом неосуществимого почему-либо полового акта. Всегда мы имеем здесь дело с эквивалентным действием, которое путем эякуляции или по крайней мере полового акта разрешает напряженное состояние.

В качестве примеров извращенной формы проявления полового аффекта, служащего эквивалентом акта совокупления, можно привести следующие: потребность представить себе женские половые органы (Raymond et Janet. Nevroses et idees fixes II. P. 162); потребность видеть половые органы у женщин (Petres et Regis. Obsessions. P. 40); потребность прижиматься собственными гениталиями к ногам женщины (наблюдение 77); потребность мочеиспускания женщины в рот больному (наблюдение 81); влечение к зверским поступкам; периодическое влечение к педерастии (Tamowsky. Die krankhaften Erscheinungen des Geschlechtssinnes. S. 38). Сюда же относится и влечение к мастурбации в публичных местах (наблюдение 188).

Что касается лиц, по отношению к которым проявляется половой аффект, то здесь можно упомянуть, например, случаи Маньяна (Geistesstorungen. Obers. von Mobius. H. 2, 3), наблюдавшего двух женщин с половой гиперестезией и периодическим влечением к половому акту (S. 35), одну даму с половым влечением к племяннику, другую — с таким же влечением к молодому человеку из знакомой семьи (S. 41), далее, женщину с влечением к 21-летнему мужчине и, наконец, женщину с влечением к одному извозчику (S. 42). Сюда же относятся случаи педофилии, которые описал Аньель (в одном из наблюдений описывается женщина, в другом — мужчина).

б) Импотенты.В этих случаях, стоящих в тесной связи с фетишизмом и садизмом, навязчивые представления возникают таким образом, что имеющаяся сексуальная гиперестезия временами повышается до степени полового аффекта. Представление о фетишизме возникает самопроизвольно или вызывается соответствующим предметом. Импульсивное действие сводится к выполнению садистского акта или к удовлетворению желания, связанного с фетишем. И в том и в другом случае целью является достижение оргазма и эякуляции, после чего навязчивое представление тотчас же исчезает. В данном случае садистский или фетишистский акт является не чем иным, как эквивалентом полового акта, невозможного по каким-либо физическим или психическим основаниям. Аффект страха может быть вытеснен аффектом сладострастия, в особенности в тех случаях, когда поступок не является компрометирующим.

Примерами импульсивных действий садистского характера являются: нанесение уколов девушкам (случай Маньяна, описанный у Туано - «Attentats aux moeurs». P. 451, наблюдение 25-27), пачканье женщин (наблюдение 33); порча принадлежностей дамского туалета (Маньян у Туано, указ. соч., с. 434); эксгибиционизм (случаи Маньяна, наблюдения 215, 216; случай Фрейера, наблюдение 174; случай Хрхе, наблюдение 176; Magnan. Die Geistesstorungen der Entarteten. Ubers. von Mobius. H. II, III. S. 62; Boissier et Lachaux. - Archives de neurologie, 1893, Octobre); трение половых частей (случай Маньяна, наблюдения 220, 221). Примерами навязчивых действий фетишистского характера являются: влечение к вырезанию кожи у девушек (Magnan. Ubers. von Mobius. H. IV, V. S. 49); отрезание кос (наблюдения ЮЗ-104); грабеж: или кража женского белья (наблюдение 108), женских передников (наблюдение 111), носовых платков (наблюдения 113, 236), лайковых перчаток (наблюдение 127), женских башмаков (наблюдение 79); фетишизм материи - иногда с порчей принадлежностей женского туалета (Raymond et Janet. Nevroses II. P. 165).


У гомосексуалистов

Здесь с соответствующими изменениями повторяется все то, что мы видели у гетеросексуалистов, - новое доказательство в пользу того, что гомосексуализм есть не что иное, как эквивалент нормального, двуполого полового ощущения. Укажу на случаи эротической педофилии у Молля (Die kontrare bexualempfindung, 3 Aufl. S. 325), на влечение ходить босиком (наблюдение 94), надевать женское платье (см. в моей книге с. 256; Вестфаль. - Archiv fur Psychiatric Band II. S. 102), на фетишизм носовых платков (см. мою книгу наблюдение 115 Молля).

К диагностике. Проявления навязчивых представлений настолько разнообразны, субъективные симптомы имеют здесь такое большое значение, что диагноз необходимо по возможности ставить на почве клинического наблюдения. Так как навязчивые поступки возможны вообще только при психической дегенерации, то желательно в каждом случае производить клинико-антропологическое обследование преступника.

Научные исследования в достаточной степени осветили уже эту область психической патологии, так что никогда не бывает недостатка в симптомах и стигматах для установления наличия дегенерации. Здесь не место касаться деталей вопроса. Укажем только, что мнение Мореля относительно наследственного происхождения вырождения не подтверждается новейшими исследованиями. Повреждение черепа в период утробной жизни, равно как болезни раннего детства, могут также вести к вырождению. Раз установлено наличие вырождения, выяснена его форма и степень, то можно перейти к изучению конкретного случая, сопровождающих его обстоятельств и его механизма.

