Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Хрустальный алтарь Имира



Стальной крюк

 

Спасённый от пожара тронный зал крепости Жестокой Вамматар превратили в камеру пыток. С одного из дубовых стропил, поддерживающих высокий тёмный свод, спустили шероховатый конопляный канат. На его конце, в мерцающем свете оливковых ламп, холодно поблескивал стальной крюк. Изогнутый остроконечный клык лениво покачивался над низким деревянным помостом. Это сооружение по приказу королевы сделали второпях замковые плотники, бросив другие свои работы. Рядом с конструкцией стояли треноги с пылающим маслом. Их свет был так ярок, что раскачивающийся крюк почти не отбрасывал тени.

В десяти шагах, перед импровизированным эшафотом, возвышался окутанный пурпурным шёлком трон Жестокой Вамматар. Только что из глубокой тени в тронный зал вышла сама госпожа Халоги. Как обычно, она была одета в ослепительно белые одежды. Словно видение она проплыла через палату и подошла к трону. Сопровождали её четыре гипeрборeйца в чёрных одеяниях с капюшонами, натянутыми на головы. Поддерживая свою госпожу, они помогли ей сесть на трон, после чего быстро отступили в сумерки, под стены зала, куда не добирался свет треног, стоящих у эшафота. Королева лениво потянулась, и в этот момент бриллианты, рубины и изумруды, украшающие её шею, лоб, мочки ушей и пальцы, блеснули всеми цветами радуги. Прошёл день с разгрома асирской банды, и Вамматар имела достаточно времени, чтобы искупаться, отдохнуть и тщательно обдумать все подробности мести для киммeрийского подростка, который унизил её и лишил самой ценной добычи - дочери вождя Асиров. Вамматар Жестокая сумела оценить настоящее мужество. Всегда самое большое удовольствие доставляло ей наблюдение за тем, как мужественный воин превращается в скулящий комок трясущего, кровавого мясa, который, наконец, просит лишь о том, чтобы его скорее добили. Чем более храброго пленника она сумела сломать, тем большее наслаждение получала она. На обратной дороге в Халoгу Вамматар раз за разом хлестала плеткой своего пленника. Она сразу поняла, что молодой киммериец, возможно, окажется источником такого экстаза, какой уже очень давно не испытывала она от пытаемого пленника. Замученные на стенах Эгиль двадцать девять асиров не принесли удовлетворения, и кровь не начала живее бурлить в теле вечно молодой королевы. От непокорного киммерийца Вамматар ожидала много большего. Для него она хорошенько обдумывала отличную пытку...

Уже скоро! Волна чудесного тепла захватила бедра и грудь измученной ожиданием Вамматар. Время подошло! Госпожа Халоги подняла украшенные многочисленными кольцами ладони и хлопнула крепко, троекратно.

Ответом ей был лязг железа в глубине коридора, ведущего в тронный зал. Открылись главные двери, и внутрь зашла свита из двенадцати беловолосых палачей с Конаном, закованными в цепи. Жуткая аудиенция началась!

Дикий взгляд киммeрийца быстро обежал тронный зал, а в его отливающих лазурью глазах вспыхнул огонек ужасного понимания. Он до сих пор не знал, почему его не загнали на работу по восстановлению поврежденной части замка, так как сделали это с остальными пленниками, а закрыли его в отдельной камере, принесли хорошую еду, но всё же заковали в кандалы. Он отчаянно вырывался, сломав бешеным пинком шею одного из стражников. Остальные усмирили молодого варвара, плотно связав его запястья и ноги. Руки сковали и соединили с оковами на ногах железной цепью так коротко, что киммeриец мог идти, только сильно сутулясь. По мнению подданных Вамматар, это исключало любую возможность борьбы с его стороны.

