Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Глава 7. РАЗВИТИЕ ЖИВОГО КАК ЗАКОНОМЕРНЫЙ ПРОЦЕСС



 

Интегральный прогресс, каким является эволюция живого в целом и на главных ее направлениях - линиях неограниченного и ограниченных прогрессов, - требует, поскольку речь идет о науке, номологического объяснения, которое пока далеко от совершенства. Его ядром остается синтетическая теория эволюции (СТЭ), являющаяся "на сегодняшний день единственно целостной, достаточно полно разработанной теорией биоло­гической эволюции" (426), отражающей, однако, прежде всего закономер­ности микро эволюции - преобразования популяций и, отчасти, видообра­зования.. Параллельно биологией накоплен большой арсенал идей и фактов, не вошедших в СТЭ (427) и касающихся макро эволюции - крупных (ранга ви­да и выше), в том числе ароморфных преобразований индивидуальной ор­ганизации, так что "новейший синтез, который сможет заменить СТЭ -дело будущего" (428). Место в нем СТЭ оценивается от решающего до прак­тически нулевого (429), но вероятно, что ее содержание останется в нем на одной из главных ролей, поскольку "нейтрализм , пунктуализм, номогенез и другие выдвигаемые эволюционные идеи - не целостные и всеобщие концепции, а частные учения, рассматривающие, - по мнению одного из самых глубоких критиков СТЭ - С. В. Мейена, - лишь отдельные аспекты эволюционного процесса" (430). Можно думать, что продуктивным путем нового синтеза явится преломление подобных идей через более глубокое понимание эволюционных возможностей и тенденций самого популяционного уровня биологической организации и соответствующую встреч­ную модификацию микроэволюционных представлений, поскольку именно внутрипопуляционные отношения исходно выступают, как было показано нами выше, сферой жизни в собственном ее смысле. Если учение о микро-эволюции как таковое и прекратит на этом пути свое существование, то же по "закону синтеза" должно произойти и с современным учением о макро-эволюции и ее механизмах. Проблема помологического объяснения биологической эволюции упирается, таким образом, в необходимость вы­работки методологии идейного сближения этих учений.

Оно сталкивается с трудностями как философского, так и общебиологического характера. Остановимся на некоторых из них. Наиболее дос­товерные из подлежащих новому синтезу идей касаются механизмов измен­чивости, на основе которых, вероятно, могут происходить крупные и массовые перестройки индивидуальной организации, сразу обеспечивающие репродуктивную изоляцию и быстро ведущие к формированию новых видов и более крупных таксономических единиц. На этом основана прежде всего (теория прерывистого равновесия (431), авторы которой считают, что макро-эволюция предполагает отбор на не вымирание среди возникающих таким способом видов, а не является, на чем настаивала СТЭ, следствием дли­тельно сохраняющего свой вектор отбора особей в популяции, ведущего к постепенному изменению ее совокупного генофонда. Организмоцентризм и типологический подход к макро-эволюции так резко противопоставляются здесь популяционному микро эволюционистскому подходу, что попытки свя­зать их "встречают огромные и пока никем не преодоленные трудности" (432), обойти которые, устранив последний от решения проблемы макро эволюции, нельзя, как нам кажется, уже потому, что жизнь можно теорети­чески потерять не только абстрагировавшись от индивида и превратив популяцию в "мешок с генами", в чем упрекают СТЭ, затруднившую себе этим выход на уровень макроэволюционной проблематики, но и, оторвав эволюцию индивида от популяционной основы - возможность, которой, ви­димо, не лишены теории типа прерывистого равновесия.

Если СТЭ, исходя из случайного - не обязательно приспособительного - характера отдельной мутации, само видообразование рассматривает как направляемый отбором и необходимый, т.е. адаптивный процесс, то в концепциях этого типа "обширным «царством» случайности пока что предстает вся «мистерии» видообразовательного скачка. Где оно заканчивается и где начинается «царство» необходимости, остается совершенно неясным" (433), поскольку предположительно лежащая в основе этого скачка широко понятая макро мутация также не обязательно имеет адаптивный в обычном смысле характер. В этом свете нельзя считать закрытым вопрос о статусе и содержании адаптационной парадигмы эволюционной биологии, тем более, что речь идет о макро эволюции, а имеющи­еся теоретико-познавательные предпосылки ответа на коренной вопрос современного эволюционизма - в какой мере эволюция имеет приспособительный характер - оцениваются как явно недостаточные вплоть до от­сутствия общих принципов адаптивные интерпретаций (434). Это касается

не только индивидного, но и более высоких уровней организации живого, например, "вопрос о возникновении адаптации на уровне биосферы оста­ется совершенно неразработанным”(435).

