Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Функции применения права

С. С. Алексеев, доктор юридических наук

И. Я. Дюрягин, кандидат юридических наук

Функции применения права

В последние годы в ответ на потребности практики наметилась тенденция к более углубленному, всестороннему анализу механизма применения юридических норм, его отдельных элементов: толкования нормативных актов, применения права по аналогии, процессуальных форм правоприменительной деятельности и т. д. На очереди дня и более широкое использование в данной области формальнологического аппарата, идей кибернетики, машинной техники. Все это закономерно и, так сказать, «в духе века».

Однако такая линия в разработке проблемы применения права таит известную опасность. Не случайно в литературе характеристика применения права ограничивается в основном анализом формальноло­гических операций по распространению общих нормативных предписа­ний на конкретные случаи жизни.

Исходной, определяющей основой исследования применения права остаются его классовая, социально-политическая природа, социальные функции и назначение. Лишь при таком подходе можно получить пра­вильные ориентиры и для анализа чисто специальных, формальноло­гических и технических сторон правоприменительной деятельности. От правильного понимания применения права во многом зависит решение фундаментальных проблем юридической науки, в том числе достаточно-развернутая трактовка общего понятия права.

Функции применения норм права предопределяются назначением и функциями самого права, а также ролью и местом правоприменения в правовом регулировании общественных отношений, его государствен­но-властной природой.1 В соответствии с этим в применении права следует выделить правообеспечительную функцию и функцию индиви­дуального регулирования.

1. Применение права выполняет прежде всего правообеспечитель­ную функцию. Оно призвано обеспечить реализацию юридических норм, реальное воплощение правовых предписаний в фактическом поведении субъектов.

Это положение нуждается, правда, в известном уточнении. По господствующему в литературе воззрению применение права относится к одной из форм его реализации, которая рассматривается наряду с другими формами — соблюдением, использованием (а также исполне­нием) юридических норм.2

До последнего времени такой взгляд отстаивали и авторы настоя­щей статьи. Однако более подробное изучение проблемы показало, что здесь нужен дифференцированный подход.

Соблюдение, исполнение и использование представляют собой не­посредственные формы реализации права. Они касаются итогов вопло­щения юридических норм в поведении субъектов, материальных и ду­ховных результатов этого поведения. Применение же права относится к процессу реализации, его «ходу». Компетентный орган, наделенный го­сударственно-властными полномочиями (суд, арбитраж, управленче­ский орган и др.), при известных обстоятельствах включается, «вкли­нивается» в процесс реализации, принимает необходимые меры для пре­творения правовых предписаний в жизнь. Применение предполагает, как правило, дальнейшую реализацию предписаний правоприменитель­ного акта, а следовательно, и правовых норм в форме их соблюдения, исполнения либо использования, что и приводит к наступлению необхо­димых материальных и духовных результатов.

Правильнее поэтому утверждать, что применение юридических норм является особой стадией в процессе реализации права.3 Вместе с тем оно включает и указанные выше формы реализации. Компетентный орган на основе своих государственно-властных полномочий использу­ет, исполняет и соблюдает соответствующие охранительные материаль­ные и процессуальные нормы, т. е. реализует их. К тому же в ряде случаев применяемая к лицу мера воздействия или принятое решение не предполагают совершения субъектами права каких-либо действий по их реализации (например, при вынесении правонарушителю выго­вора).

Таким образом, реализацию юридических норм точнее разделять на два основных типа: а) непосредственную реализацию, когда субъек­ты «без вмешательства извне» претворяют требования юридических норм в своем поведении, осуществляют права и обязанности; б) правоприменительную реализацию, т. е. реализацию, проходящую особую стадию — применение.

Надобность в правоприменительной реализации объясняется преж­де всего потребностями правообеспечительного (охранительного) по­рядка.

Широко известно ленинское высказывание: «Право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права».4 Приме­нение права представляет собой единственную в условиях режима за­конности форму принудительного обеспечения правовых норм. Через правоприменительную деятельность потенциальная принудительная сила социалистического государства превращается в реальную силу и обеспечивает само существование социалистического права. Компетентный орган, применяя право по отношению к данному случаю, властно подкрепляет действие юридических норм, обеспечивает при помощи системы государственно-принудительных мер достижение цели правового регулирования.