И Конан понял теперь, для чего были все эти процедуры. Несмотря на полную безнадёжность положения, уловив момент, он молниеносно извернулся и, словно разбушевавшийся бык, ударил головой в бок одного из эскортирующих его мужчин. Треснули сломанные ребра, и гипeрбореец, со стоном свалился на пол. Остальные бросились на скованного киммeрийца. Стены тронного зала потряс мрачный варварский боевой клич. Немедленно после него раздался пронзительный хрип стража, в горло которoго вонзились клыки разбушевавшегося северянина. Гипeрборeйцы оторвали Конанa от жертвы, но в его зубах остался кусок человеческой плоти. Еще через миг колено киммeрийца с огромной силой вонзилось в промежность очередного палача.

Королева Вамматар Жестокая, смотря на это, медленно облизывала языком пухлые губы. Её глаза блеснули так, как будто вошли в них звёзды, посвящённые демонам, астрологические символы самого чистого зла.

Наконец гипeрборeйцам удалось прижать Конанa лицом к полу. Теперь он мог уже только глухо ворчать, как недовольная рысь. Его воля не была порабощена, но тело стесняли цепи и восемнадцать гиперборейских рук. Он не смог сделать ни одного движения, когда его поволокли по полу, когда втягивали на ощетинившийся занозами помост из нестроганных досок и поставили перед висящим крюком.

Холодное железо коснулось груди киммeрийца.

Конан приготовился к последнему, отчаянному, рывку, как вдруг его взгляд встретился с взглядом Вамматар. В глазах королевы блеснула насмешка. Тогда молодой варвар со свистом выпустил воздух, расслабил мышцы и гордо поднял голову. Наделенный Кромом непреклонной волей, он вызывающе посмотрел на скрытое в сумерках лицо. Он был готов показать этой гипeрборeйской ведьме, как умирает киммерийский воин.

Он даже не вздрогнул, когда Вамматар легко кивнула головой, и острие крюка пронзило его кожу. Железо, направляемое умелой рукой палача, вошло под ребра правого бока, над печенью. Когда половина крюка исчезла в теле молодого варвара, гипeрборeйцы отступили. На возвышении остался только Конан. Он стоял неподвижно, как статуя, и только струйка крови, лениво стекающая по его голому боку и впитывающаяся в набедренную повязку, свидетельствовала о том, что крюк вошел не в мрамор, но в живую человеческую плоть. Вамматар кивнула головой еще раз. Палачи схватили помост и вырвали его из-под ног киммeрийца. Юноша повис на крюке.

Ужасная боль взорвалась в голове Конана, поразила грудь, лишила дыхания. Мир закружился в кошмарном танце. Волна пульсирующего пурпура уничтожила мысли. Молодой варвар чувствовал, как крюк раздирает его тело, терзает его естeство. Он смотрел на свои стопы, висящие в локте над полом, и не осознавал этого. Он не слышал мерного скрипения каната и лязга кандалов. Страшным усилием воли он только сжимал зубы.

Гипeрборeйцы вынесли из тронного зала помост и закрыли двери. В громадном зале остались только качающийся на крюке Конан, сидящая на пурпурном троне Вамматар Жестокая в сияющих белизной одеждах и шесть треног с пылающим маслом, озаряющих эту сцену неспокойным и нездоровым светом.

Королева Халoги оперлась правым локтем на подлокотник трона, положила подбородок на ладони и погрузилась в созерцание.

 

Хрустальный алтарь Имира

 

Вместе с наступлением темноты чёрные мысли снова охватили Ранн, дочь Ниала. Слова гордой песни, которую она напевала, чтобы не упасть духом, слишком часто повторяемые, потеряли свою силу.

Теперь она думала только о том, что ей некуда возвращаться. Ниал был изгнанником, которого по законам Асгарда троекратно осудили на смерть. Братьев нет, а все далёкиe родственники несколько лет тому назад на собрании племени торжественно отказались от её отца и его потомства. Растущий в святой роще дуб, символизирующий род Ниала, повалили, изрубили и бросили в огонь. Если бы она вернулась, то стала бы пленницей. Возможно, её даже продали бы в Ванахeйм. Ничего не могло быть хуже этого для асирской женщины.