Эволюционные же объяснения, даваемые помимо адаптивных интерпре­таций и не исходящие из сущностной черты жизни - самосохранения, вряд ли могут считаться достаточными даже в случае, если будет установлен направленный характер генотипической изменчивости или обнаружены за­коны ограниченности формообразования (436), которые позволят биологии доказывать еще отсутствующие в ней "теоремы существования" (437) опре­деленных типов, классов, видов живых объектов, т.е. если идеи разных вариантов концепции номогенеза получат наконец конкретную реализацию. Они тоже направлены главным образом на типологическое описание эволю­ционных изменений и, делая упор на возможное и форму - сферу, где, безусловно, кроются важные законы биологического разнообразии, - склонны к переоценке, так сказать, статического аспекта эволюции в ущерб функциональному (438), приспособительному ее аспекту.

Положение СТЭ о необходимо-приспособительном характере эволю­ции, очевидно, в силу недостатков методологии адаптивных интерпрета­ций, не решает, однако, проблемы морфофизиологического прогресса: "в дарвинизме нет концепции направленного прогресса" (439) и достаточно устойчив взгляд, что "случайно... процесс приспособления иногда при­водит к изменениям, которые можно рассматривать как прогресс, но внутреннего механизма, обеспечивающего неуклонное совершенствование, не существует" (440). Такой взгляд часто расценивают как важное теоре­тическое приобретение, делающее СТЭ, в отличие от закона градации Ламарка, совершенно неуязвимой для критики (441). В этом СТЭ идейно близка теории прерывистого равновесия, в которой вся видообразовательная "мистерия", в том числе и прогресс, кажется еще "царством" случая, а не необходимости. Представление же номогенеза о необходимом характере эволюционного прогресса является пока скорее философской декларацией о намерениях биологов, чем биологически обоснованным положением. "Мы не имеем в настоящее время никакой возможности указать причину прог­ресса органических форм... пока нам остается удовлетвориться лишь констатированием факта, что создание все более и более совершенных форм есть имманентное свойство живой природы" (442). Это признание Л. С. Берга можно отнести и к современным вариантам концепции номогенеза, в которых проблема необходимости морфофизиологического прогресса оста­ется не решенной биологически, хотя "номогенез -, считает основными факторами эволюции именно гипотетические факторы прогресса" (443), от­личаясь этим от СТЭ и теорий типа прерывистого равновесия, которые склонны к тривиализации проблемы, полагая универсальные факторы эволюции по существу нейтральными в отношении изменения уровня сложности индивидуальной организации.

Если учесть, что именно такие изменения "делают погоду" в эволю­ции, то нерешённость проблемы необходимости прогресса нужно считать, на наш взгляд, главной причиной малой прогностической эффективности эволюционной биологии и того, что "она развивается медленно и не обеспечивает желаемого прироста и углубления знаний" (444). Теорети­ко-эволюционные построения нуждаются в гносеологической переориента­ции и смене приоритетов.

Кроме объективной сложности эволюционных процессов, более глубо­кому пониманию их направленности и законов препятствует, как считает В.А. Навроцкий, своеобразная "методологическая инертность" биологов: "Определяя перспективы развития и совершенствования эволюционной тео­рии, они пытаются строить ее по методологическому образцу классичес­ких теорий с каузальной детерминацией. Способ обоснования, принятый в теориях этого типа, сводится к выявлению причин и дополняется бо­лее или менее глубоким знанием структуры (механизма) объекта позна­ния. Но, как оказалось, поиски причин и соответствующих этим причинам механизмов эволюции весьма сложны, и, несмотря на многолетние усилия ученых, до сих пор не удалось обнаружить нефизические структуры, функционирование которых можно было бы непротиворечиво согласовать с возможностью эволюционного развития" (445). Поэтому, считает он, биоло­гам "следовало бы прибегнуть к иному способу объяснения, который не нуждается в звании структур и механизмов... [и] таким требованиям удовлетворяет функциональный подход, с помощью которого можно строить теории феноменологического типа, не прибегая при этом к каким-либо предположениям о строении отображаемых объектов" (446). Если эволюция непротиворечиво выводится пока только из функционирования физичес­ких систем, то речь должка идти о редуктивном сближении биологии с физикой и химией как решающем пути улучшения эволюционной теории. Наиболее удачным из примеров этого автор называет работу С. Э. Шноля "Фи­зико-химические факторы биологической эволюции". В их ряду находятся также многие идеи А. П.Руденко, И.Пригожина, М. Эйгена, и можно счи­тать, что с созданием термодинамики необратимых процессов такая ре­дукция в одном важном пункте в принципе состоялась. Она показала, что "биологическая эволюция - это процесс вынужденного развития открытых автокаталитических систем, все более удаляющихся от состояния равно­весия под влиянием потока свободной энергии... [что]... магистральное направление эволюции существует, и оно заключается в увеличении спо­собности захватывать и использовать поток свободной энергии... [что] ... в эволюции живые системы превращаются во все более совершенные ма­шины, способные производить все большую работу на единицу структуры (веса, объема и т.д.) ... [что] ...везде, где имеются подходящие физико-химические условия, эволюция должна привести к образованию осоз­нающих ... себя структур, способных к огромным энергетическим преоб­разованиям" (447). Экспликация "приспособленности" через имеющее физи­ческий смысл "кинетическое совершенство", ее сведение к физическому свойству живых систем явно говорит о заложенной в их функционировании необходимости прогресса, подтверждая общую, "философскую" справедли­вость идеи номогенеза, и то, что этим до сих пор не воспользовались биологи, так сказать, классического стиля, вряд ли объяснимо только их консерватизмом - желанием говорить о причинах, структурах и меха­низмах, но не о функциях.