Суть правообеспечительной функции применения наглядно прояв­ляется в «конфликтных ситуациях», при возникновении споров о праве, неисполнении юридических обязанностей. Именно в таких ситуациях не­обходимо включение в процесс реализации компетентного органа, кото­рый на основе своих государственно-властных полномочий подтвер­ждает существование субъективного, права, принуждает к исполнению обязанностей, возлагает юридическую ответственность.

Роль правообеспечительной функции применения права неодина­кова в зависимости от формы реализации. В процессе соблюдения юридических норм «вклинивание» исключается: компетентный орган лишь реагирует на нарушение запрета, т. е. применяет санкцию (юри­дическая ответственность). «Вторжение» в процесс реализации, строго говоря, может произойти лишь при исполнении и использовании норм права: компетентный орган принимает меры к тому, чтобы в первом случае обеспечить исполнение активной обязанности (что может сопро­вождаться также и возложением юридической ответственности), во втором — устранить преграды к осуществлению возможностей, предо­ставленных субъективными правами.

Правообеспечительная функция в применении права имеет, следо­вательно, чисто «служебный» характер. Она не вносит в содержание правового регулирования ничего нового. В ней заложена узкая, строго определенная программа: обеспечить реальное воплощение правовых предписаний в фактическом поведении участников регулируемых пра­вом общественных отношений.

2. Наряду с правообеспечительной функцией применение права выполняет также функцию по индивидуальному регулированию обще­ственных отношений. В процессе применения права компетентный орган не просто распространяет положения юридических норм на данный случай, а решает дело, причем в процессе решения нередко определяют­ся содержание прав и обязанностей, объем юридической ответственно­сти и некоторые другие условия поведения участников правоотношений. Это положение принципиально важно для понимания процесса право­вого регулирования.

В юридической литературе правовым регулированием обычно счи­тают нормативно-правовое воздействие.5 В нормах права, действитель­но, идеально моделируются те или иные общественные отношения, предусматриваются права и обязанности участников отношений, меры обеспечения этих прав и обязанностей. Все иные действия, акты и т. д. направлены на то, чтобы воплотить в жизнь требования юридических норм. Вместе с тем на основе юридических норм, в пределах, формах и направлениях, установленных ими, в процессе правового регулирова­ния может (а в ряде случаев должна) осуществляться индивидуальная регламентация общественных отношений. Наряду с автономным регу­лированием (например, при помощи гражданскоправовых договоров) такая регламентация имеет место в процессе применения права.

И это вполне закономерно. Ведь применением права занимаются компетентные органы, которые наделены государством властными полномочий. И если в процессе реализации юридических норм возникает необходимость учесть индивидуальные особенности данного случая, все своеобразие данной обстановки, то по линии государственного регули­рования это могут сделать лишь органы, осуществляющие применение. Конечно, индивидуальное регулирование качественно отличается от нормативной регламентации. Последняя образует основу, стержень правового регулирования, воплощает социальную ценность права в це­лом. В процессе же применения происходит только индивидуальное регулирование, т. е. регулирование на уровне правоотношений. Оно ка­сается лишь данного конкретного случая, в основном направлено на то, чтобы решить вопросы, которые нецелесообразно, а то и невозможно заранее предусмотреть в юридических нормах (объем возможного воз­мещения убытков, точный размер алиментов и др.). Индивидуальное регулирование в условиях социалистической законности носит строго поднормативный характер. Оно осуществляется на основе юридических норм, в пределах и направлениях, установленных ими.

Вместе с тем это — все же правовое регулирование. Ведь индиви­дуальное регулирование в процесс применения права в конечном счете тоже воплощает требования юридических норм. И правотворчество, и правоприменение знаменует государственно-властное воздействие на процесс правового регулирования. Правотворчество дает ему жизнь, а применение права его «продолжает», конкретизирует.

Следовательно, правоприменительные органы — не пассивные пере­даточные (просто «реализующие», обеспечительные) звенья в процессе правового регулирования, а органы, активно продолжающие на основа­нии своих государственно-властных полномочий правовое воздействие на те или иные фактические отношения.