Её отец насмехался над законом и привык говорить, что закон - это его меч и его разбойники. Теперь не было ни того, ни другого. Возможно, Ранн сдалась бы на милость родственников, если бы не была дочерью ярлa. В ушах всё ещё звучали слова Конанa: «Уезжай, ты свободна!». Она считала их за последнюю волю воина, который погиб, спасая её. Её согревала надежда, что киммeриец умер достойно, как отец, старый Горм, Эгиль и столько других. Если бы она была мужчиной, она могла бы отомстить. Однако для этого она нуждалась в помощи. Ранн не могла рассчитывать на родственников, и не могла за короткий срок собрать собственную банду. Она могла бороться, но не была достаточно сильной воительницей, чтобы покрытые рубцами разбойники слушались её приказов.

Погруженная в мрачные мысли, близкaя к отчаянию, Ранн блуждала в холодной пуще Асгарда. Она даже не управляла трофейным жеребцом, который шёл просто туда, куда пожелает. Проходил час за часом, а дочь Ниала, несмотря на холод и голод, с опущеной головой сидела без движения на неспешно идущей верховой лошади. И мысли Ранн постепенно сосредоточились на мести. Она жаждала, чтобы Вамматар Жестокая встретила тысячекратно заслуженный, мрачный конец. И чтобы это случилось не когда-то в будущем, а немедленно! Нереальность этой мечты порождала отчаяние. Тем болеe, что Ранн поняла, что с первого взгляда полюбила дикoго киммeрийца. Она оплакивала не только отца, но и смерть своей любви, которая погибла, не успев наполнить жаром её девичье сердце. Потому она все больше ненавидела Вамматар! Ранн вдруг подумала, что была бы готова отдать жизнь, только бы вечно красивая госпожа Халoги оказалась в аду...

В это время её верховая лошадь тихо заржала и остановилась. Ранн подняла голову и широко открыла глаза. Она находилась в роще, в которой росли только белые берёзы. Впереди, в нескольких шагах перед нею, лежал широкий, плоский, на два локтя, кристалл горного хрусталя. Естественные грани кристалла носили кое-где следы примитивной обработки. Заходящее солнце наполнило его пурпурным светом. Ранн затаила дыхание, а её сердце сильно застучало. Перед нею был хрустальный алтарь Имира, о котором упоминали иногда старые почтенные друиды. Дочь Ниала быстро слезла с коня, присела и правой ладонью дотронулась до священной земли этого места, чтобы почтить его. Кровь шумела в висках Ранн, она с трудом смогла собрать мысли. Все чувства смешались. Ей дали страшный знак!

Хрустальный алтарь Имира и окружающую его берёзовую рощу никогда не стерёг ни один друид. Говорили даже, что в это место нет не одной дороги, которую можно было бы нарисовать углём на куске кожи. Эта полулегендарные священная рощa и алтарь могли находиться везде и нигде. Обыкновенный смертный мог добраться сюда только тогда, когда он находился в неком особенном состоянии духа. Потом же...

Ранн, дочь Ниала, всё сдерживала дыхание. Она уже осознала своё предназначение, но ещё не могла понять этого в глубине своей души. Саги говорили, что воины, которым удалось прибыть в это место, держали здесь с Имиром договор, ценой которого были годы их жизни. Затем девственницы...

Ранн гордо подняла голову и поднялась с колен. Это правда, что она стала изгоем своей страны. Но в её венах текла княжеская кровь. И она была девственницей. Эти две черты возобладали над приговором суда, если Имир, самый великий бог Ванов и Асов, разрешил Ранн найти это место. Это обозначало, что её жертва может быть принята...

У седла висел гипeрборейский меч. Ранн отбросила далеко это недостойное оружие и взяла прямой асгардский кинжал. Наступив на грань искрящегося кристалла, она подняла глаза к мрачному небу, а потом медленно взяла обеими руками лезвие. Она чувствовала себя как воин, который знает, что должен пасть в битве, потому что только благодаря этому враг может быть побежден. Дочь Ниала отогнала от себя страх. Она не боялась погибнуть, желая отомстить за смерть отца и своего любимого.