Причина, нам кажется, в том, что при таком варианте сведения не была принята в расчет собственно биологическая сторона функционирова­ния организмов, без учета которой из него нельзя дедуцировать в рам­ках феноменологического подхода направленность и какие-то ступени их эволюции как живых, а не только автокаталитических, физико-химических систем. Однако парадоксальность ситуации состоит, видимо, в том, что и из этой стороны самой по себе, независимо от того, выражена она по­нятиями биологии или физики, не вытекает необходимости именно морфофизиологического прогресса. В результате он остается не выведенным в качестве необходимого следствия функционирования организмов не потому, что вообще не является им, а потому, что в силу сказанного от обеих еще ускользает положение, которое может глубоко связать их тео­рии отношением гетерогенной редукции, не являющейся, как известно, "полным сведением"

Гетерогенную редукцию отличает то, что редуцируемая, "вторичная" теория (T2 ) сводится не просто к "первичной", объясняющей ее теории (Т1), а к более сложной системе "Т1+ связующий постулат", причем пос­ледний формулируется с участием T2(448), которая, таким образом, не те­ряет известной автономности и не поглощается напело T1. Эволюционной теории не грозит, следовательно, растворение в "чистой" физике или физике-химии, но такая редукция действительно может существенно продвинуть биологию в понимании и решении ею отмеченных выше проблем соотношения микро- и макро эволюции, популяционного, типологического и организмоцентрического, а также биогеоценотического подходов, эволюционных необходимости и случайности, вопроса о природе адаптации и, наконец, центральной и объединяющей их проблемы - проблемы прогресса, стоящей на пути "нового синтеза" в эволюционной теории.

Основанием этой уверенности служит то, что редукции имеет не только определенную логику, но и онтологическую базу, которой в нашем случае выступают "вертикальные" отношения живого и его физико-хими­ческой основы, определяющие в конечном счете общую направленность и, нужно думать, крупные ступени его эволюции. Вывод, что наиболее ради­кальным путем повышения объяснительного статуса эволюционной теории является ее редуктивное объединение с теориями физики и химии (449), сделанный и обоснованный вне рамок концепции развития как интеграль­ного прогресса, ценен как независимое подтверждение того понимания природы направленности эволюции, которое вытекает из данной концепции. Если ориентироваться на это понимание в поисках "связующего пос­тулата" и его объединения с "T1', то путь возврата от преимуществен­ного феноменологического способа объяснения эволюции к новому, более глубокому и конкретному пониманию ее факторов, причин и механизмов как в сущности нацеленных на прогресс может оказаться не очень дол­гим. Возможно, он требует в основном переосмысления роли и связи лишь тех, которые уже более или менее хорошо известны биологам.

Живое имеет интегральную биологическую сущность, которая не схватывается целиком средствами "чистой" биологии самой по себе. Поэ­тому направленность его эволюции не может быть теоретически полно вы­ведена изнутри биологии. В существенной мере она определяется собс­твенными тенденциями и законами физико-химической основы живого, которые не фиксируются непосредственно понятиями самой биологии, чем в последнем счете и обусловлен во многом нейтральный в отношении прогресса характер ее современных теоретико-эволюционных построений. В рамках права философии участвовать в решении крупных конкретно- науч­ных проблем как онтологической, а не только гносеологической предпо­сылки мы попытаемся вывести эволюционный прогресс живого из предло­женного нами понимании биологической сущности - ив самоограничения кон вариантной редупликации гак особенного выражения общей диалектики "вертикальных" отношений низшего и высшего. В случае успеха мы получим дополнительное подтверждение реальности этой диалектики, с одной стороны, и возможное направление "нового синтеза" в теории эволюции, - с другой. Однако прежде необходимо подробнее остановиться на фило­софских основаниях взгляда, что в теории эволюции вообще не должно быть концепции заправленного прогресса.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.