Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Часть вторая. Как всё продолжилось



Спалось Мишке хорошо. Поначалу. Однако потом ему приснился Серёжка, сидевший на скамейке в парке и смотревший так грустно, что сердце разрывалось. Мишка побежал к нему, чтобы обнять и сказать, что всё в порядке, однако же, сколько он ни бежал, Серёжка не становился ближе. А потом вообще растаял в воздухе, а на скамейку упала серёжка. С голубым камушком. И тут Мишка проснулся и даже не сразу смог понять, что плачет. А когда понял, обругал себя придурком и бабой, напомнил, что осталось всего два дня, и Серёжка вернётся к нему, и слегка утешился.
А потом желудок яростно заурчал, требуя еды, ибо Мишка со всеми этими треволнениями второй день ходил голодный. Мишка плюнул, встал и отправился на кухню, инспектировать холодильник, неприятно удививший его минимализмом внутреннего содержания. В морозилке обнаружились две пачки пельменей «Умелый повар» - самых дешёвых, про которых даже вечно голодные студенты шутили, что недавно они бегали и лаяли, на полочках жалко притулились с пяток яиц и плавленый сырок, а также полпакета молока. Всё. Мишка вздохнул, глянул в хлебницу, обнаружил там четвертинку бородинского и несколько каменно твёрдых пряников и вздохнул. Неужели у Серёжки настолько плохо с деньгами? Это же просто невозможно есть изо дня в день. Однако выбирать было не из чего, и, оставив пельмени мёрзнуть, Мишка соорудил из яиц и молока омлет, заварил свежий чай и уничтожил последние Серёжкины запасы почти полностью. А потом призадумался. Здравая мысль о том, что два дня он просто отсидится в Серёжкиной квартире, не выдержала натиска суровой действительности. Два дня протянуть на двух пачках пельменей и одном прянике? Нереально. Значит, нужно было выкатываться в магазин и затарить холодильник. Да и Серёжке, когда он расколдуется, наверняка есть захочется. Так что другого выхода нет – надо выбираться в супермаркет.
Придя к этому решению, Мишка слегка повеселел, отыскал в сумке чистую одежду, бросив старую в ванную и наказав самому себе постирать, когда вернётся, взлохматил тёмные волосы, погладил голубой камешек в серёжке и, прихватив сумку побольше, отправился за едой. Деньги он предусмотрительно выложил, оставив себе на расходы только пять тысяч. Рассуждал Мишка при этом так – на два дня ему точно хватит, а потом, когда Серёжка вернётся – они вместе решат, куда всё потратить. Серёжка хозяйственный, не то, что он – разгильдяй.
Супермаркет «Народный» был буквально через два квартала, эту информацию Мишка получил у пенсионерки тёти Любы, у которой неизвестно почему ещё в прошлый раз вызвал тёплые чувства. Получив от тёти Любы подробные указания, Мишка отправился в заданном направлении, наслаждаясь тёплым летним утром. Мир казался ему прекрасным, но, увы, с этим Мишка поспешил.
Неподалёку от супермаркета, на автостоянке маялись двое патрульных из ближайшего отдела полиции – Собакин и Семененко. Маялись они по двум причинам – во-первых, вчера у Семененко была днюха, которую отметили с должным размахом и рвением, и сейчас доблестных стражей порядка мучило банальное похмелье. Денег же, чтобы поправиться, в карманах не было ни копейки, ибо широкие славянские души всё прогуляли вчера. Во-вторых, с утра они уже получили разнос от начальства за плохую работу и малое количество правонарушителей, доставляемых в участок. Души доблестных патрульных тосковали, из них даже порой что-то рвалось, но к решительным действиям парочка перешла только тогда, когда узрела идущего мимо Мишку.
- Вот ведь пидор… - отметил Собакин. – Идёт себе, улыбается… А при СССР за такое на нары бы уже загремел.
- За что загремел-то? - спросил менее образованный Семененко. - Парень, как парень. Злой ты, Собакин, потому что неопохмелённый.
- Дурак ты, и уши у тебя холодные, - ответил культурный Собакин, вместо того, чтобы попросту обматерить напарника. – Смотри, у него серьга в правом ухе. Так только пидорасы носят.
При слове «пидорас» у Семененко, как и у любого добропорядочного натурала, в душе всколыхнулось здоровое чувство социальной ненависти, и он тут же придумал, как пидораса проучить.