Во многих случаях патологическая подкладка преступления проявляется в извращенном характере мышления и чувств, который обнаруживается в навязчивых представлениях. Это извращение может стоять совершенно особняком по отношению к остальной психической жизни индивида.

Навязчивые представления появляются пароксизмами, нередко при одинаковых обстоятельствах (употребление алкоголя, неврастенический приступ, менструация и т. д.) и даже периодически. Развиваются они на импульсивной почве полового аффекта.

В высшей степени важно установить картину происшествия, для чего необходимы изучение обстановки, повторные расспросы больного о его субъективных ощущениях и перекрестный врачебный допрос.

Навязчивые представления возникают внезапно, по большей части рефлекторно, как проявления бессознательной психической жизни. Они подавляют ход ассоциации идей, направляют по-своему все мышление, вызывают мучительный аффект страха и отчаяния, который резко усугубляется сопутствующими соматическими процессами. Навязчивая идея встречает противодействие со стороны «я» больного, дело доходит до отчаянной борьбы противоположных чувств, интересов, этических предписаний. Не доверяя своей силе противодействия, больной пытается спастись от опасности окольными путями, невинными способами, но это не помогает. Наконец наступает катастрофа, а вместе с нею приходит и облегчение. После этого начинаются сожаления, но больной не считает себя ответственным за происшедшее, так как он чувствует, что здесь нет его вины, что он боролся изо всех сил, но его победила какая-то враждебная сила, с которой он не мог справиться; он смотрит на происшедшее как на нечто роковое. Впрочем, бывают изредка случаи (периодически возвращающиеся навязчивые представления, недостаток моральной и интеллектуальной сопротивляемости), когда борьба продолжается очень недолго.

Встречаются и переходные формы к актам импульсивного характера. На вершине приступа может на короткое время наступить потемнение сознания. При эксгибиционизме это случается нередко. Непосредственно же перед приступом и после него сознание остается ясным. Опыт учит, что там, где навязчивые идеи имеют опасный характер, больной редко остается победителем. Если он чувствует, что его внутренняя сила противодействия недостаточна, то он прибегает к различным мерам предосторожности, убегает, запирается или велит себя запереть и т. п.

Для выяснения степени ответственности в случае привлечения к суду очень важно выяснить, какие именно условия понижают психическую сопротивляемость преступника. Нередко мы имеем дело с индивидами со слабым характером, отличающимися длительным снижением этических и интеллектуальных способностей. Затем встречаются прямые переходы к сексуальным преступлениям на почве психических дефектов (см. выше). В других случаях половой аффект усиливается из-за длительного полового воздержания, которое ведет к тому, что чувство сладострастия вместе с навязчивым представлением пересиливает аффект мучительного страха. Очень часто дело осложняется влиянием алкоголя, который действует возбуждающе и в то же время снижает нравственную сопротивляемость индивида. Особенно это относится к эксгибиционизму. Вопрос об юридической ответственности этих несчастных решается в зависимости от того, доказано ли, что преступник действительно боролся со своим влечением и что он истощил весь запас своей сопротивляемости.

В конкретном случае этот вопрос выясняется обстоятельствами, предшествовавшими преступлению. В какой мере преступнику может быть поставлено в вину то обстоятельство, что он по легкомыслию сознательно ослабил свою сопротивляемость алкоголем, пусть решают юристы. Раз доказана импульсивность поступка, не может уже быть и речи об его наказуемости.

Трудно ожидать, чтобы проявление психического вырождения в форме навязчивого действия было квалифицировано как Душевная болезнь; скорее это может быть отнесено к разряду спутанности сознания (Австрия), или бессознательного состояния (Германия), или вообще преходящего расстройства психической жизни. Такая квалификация приложима лишь к тем случаям, когда во время приступа действительно имеет место потемнение сознания.

В других же случаях необходимо обратить внимание судей на то, что преступник в момент совершения преступления находился в состоянии непреодолимого влечения и что сильный аффект, вызванный навязчивым представлением и усугубленный интенсивными соматическими процессами (изменение кровяного давления, тахикардия и т. д.), ослабил или даже парализовал волю преступника.

При таких условиях случай подходит в Германии под § 52 уголовного кодекса, предусматривающий «непреодолимое влечение»; так же и во Франции (Уголовный кодекс, § 64: «принуждение к действию силой, которой нельзя было противостоять«1). Правда, законодатель имел при этом в виду физическое, а не психическое влечение, но навязчивые поступки как раз являются доказательством того, что непреодолимое влечение может иметь свои корни также и в психике. Если наличие непреодолимого психического влечения доказать не удается, если преступник раньше, при аналогичных обстоятельствах, справлялся со своим влечением, то все-таки необходимо еще обратить внимание на то, что преступник — субъект «дегенеративный», заслуживающий снисхождения вследствие своего психического вырождения, в котором он не повинен. Во всяком случае, преступник опасен для окружающих, и для общества, равно как и для него самого, лучше, если его помещают в психиатрическую лечебницу: воздержание от алкоголя, правильное лечение, при случае длительное лечение гипнозом освобождают иногда больных от их припадков.

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.