Хотелось бы обратить внимание на этимологическое значение тер­мина «применение». Применить — это не просто осуществить, реализо­вать. Перед нами — властная деятельность компетентного органа, которому государство дало полномочие на самостоятельную, творче­скую реализацию норм «в применении к отдельному случаю» (К. Маркс). Поэтому-то слово «применение» и обозначает такую дея­тельность, когда компетентный орган, как бы продолжая дело, начатое законодателем, решает вопросы, связанные с действием нормы по от­ношению к данному случаю. Компетентный орган «применяет», т. е. распространяет общее правило на своеобразные фактические обстоя­тельства, конкретизирует это правило.

3. Индивидуальное регулирование, осуществляемое в процессе при­менения права, выполняет в основном задачу конкретизации. На необ­ходимость конкретизации норм в процессе применения права в нашей литературе обращают все большее внимание. Так, утвердилось мнение, что судебные органы осуществляют «конкретизацию» закона.6 Ряд ав­торов видят «свободу усмотрения» судебных, административных и дру­гих органов при решении конкретных дел.7 Признано, что в законода­тельстве широко распространены оценочные понятия и ситуационные нормы, которые позволяют правоприменяющим органам решать определенные вопросы в рамках нормы, но исходя также из конкретных , ситуаций.8

Такая линия в разработке индивидуально-регулятивной функции применения права полностью соответствует ленинскому пониманию управления в социалистическом обществе, его важнейшему принципу — органическому сочетанию централизованного и децентрализованного (индивидуального) регулирования. Поэтому в социалистическом обще­стве законодатель, не сковывая инициативы государственных органов, не регламентируя каждый их шаг, предоставляет им возможность са­мим разобраться во всех деталях жизненных ситуаций. В. И. Ленин указывал, что «сочинить такой рецепт или такое общее правило.., ко­торое бы годилось на все случаи, есть нелепость. Надо иметь собствен­ную голову на плечах, чтобы в каждом отдельном случае уметь разо­браться».9

Рассмотренная функция применения права выражает оперативную самостоятельность и свободу государственных органов в принятии ре­шений. В этой функции проявляется возможность активного воздейст­вия государства и его органов на развитие общественных отношений.

Поднормативное индивидуальное регулирование, осуществляемое в процессе применения права, не сводится, однако, к одной лишь «кон­кретизации» в строгом смысле слова. В ряде случаев оно имеет более глубокое значение, выполняет специфическую задачу, которая условно может быть названа правовосполнительной. Деятельность правоприме­нительных органов в этих случаях нацелена на то, чтобы обеспечить динамизм социалистического права, учет в ходе применения своеобраз­ной фактической обстановки, устранение в процессе применения пробе­лов в нормативных установлениях.

Наглядный пример правовосполнительной деятельности судебных органов — применение гражданских и некоторых других законов по ана­логии, а также субсидиарное применение норм смежных отраслей.10 Так, при аналогии (ст. 12 Основ гражданского судопроизводства СССР и союзных республик) судебные органы приспосабливают нормы действующего права к случаям, которые не были предусмотрены зако­нодателем.

Правовосполнительная деятельность правоприменительных органов выражается и в так называемых «правоположениях»11 — детализиро­ванных критериях, вырабатываемых судебной практикой. И здесь перед нами функция по индивидуальному .регулированию, которая осущест­вляется строго в рамках действующих законов. Правоположения не отменяют, не «исправляют» общие нормы; это — результат осмыслива­ния и приложения общих норм к фактическим обстоятельствам; по сути дела они являются непосредственным продолжением законов, логиче­ским выводом из их содержания применительно к тем или иным конкретным случаям. Но при всем этом правоположения — результат та­кой деятельности правоприменительных органов, которая, хотя и не выходит за рамки индивидуального поднормативного регулирования, по своему юридическому значению представляет нечто большее, нежели «просто» конкретизация юридических норм. Правоположеиия, так же как и применение права по аналогии и в субсидиарном порядке, при­званы в процессе применения, т. е. только для данных конкретных слу­чаев, восполнить те или иные недостатки в нормативных установлениях (пробелы, отсутствие детализированных критериев) и обеспечить реше­ние дела в соответствии с требованиями социалистической законности.

