Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Фурдей Ольга Николаевна

ПАРАДОКСЫ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ В СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

Фурдей Ольга Николаевна

Утверждению простой, на первый взгляд, истины, открывшейся авторам сборника «Вехи» (1909), появившегося в результате первой русской революции и сведенного к простой формуле - «внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия» - посвятили остаток жизни представители «первой волны» эмиграции, разбросанные по всему миру второй революционной волной [1, с.23].

В творческом наследии русской эмиграции особое место занимают публицистические тексты, принадлежащие перу ученых (историков, философов, социологов и т.д.), вклад которых в развитие научно-популярного дискурса трудно переоценить. На первое место в их творчестве выходит в познание процессов, происходящих в ХХ столетии в мире, в России и в глубинах человеческого сознания . Можно полагать, что они являются предвестниками бума научно-популярной публицистики, ожидаемого в информационном обществе, так как «событийный ряд в научно-популярных текстах связан чаще всего с поиском истины, расширением горизонтов познания» [2, с.15].

Публицистические тексты, написанные за пределами Родины, отражают процесс развития национального самосознания в ХХ столетии и позволяют сохранить и передать последующим поколениям жизненный опыт научной элиты дореволюционной России. Здесь мы найдем и отголоски жарких споров, и плоды напряженных раздумий и «тихих созерцаний», воссоздающих судьбы нескольких поколений и отдельных людей. Это дает возможность проследить зависимость итогов жизни наших авторов от идей, которые они исповедовали. Публицистика русского зарубежья позволяет реконструировать жизненный опыт самых разных людей, реализующих себя в различных сферах жизнедеятельности, но доказывающих существование общих правил.

В результате мы имеем плоды попыток подведения своей жизненной ситуации под религиозный, научный и эстетический фундамент, что интересно и поучительно.

Вдали от Родины они жили с ощущением особой миссии. К слову сказать, Советская Россия в это же время пыталась утвердить свой вариант миссионерства, коммунистический.

Публицистика русского зарубежья дает возможность реконструировать на фоне ХХ века судьбы известных политиков, ученых, писателей, художников, поэтов, реализовавших себя в разных сферах жизнедеятельности, но подтвердивших существование общих правил.

Рецензируя «Крушение кумиров» С. Франка в «Современных записках» в 1924 году, Ф. Степун представил их как «исповедь пройденного пути» [3,с.110].

Таких текстов в антологии русского зарубежья большинство.оказывающихьтате доказывал науц, науцчный и эстетический варианты -разному н

 

Иван Бунин, задаваясь вопросом: « От чьего имени дано нам действовать и представительствовать?», прямо говорил, что «есть нечто, что гораздо больше даже и России, и особенно ее материальных интересов. Это – Бог и моя душа» [4 , с. 127].

Принадлежащая к поколению детей эмигрантов Зинаида Шаховская, считавшая себя французской писательницей русского происхождения, представляя книгу мемуаров «Таков мой век», предупреждала читателей, что ей « нечего предложить людям, кроме собственного взгляда на мир»; но ее память – « живописец, а не фотограф» [5, с.5] .

По-разному эти писатели обозначили механизм, который судьба привела в действие в данной ситуации: обостренное чувство участия в живом жизненном творчестве, имеющем духовное измерение.

Особая социально-историческая ситуация вывела изгнанников и беженцев на высокий уровень напряжения духовной жизни, актуализировав навык самоанализа и самопознания. Тренировка этого навыка дала нам уникальное по своему проблемно-тематическому и жанровому своеобразию публицистическое наследие.

Смысл и значение жизненного и творческого опыта представителей первой волны русского зарубежья раскрывается в полной мере, если его рассматривать с одной стороны в плоскости Богообщения, с другой - как уникальный вариант развития межнациональных диалогов на культурном уровне.

Особый интерес в этом отношении представляет проблематика творчества и жизненный опыт Г. Федотова, который участвовал в РСХД и экуменических встречах, но со временем вместе с Е.Ю. Кузьминой-Караваевой и И. Фондаминским вошел в объединение «Православное дело», начал издавать в сотрудничестве с Ф. Степуным и Фондаминским журнал «Новый град», посвятив его проблемам христианской культуры и будущей России.

В циклах статей «Лицо России» (1918-1930), «Проблемы будущей России» (1931) он увязывал проблемы философии истории и культуры и вопросами нравственно-этического и эстетического характера.

Отличительной особенностью русской философской мысли является расширение границ философского знания: рядом с традиционными для мировой философии вопросами (кто мы? откуда и куда идем?) появляется «четвертый вопрос философии» - что есть Россия? [6].