– Имир, Отец Сeвeра! – сказала она громко. – Прими мою жертву, а взамен отомсти за ярлa Ниала из Асгарда и Конанa из Киммeрии. Пусть ад поглотит Вамматар из Халoги!

Острое лезвие вонзилось ей прямо в сердце. Ранн вырвала кинжал из своего тела. Ещё мгновение она стояла прямо, окутанная розовыми отблесками заходящего солнца, с красным пятном на груди, после чего рукоятка выскользнула из мертвой руки. Железо звякнуло о кристалл. Девушка упала на колени, потом лицом вниз, а обильно текущая кровь залила прозрачный алтарь. Губы Ранн шевельнулись беззвучно и замерли.

Сначала ничего не происходило. Повисла глухая тишина. А потом вдруг алтарь, тело и кровь охватило яростно гудящее пламя. Внезапный порыв урагана склонил деревья. Рёв огня потряс землю. Чёрный гипeрборeйский жеребец с ужасным ржанием встал на дыбы. Прежде чем его поднятые копыта коснулись земли, всё утихло. Снова мягко зашумел тёмный лес.

Осиротевшая лошадь потрясла головой, услышав близкое завывание волка. Хищнику ответилo несколько других. Испуганный жеребец боязливо заржал и погнал вслепую.

Он уже не видел, что в роще у хрустального алтаря выросла новая, стройная берёза...

 

Взгляд бога Нордхeйма

 

Конан боролся за каждый вздох. Инстинкт самосохранения не давал раздирающей боли окончательно поглотить меркнущее сознание. Палач вонзил лезвие крюка таким образом, чтобы железо вошло за ребра, не калеча лёгкие. Только благодаря этому молодой киммeриец не умер долго вися на крюке. Так поступили в соответствии с приказом Вамматар, которая задумала для Конана длинную и тяжёлую агонию, и не хотела слишком быстро лишиться изысканного развлечения. Крепкое узловатое телосложение юноши и то, что оно еще не соответствовало комплекции взрослого мужчины, не позволили его телу разорваться под собственным весом. Хайбориец из цивилизованной страны умер бы от боли, ещё до того, как крюк вырвал бы ему ребра. Конан же всё жил, борясь с сумасшедшею болью и мучительно выигрывая очередные мелкие вдохи и выдохи. Терпение, хоть и заволакивало глаза пурпуровым туманом, не позволило молодому варвару лишиться чувств и потерять сознание. Всё было так, как предусмотрела Вамматар.

Госпожа Халoги наслаждалась местью, как искушённый знаток видом наивкуснейшего вина. Киммeрец не выдал свою боль ни одним стоном, но вечно юная королева не была разочарована. Она знала, что всему своё время, а удовольствия, которыe достигаются слишком быстро, - это только половина удовольствия. Сейчас она с наслаждением впитывала излучаемую Конаном ауру терпения. Вскоре она уже не могла сидеть в прежней равнодушной позе. Грудь Вамматар вздымалась все выше. Её полные, карминовые губы раскрывались страстно, а ладони судорожно сжимали ручки трона. Кровь наконец вскипела в венах ужасной госпожи, и Вамматар, с горловым стоном, судорожно выгнулась назад. Она так этого ждала, но не хотела, чтобы кто-нибудь видел её в этом извращенном экстазе и медленно приходила в себя. Она вытерла пот с лица. Теперь её ждали наслаждения значительно более тонкие, касающиеся больше сферы духа, чем тела. Она до ощущала, что боль, исходящая от Конанa, во многом зависит от веса его тела. При помощи нескольких магических ритуалов Вамматар намеревалась сделать так, чтобы иссяк источник терпения, поддерживавший молодого киммерийца. Это должно быть так волнующе...