Допустима ли, однако, постановка вопроса о «восполнении пробе­лов» в процессе применения права? Не означает ли такой взгляд по­пытку присвоить правоприменительным органам правотворческие функ­ции? Видимо, опасения подобного рода побудили К. И. Комиссарова высказать мнение, согласно которому «аналогия является способом восполнения пробелов не в законе, а в круге фактов, в круге общест­венных отношений, подлежащих правовому регулированию».12 Думает­ся, что подобные опасения неосновательны. Нужно лишь постоянно помнить, что речь идет о восполнении пробелов только в порядке поднормативного индивидуального регулирования, т. е. только для данно­го, конкретного случая. «Восполнение в круге фактов» — это и есть восполнение права по отношению к данному конкретному случаю, так как правоприменительный орган придает юридическое значение факту, который не предусмотрен нормой. Прав поэтому автор, когда он чуть дальше пишет: «... Суть судебного усмотрения, обусловливаемого про­белами в праве, заключается не в устранении этих пробелов, не в кор­ректировании, не в совершенствовании законодательства, а в некотором расширении сферы действия законов, в расширении области правового регулирования».13

4. Характер функций, свойственных применению права, свидетель­ствует о том, что применение играет в механизме правового регулиро­вания значительно большую роль, чем это принято считать. Становится ясным, почему Коммунистическая партия и Советское государство всег­да придавали и придают столь существенное значение не только право­творческой работе, но и практике применения юридических норм, поли­тической направленности в работе судов, прокуратуры и других право­применительных органов.

Здесь есть и вопросы принципиального политико-практического характера. Коль скоро применение права обладает существенной по­тенциальной силой, способной глубоко вторгаться в «правовую мате­рию», повышенное внимание должно быть уделено гарантиям, обеспе­чивающим осуществление функций применения в соответствии с требо­ваниями социалистической законности. Надобность в такого рода гарантиях становится еще более ощутимой, если учесть, что потен­циальная властная сила, которой обладают правоприменительные ор­ганы, весьма значительна.

Симптоматично, что в условиях кризиса буржуазной законности правоприменительные органы буржуазного государства нередко выпол­няют своего рода корректирующую функцию. Ведь классовость буржуазного права выражается не только в системе действующих юриди­ческих норм, но и во всем механизме правового регулирования. Поэто­му «вклинивание» государственных органов в процесс реализации права оказывается необходимым как для воплощения в жизнь правовых предписаний, так и для того, чтобы в соответствующих случаях «откорректировать» выраженную в нормах волю в соответствии с дей­ствительными интересами господствующего класса. Такая потребность возникает, в частности, тогда, когда в результате революционной клас­совой борьбы трудящиеся добиваются принятия прогрессивных юриди­ческих норм. В этих случаях правоприменительные органы стремятся «выправить положение» при решении конкретных юридических дел: отказывают в применении прогрессивных норм, наполняют их новым содержанием, истолковывают сообразно действительным интересам буржуазии. Именно данную сторону правоприменительной деятельно­сти имел в виду В. И. Ленин, когда указывал на то, что буржуазные чиновники и адвокаты умеют «истолковать законы так, что рабочему и среднему крестьянину никогда не прорваться через проволочные за­граждения этих законов».14

В социалистическом обществе, в условиях последовательного про­ведения ленинских принципов социалистической законности, правопри­менительная деятельность не имеет (не может и не должна иметь) каких-либо корректирующих задач. Лишь при становлении, формирова­нии социалистической правовой системы, когда в известных пределах допускается использование дореволюционного законодательства, послед­нее в ходе применения наполняется новым, социалистическим содер­жанием.

Однако сам факт значительной потенциальной властной силы, ко­торой обладают правоприменительные органы, требует особого внима­ния не только к политической, идейной закалке юристов, правильной организации правоприменительной работы, подъему правовой культу­ры, но и к совершенствованию юридических гарантий, обеспечивающих осуществление функций применения права в соответствии с требования­ми социалистической законности.