Круг тем и проблем, поднимаемых С.Булгаковым, С. Франком, Н. Лосским, Н. Бердяевым, Л. Карсавиным, И. Ильиным, П. Сорокиным, Ф. Степуным, Г. Федотовым, Г Флоровским и другими, определен и охарактеризован специалистами в области русской философской и религиозной мысли (См. труды Л.И. Василенко, А.Гулыги, В.К. Кантора, М.А. Маслина и др.) Для изучающих публицистику русского зарубежья важно выявить смыслообразующие моменты, с тем, чтобы обозначить место пересечения психологического (психического) своеобразия и смысла истории.

М.М. Дунаев, первым в отечественном литературоведении предпринявший попытку систематизированного осмысления особенностей развития российской словесности с точки зрения православного сознания, полагает, что на рубеже XIX и XX столетий в сознании творческой российской интеллигенции произошла подмена понятий «духовный» и «душевный», со всеми вытекающими из этого последствиями [7].

Это же можно сказать о русских мыслителях, которые то и дело оказывались в ситуации конфликта веры и знания, являющегося следствием «слабого развитие духовной жизни».

Процесс обретения человеком трех первостепенных истин - «о человеке, о его отношении к Богу и о человеческом обществе» - и утверждения в них в ХХ столетии происходил не менее противоречиво, чем во все остальные времена. Для доказательства простой аксиомы: «Если сама природа человека духовна, связана с Богом и естественно обращена ко всечеловеческому единству, то нарушение этих основ человеческого бытия, хотя бы во имя частных благ, всегда пагубно», приходилось переработать тысячи тонн словесной руды [8, с.9,19 ].

В.Зеньковский в статье «Вера и знание», вошедшей в этот же сборник, первое издание которого вышло в Нью-Йоркском издательстве им. Чехова в 1953 году, обращается к психологии познания, чтобы помочь современникам глубже проникнуть в сущность православной веры, в природу веры и знания и возможные конфликты между ними.

Русские философы, раньше европейцев осознавшие опасности, к которым ведет мифологическое сознание, пытались передать свой опыт человечеству: «Мы чувствуем себя среди европейцев, как Сократ среди своих соотечественников, у которых он хотел чему-нибудь научиться, пока не признал, что он - мудрее всех, потому что он, ничего не зная, по крайней мере, отдает себе отчет в своем неведении, тогда как все остальные, ничего не зная, не знают даже своей собственной духовной нищеты!» [9, с.396]

Процесс осознания и преодоления «духовной нищеты» нашел отражение в социально-философской публицистике.

Отличительной особенностью публицистических текстов является протяженность их актуальности. Знание, которое она несет читателям, не теряет своей актуальности и злободневности со временем. Это возможно потому, что личность является одновременно и объектом и субъектом социальных отношений.

Самым парадоксальным мыслителем в эмиграции был, пожалуй, Н. Бердяев , ставший заложником двух тем - свободы и творчества. Часто цитируя по тому или иному поводу Св. Писание, он придавал ему свой смысл, «не связанный с воцерковлением и духовным подвигом» [ 10,с.282].

Жизненный опыт поколения, потерявшего Родину фактически и мучительно обретавшего ее духовно, сегодня востребован как никогда.

Публицистика русского зарубежья помогает сохранить историческую преемственность, передавая опыт обретения целостного мировоззрения, развивая навык самоанализа, помогая понять суть и смысл социальных процессов. Таким образом, выстраивается иерархия фундаментальных противоречий человеческой жизни, преодолевая которые человек развивается духовно.

 

ЛИТЕРАТУРА

1.Вехи. Интеллигенция в России. Сб. статей 1909-1910. М.: Мол. Гвардия, 1991. – 462с.

2. Хорольский В. Научно-популярная публицистика в информационном обществе: неизбежность бума // Акценты. Новое в массовой коммуникации. Альманах. Выпуск 3-4. Воронеж. 2011. С.13-24.

3. Цит. по: Кантор В.К. Русская революция, или Вера в кумиры (размышления над книгой С.Л. Франка «Крушение кумиров») // «Вопросы философии». 2010. №8. С.110.

4. Бунин И.А. Миссия русской эмиграции // Бунин И.А. Великий дурман. М.: Совершенно секретно, 1997.

5. Шаховская З.А. Таков мой век / Пер. с фр. – М.: Русский путь, 2006.С.658.

6.Раскин А.И. Россия, или Четвертый вопрос философии / Минск: Экономпресс, 2010.

7. Дунаев М.М. Православие и русская литература. В 6-ти частях. Ч.VI/2. Издание второе. – М. Христианская литература. 2004.

8. Верховский С. Православие и современность // Православие в жизни Сб. статей под редакцией С. Верховского. Клин. 1997.

9.Франк С.Л. Крушение кумиров // Франк С.Л. Сочинения. М.: Правда,1990.

10. Василенко Л.И. Введение в русскую религиозную философию. М: Изд-во ПСТГУ, 2006. – 442.

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.