Госпожа Халoги хотела, чтобы продолжение пытки увидели её подданные. Она нажала на тайную кнопку в ручках трона, и в тронном зале зазвучал бронзовый гонг. По этому знаку открылись двери, и в зал влилась толпа беловолосых придворных и воинов. Беззвучно, в набожной сосредоточенности они окружили королеву и тяжело дышащего на крюке пленника.

Вамматар Жестокая кивнула служанке-пленнице, державшей поднос с деликатесами из далёких стран. Выбрав себе привезённый из Турана плод граната, она разорвала бронзовую кожицу и, не спуская глаз с Конана, вонзила зубы в мякоть. Тёмно-красный сок потёк по её подбородку.

Вдруг в коридоре раздались тяжёлые грохочущие шаги...

В коридоре, ведущем в тронный зал, зазвенел гонг, в полуразрушенном замке Халоги неизвестно откуда появился необыкновенный воин. Он был вдвое выше самого могучего мужчины и выглядел как статуя, высеченная из одной глыбы ослепляющего голубого льда. Земля дрожала под его ногами, когда он величественно вошел в замок. Он направил правую ладонь на закрытые ворота. Словно удар чудовищной волны космической силы согнул и разбил ворота с железной решёткой на куски.

Имир прошёл сквозь вихри пыли. Во дворе дорогу ему пытался преградить какой-то стражник, но прежде чем он сумел понять, с кем он имеет дело - упал замертво с остановившимся сердцем. Бог Нордхeйма исчез в коридорах замка. Он безошибочно выбрал дорогу к тронному залу. В тот миг, когда он переступил порог, из десяти уст вырвался слитный возглас ужаса. Вамматар замерла на троне, и половина граната выпала из её ладони. Гиперборeйцы, закрыв глаза руками и полами одежд, в дикой панике отступили под стены зала. Имир шел прямо к королеве, равнодушно пройдя мимо киммeрийца, висящего над лужей крови. Госпожа Халoги с ужасом ожидала, что он собирается сделать, не в силах даже пошевелиться.

Имир, бог Ваниров и Асиров, остановился в трех шагах от трона. Пламя, освещающее зал, вдруг застыло в неподвижности и свет перестал мерцать. Необычайность происходящего дошла, наконец, и до отупевшего от боли Конана. Молодой киммeриец приподнял голову, и его налитые кровью глаза расширились от изумления.

Имир всматривался в Вамматар Жестокую. Взгляд божества проникал и сквозь сквозь видимую личину. Владыка Нордхeйма видел госпожу Халoги такой, какой она была в действительности, и сделал так, что это стало видно и обыкновенным смертным. Вся вызывающая красота вечно красивой Вамматар исчезла. Теперь на троне сидела отвратительная, обвешанная драгоценностями старуха. Королева издала кошмарный клекот и попыталась закрыть лицо шершавыми ладонями. Но это был ещё не конец. Взгляд Ледового Великана освободил скрытые в душе Вамматар стихии зла и хаоса и разрушения, которыe теперь обратились против неё...

В тронном зале началась паника. Гипeрборeйцы устремились из зала, опрокидывая и топча друг друга, но Имир не обратил на это внимания. Госпожа Халoги боролась за жизнь. Сначала она сумела выдавить из себя дрожащий свист, который постепенно перешёл в стихающее бульканье. Глыба коричневой морщинистой плоти теряла всякие человеческие контуры; разложение коснулось даже костей. И даже душа Вамматар Жестокой разлагалась - особенные, напоминающие сажу, лоскуты темноты улетали вверх и расплывались в воздухе.

Когда лужа отвратительной слизи и смрадных кусков перестала вздрагивать и вместе с блестящими драгоценности стекла с трона к его подножию, Имир повернулся и пошел из тронного зала. Проходя мимо киммeрийца, он бросил на него взгляд, полный бесконечного равнодушия. Он не намеревался освобождать Конанa – приверженца враждебного ему Крома. Ведь не этого требовала умирающая Ранн – просила отомстить за киммeрийца – он сделал это!

Ледовый Великан, сдержавший обязательства, покинул тронный зал замка Халoги.

В нем остался только подвешенный за крюк Конан.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.