В этом отношении наиболее существенное значение имеют

— дальнейшее совершенствование советского законодательства. Законодательство должно оставлять простор для индивидуального ре­гулирования лишь в тех пределах, в каких этого требуют данные об­щественные отношения. При этом в максимальной степени необходимо регламентировать в нормативном порядке такие отношения, где «усмотрение» может повлечь за собой нарушение правоспособности неотъемлемых прав личности и др.;

— обеспечение надлежащей «поднормативности» индивидуального регулирования. Индивидуальное регулирование во всех случаях долж­но опираться на нормативную основу, причем не только на нормы о компетенции органа, но и на ситуационные нормы, т. е. нормы, содержа­щие точные рамки, в которых возможно «усмотрение», а также закреп­ляющие оценочные понятия — своего рода «ориентиры» для индивиду­ального регулирования;

— использование, насколько это возможно, более жестких средств, регламентирующих индивидуальное регулирование. Целесообразно ши­ре использовать альтернативные и факультативные нормы, которые ограничивают «свободу усмотрения» рядом вариантов, причем (в факультативных нормах) ставят эти варианты в известную последова­тельность;

— совершенствование процессуальных гарантий социалистической законности в правоприменительной деятельности. Если деятельность судов, прокуратуры и т. д. получила четкое нормативное закрепление, то процедура применения права рядом других органов еще нуждается в таковом. В частности, в целях усиления гарантий прав граждан сле­дует разработать средства против необоснованного отказа отдельных должностных лиц в принятии дел к производству, строже урегулиро­вать сроки рассмотрения дел.

В большей упорядоченности нуждается и процедура вступления правоприменительных актов в силу, их обжалования, опротестования, пересмотра и отмены. При решении этих вопросов, конечно, должны учитываться специфика задач и сферы деятельности тех или иных ком­петентных органов. Вместе с тем нельзя признать оправданным отсутст­вие общего порядка вступления в силу однородных правоприменитель­ных актов, например актов о привлечении к административной ответ­ственности. Необходимо также детальнее определить основания, спосо­бы, процессуальные формы, последствия и порядок пересмотра решений как самим правоприменительным органом, так и вышестоящим. Тре­бует уточнения порядок пересмотра актов, не подлежащих обжало­ванию.15

5. Функции применения права (правообеспечительная и индиви­дуально-регулятивная) должны быть учтены и при решении ряде фун­даментальных вопросов общей теории права, в том числе при трактовке понятия права.

Мы далеки от мысли предлагать какие-либо дополнения и исправ­ления в определении права и правовой нормы. Речь идет о другом. При рассмотрении понятия права нельзя отвлекаться от того, что право как система общеобязательных норм должно исследоваться в единстве с их реализацией и особенно с их применением, осуществляемым компетент­ными органами (но не с правоотношениями). Такое понимание права полностью выражает ленинскую идею единства права и его практиче­ской реализации. Вспомним и марксово положение о том, что судьи были бы излишни, «если бы законы применялись сами собой».16

Прежде всего, понятие «норма» охватывает ту совокупность свойств процесса, которые служат преимущественной характеристикой этого процесса, постоянно возобновляются, устойчиво выражаясь в данном ряду явлений (тогда обычно говорят о «нормальном» явлении, «нор­мальном» процессе, о «норме» в поведении и т. д.).17 Поэтому в «пра­вовой материи», в правовой системе следует видеть единство «идеаль­ной» нормы (правила поведения, закрепленного, оформленного в зако­не) и нормы «реальной». Нереализуемые, недействующие нормы (например, устаревшие, но неотмененные нормы или нормы, закреплен­ные в актах, ставших историческими памятниками) не регулируют об­щественные отношения. Согласно социалистической концепции права юридическая норма представляет собой диалектическое единство долж­ного (возможного) и сущего (реального).

Такая характеристика юридической нормы приобретает еще боль­шую определенность, если право как систему общеобязательных норм рассматривать в единстве с их применением, осуществляемым компе­тентными органами. Применение с этой точки зрения должно быть признано конститутивным моментом в существовании, бытии права. Применение права выступает не только как единственная форма прину­дительного обеспечения юридических норм, на и как деятельность, вы­полняющая конкретизационное (а иногда и правовосполнительное) индивидуальное регулирование. Только с учетом регулирующей функ­ции правоприменительных актов можно в полной мере осветить роль права как классового, социального регулятора общественных отноше­ний. Поэтому, не отвлекаясь от иных характерных свойств правовой формы, следует рассматривать право в виде системы социальных норм, само существование и реализация которых предполагают применение права и, в частности, индивидуальное поднормативное регулирование.