- Эх, жаль, думал, сам пыхну, - сказал он и потихоньку показал напарнику маленький прозрачный пакетик с какой-то травкой, который как раз накануне отобрал у наркомана Васеньки Прыща, на сдачу накостыляв ему по шее. – Но пидоров учить надо.
Собакин понял напарника с полувзгляда, и они оба подобрались и окликнули медленно идущего Мишку:
- Молодой человек! Документики, позвольте!
Мишка с некоторым удивлением оглянулся на патрульных и стал шарить по карманам. Бесполезно. Документы остались в Серёжкиной квартире, в сумке с вещами. Поэтому он искренне улыбнулся и сказал:
- Простите, но я их дома забыл. Я на минутку, только в магазин за продуктами вышел.
И показал на двери «Народного».
- Ага, - протянул торжествующе Собакин, - значит, нет документиков… Значит, придётся вас задержать… До выяснения. У нас преступность растёт, змея терроризма голову поднимает, а вы – без документиков. Нехорошо.
Мишка со вздохом перевёл взгляд с одного патрульного на другого и тихо спросил:
- А может быть, так договоримся? – и вытащил из кармана пятитысячную бумажку.
Собакин радостно приготовился взять её, но куда более корыстный Семененко заявил:
- Маловато будет.
- Но у меня больше нет… - растерянно протянул Мишка, мысленно кляня себя за то, что не взял больше денег. Мысль о том, что у него бы в любом случае отобрали бы всё и всё равно не отцепились бы, ему по первости в голову не пришла.
- Как это нет? – улыбнулся Семененко, показав щербину между передними зубами, которой обзавидовался бы и хоккеист Овечкин. – А вот это?
И палец патрульного указал на серёжку.
- Люське подарю, - пояснил он напарнику. – Ничего, что одна, зато красивая.
Мишка похолодел. Ну что им всем – мёдом намазано, что ли?
- Простите, - твёрдо сказал он, – но это я снять не могу. Это подарок.
- Ах, подарок, - хмыкнул Семененко. – Тогда – ноги на ширину плеч, руки на стену, быстро! Произвожу личный осмотр подозрительного лица!
Мишка поневоле подчинился, зная, что спорить с полицией себе дороже, и уже через две минуты имел честь наблюдать, как из заднего кармана его джинсов извлекают маленький прозрачный пакетик с… с травой?
- Это не моё! – тут же возопил Мишка. – Мне подбросили!
- Ага, враги народа! – заржал Собакин.
У редких прохожих Мишкин вопль тоже сочувствия не встретил, наоборот, солидного вида дядечка, проходивший мимо, высказался:
- Вот молодёжь пошла! Одни наркоманы!
Обалдевший от мировой несправедливости Мишка так толком и не понял, как оказался прямиком в отделении полиции, где хмурый дежурный тут же начал заполнять протокол. Отсутствие у Мишки документов и наличие пакетика с марихуаной сразу же определило его отношение к задержанному, а когда сволочной Семененко заявил, что парень пытался дать взятку… при исполнении, дежурный поинтересовался:
- И много давал?
- Пять тысяч, - заржал Семененко. – Прикинь!
- И то, - хмыкнул дежурный. – Пять тысяч – это не взятка. Это сувенир на память. Давай, - обратился он к Мишке, – колись, где траву взял?
- Они подбросили, - честно ответил Мишка, при опросе, впрочем, назвавшийся Петей Ивановым.
- Вот как… - задумчиво протянул дежурный. – Ладно, гражданин Иванов, вы задержаны на трое суток. До выяснения. В камеру его!
Камера, то есть знаменитый обезьянник, оказалась довольно-таки просторной комнатой с решёткой вместо стены с одной стороны. Единственную мебель с ней представляли откидные деревянные скамейки, намертво привинченные к стенам и полу. Культурную программу для обитателей обезьянника представляла собой кипучая жизнь отделения полиции. Однако расстроенному Мишке было не до культуры. Трое суток? Здесь? А как отреагируют стражи порядка, если перед ними вдруг неизвестно откуда появится Серёжка? А как отреагирует на это сам Сёрёжка? Что делать-то? Может быть, попросить телефон и позвонить папе? Тот, конечно, отругает, может быть, даже побьёт и запрёт дома, но лучше сидеть в родной комнате в полном комфорте и с мамиными блинчиками на завтрак, чем в этой жуткой, вонючей дыре, где в углу валяется куча грязного тряпья.