1 Авторы исходят из того, ставшего ныне господствующим взгляда на примене­ние права, согласно которому применение имеет государственно-властную природу. Вместе с тем сохраняет позитивное значение и иная концепция применения, охваты­вающая все виды и формы активной деятельности субъектов по реализации юридиче­ских норм. Следует лишь подумать о том, чтобы использовать здесь другой термин (например, осуществление права).

2 Если соблюдение выражает реализацию пассивных обязанностей, использова­ние — претворение в жизнь возможностей, предоставленных субъективным правом, то исполнение — позитивную деятельность субъектов по выполнению активных обязанно­стей.

3 То, что правоприменительные акты представляют собой особую стадию осуще­ствления права, подчеркивают ряд авторов (см. Н. Г. Александров. Право и за­конность в период развернутого строительства коммунизма. М., Госюриздат, 1961, стр. 151; Л. С. Явич. Проблемы правового регулирования советских общественных отношений. М., Госюриздат, 1961, стр. 136). Однако правоприменительные акты нель­зя сводить к юридическим фактам: это обедняет их юридическую природу, ведет к принижению их значения.

4 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 99.

5 См.: Н. Г. Александров. Сущность права. М., Юриздат, 1950, стр. 33; С. Н. Братусь. О роли советского права в развитии производственных отношений. М., Юриздат, 1954, стр. 52; В. В. Лазарев. Сфера и пределы правового регулиро­вания. «Советское государство и право», 1970, № 11, стр. 40.

6 См., например: Н. Б. 3ейдер. Судебное решение по гражданскому делу. М., Изд. «Юридическая литература», 1966, стр. 88—100; А. К. Безина, В. В. Лазарев. Правоконкретизирующая деятельность судов и ее роль в развитии советского права. В сб.: «Вопросы социалистической законности в деятельности административных и
хозяйственных органов». Казань, 1968 и др.

7 См., например: А. П. Коренев. Применение норм советского административ­ного права. Автореф. докт. дисс. Л., 1971, стр. 26—28.

8 См., например: К. И. Комиссаров. Судебное усмотрение в советском гражданском праве. «Советское государство и право», 1969, № 4; М. И. Бару. Оце­ночные понятия в трудовом законодательстве. «Советское государство и право», 1970, № 7; Б. М. Лазарев. Компетенция органа государства: права и обязанности или правоспособность? «Советское государство и право», 1968, № 11; А. П. Коренев. Толкование и применение норм советского административного права. «Советское госу­дарство и право», 1971, № 1; Я. М. Брайнин. Уголовный закон и его применение. М., Изд. «Юридическая литература», 1967, стр. 63.

9 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 52.

10 См.: С. В. Поленина. Субсидиарное применение норм гражданского зако­нодательства к отношениям смежных отраслей. «Советское государство и право», 1967, № 4, стр. 21 и след.

11 См.: А. Б. Венгеров. Роль судебной практики в развитии советского права. ( Автореф. канд. дисс. М., 1966, стр. 10.

12 К. И. Комиссаров, ук. статья, стр. 55.

13 Там же. — Весьма важно, что автор разграничивает правоприменительную деятельность, в результате которой осуществляется конкретизация прав и обязанно­стей, с одной стороны, и применение права по аналогии — с другой. Жаль только, что он упускает из поля зрения категорию индивидуального поднормативного регули­рования, в рамках которой проблема «усмотрения» могла бы получить более точную юридическую характеристику.

14 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 37, стр. 285.

15 Интересные суждения по этим вопросам высказаны в следующих работах: В. И. Новоселов. Законность актов органов управления. М, Изд. «Юридическая литература», 1968, стр. 97 и др.; Р. Ф. Васильев. Правовые акты органов управ­ления. Изд. МГУ, 1970, стр. 79; Н. Г. Салищева. Гражданин и административная юрисдикция в СССР. М., Изд. «Наука», 1970, стр. 63, 65, 81, 91, 113.

16 См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, стр. 67.

17 См.: А. М. Яковлев. Предмет социально-правового исследования. «Советское государство и право», 1970, № 8, стр. 54.

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.