-«Давай-давай, проси! – неожиданно возник в мозгу вредный голосок феи. – Ты ж без папочки и не годишься ни на что! Да ты вообще в своей жизни только один стоящий поступок совершил – из дома ушёл! А теперь сразу на попятную?»
- Заткнись! – прошипел Мишка.
А странная куча в углу зашевелилась, из неё высунулась небритая, немытая и нечёсаная башка, которая тут же поинтересовалась:
- Паря, закурить есть? Второй день сижу, аж уши опухли.
Мишка от такой красоты неземной сначала онемел, но потом полез в карман рубашки. Как ни странно, мобильник с деньгами у него конфисковали, а вот ключи и початую пачку сигарет словно и не заметили. Мишка заглянул в пачку – там сиротливо болтались последняя сигарета и тонкая зажигалка. Мишка вздохнул и протянул пачку башке:
- Вот, возьмите.
Из лохмотьев выпросталась здоровенная грязная лапа с ногтями, более всего напоминавшими когти, и радостно ухватила пачку.
- Эээ... – разочарованно прогудела башка, - да у тебя, паря, последняя. Бери взад, последнее и вор не берёт. А я честный фрайер.
- Я… я бросаю вообще-то, - выдал Мишка. – А вы – второй день, вам нужнее… Берите.
- Ну, спасибо, - прогудела башка, - вот уважил.
И, вытащив сигарету и щёлкнув зажигалкой, башка вовсю задымила.
- А как это вы? – удивился Мишка. – Нельзя же здесь. Накажут.
- Да ну, паря, я им всем глаза отведу. Сейчас вот покурю, посижу до вечера, а как ночь настанет – пойду восвояси. В лес.
- Вы лесник? – удивился Мишка.
- Леший я, - отозвалась башка. – Копалыч меня зовут. В запое я был. Лешачиха моя, стервь этакая, рога мне наставила и к другому ушла. Ну, она к другому, а я – в запой. Только сутки, как опамятовался. И чего меня в этот ваш… город… занесло? Вонь тут. Срамота одна.
Мишка вполне спокойно воспринял сообщение мужика о том, что он леший. Ну, раз есть феи, отчего бы и лешим не быть? А от того, что любимая женщина изменила – любой в запой может уйти – леший там, не леший, неважно.
- А как вы уйти хотите? – спросил Мишка. - Мы же заперты.
- Экий ты непонятливый, паря. Сказал же – отведу глаза, и уйду. – отозвался Копалыч, смакуя последние затяжки.
- А можно мне… с вами? – тихонько поинтересовался Мишка.
- В лес? – удивился Копалыч, скурив сигарету до фильтра. – Не, в лес тебе пока нельзя, у тебя феино заклятье в серёжке, вон как светится. А мы, лешие, с феями не связываемся. У нас этот… нитралитет.
- Нейтралитет, - машинально поправил Мишка.
- Во-во, он самый, - добродушно прогудел Копалыч. – ну, а как срок заклятья кончится – то приходи. С дорогой душой приму. Ты не жадный, последнее отдал, будешь у меня гостем дорогим…
- Нет-нет, вы не поняли, - горячо заговорил Мишка, - мне выйти отсюда надо. Меня эти… ни за что сюда посадили. А мне здесь трое суток нельзя. Понимаете?
- Чего ж не понять… - проворчал Копалыч. – Волки позорные. Нет, напрямую, паря я тебя вывести не могу – закон не велит. Но вот опосредованно… щас, погоди, что-нибудь придумаем…
И Копалыч закрыл глаза, что-то бормоча про себя. Потом он открыл один глаз и заявил:
- Так, паря, когда начнётся – ты руки в ноги – беги отсюда подале.
- У них мой мобильник, - вздохнул Мишка. – По номеру вычислят.
- Какой-такой мобильник? – лукаво улыбнулся Копалыч. – Этот что ли?
И протянул Мишке на здоровенной грязной ладони… его мобильник. Ну, и пять тысяч рублей заодно. Деньги восхищённый Мишка попробовал отдать Копалычу, но тот отказался:
- Не-не, мне нельзя… Запью опять, а у меня там лес не присмотрен. Давай, паря, готовься, скоро всё начнётся. Беги сразу отсюда – они про тебя и забудут.
- Да что начнётся-то? – поразился Мишка.
- Увидишь, - загадочно высказался Копалыч, вновь скрылся в груде тряпья и громко захрапел.
Мишка же стал судорожно прислушиваться к окружающему миру, ожидая непонятно чего. И он дождался.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.