Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Воспитание внешней техники артиста



Конечно, эта сторона формирования учащегося решается и на уроках актерского мастерства — в тренинге на развитие органов чувств, чувства ритма, в работе по музыкальному развитию, в работе над словом, в тренинге на освобождение от напряжения. Забота о внутренней и внешней культуре по­ведения, воспитание чувства пространства и композиции — все это и внутренняя психотехника, но и, несомненно, внешняя техника, выразительные средства артиста, средства трансля­ции внутреннего процесса жизни роли. Однако оснащению учащегося внешней техникой посвящены, кроме того, многие смежные дисциплины актерской школы — это и сценическое движение, и танец, ритмика и фехтование, грим, музыкальное воспитание и сценическая речь. Серьезной проблемой в этой части тренировочного процесса является проблема связи, орга­нической зависимости, педагогической общности в понимании и чувстве закономерностей развития творческой природы. Очень важно, чтобы все тренировочные предметы, оснащающие будущего артиста выразительными средствами, внешней тех­никой были связаны с основами актерского мастерства, спо­собствовали сближению внешней техники актера с внутренней психотехникой.

Все методические приемы и способы, решающие проблемы воспитания человеческой натуры и профессиональных ка­честв, должны помочь в главном: логически и сознательно подвести будущего артиста к умению самостоятельно рабо­тать над ролью. Помочь пробудить творческие силы каждого. Пробудить потребность к постоянному творчеству — «ни дня без строчки». Научить пренебрегать мелочами жизни, главное делать сквозным, быть не только разведчиками в себе, но жадными к жизни и разведчиками в ней. Все методические приемы направлены к тому, чтобы в актере создалась проч­ная цепная реакция: от натуры к сознанию, от сознания к цели и через действие к чувству. Учеба не завершает образование, а только приучает самостоятельно работать и думать, ду­мать... Главная цель школы — добиться от каждого возмож­ного совершенства.


Часть вторая

УРОКИ

Летний старт. Первое занятие по расписанию. Воображаемый предмет. Переход к этюду. Интересный факт. Люди, звери, птицы. Руки артиста. Взаимозависимость. Переходы. Одно из многих. Сюрпризы. О «червячке». Наш цирк. Они и мы. О главном. Накануне. Экзамен.


ЛЕТНИЙ СТАРТ

Прием учащихся закончен. Хочется думать, что новый класс набран с наименьшими компромиссами и во всяком случае лучше, чем во все предыдущие годы. Учиться будут 10 деву­шек и 15 парней (пропорция не идеальная...), а сколько из них окончит институт? Сколько будет хороших актеров и бу­дут ли ученики в высоком смысле слова (не все, кто учится, становятся учениками), сложатся ли в классе серьезные, принципиальные дружеские отношения, какой будет КПД нашей педагогической работы? Вопросов тревожных много, но пока побеждает вера в лучшее, надежда на то, что именно этот курс и будет таким, о каком мечтаешь, начиная каждый раз четырехлетний путь.

Вот уже многие годы сразу после приказа о зачислении мы назначаем первую встречу с теми, кто будет учиться. Не считаем возможным отложить встречу на сентябрь и по­тому, что должен быть подведен итог конкурсу, и потому, что необходимо дать студентам старт — включить их в творческую учебу.

«Летний старт» — это занятие сразу же после вступитель­ных экзаменов.

План встречи

I. Организовать учебный полукруг. Привести в порядок класс— своеобразный «воскресник». Дать упражнения «зна­комство», «машинка».

II. Вопрос к ученикам: «Что ждете от нас, от коллектива, от учебы?»

III. Слово педагога классу. Первая беседа.

IV. Летнее задание.

Учебный полукруг — это позиция, в которой обычно распо­лагаются учащиеся на каждом занятии. 20—25 человек, со­ставляющие класс, рассаживаются перед столом педагога на стулья в полукруг, и вся тренировочная работа проходит в этой позиции. На этих «стульчиках» и с ними потом будет совершено очень много интересных и полезных упражнений, направленных на дисциплину тела, организацию себя в про­странстве, соотношение себя с группой и проч. То, что в ба­летной школе — станок, в спорте — шведская стенка, то у нас — учебный полукруг. Начинаем мы обычно занятие с организации «идеального» полукруга.

Далее просим привести класс в порядок. На первом же за­нятии проводим упражнение «воскресник». Есть целый цикл упражнений, которые можно было бы так и назвать: настро­ечные, организационно-настроечные. Упражнение «воскрес­ник» как раз из этого цикла. Оно одно из самых простых, но, может быть, и одно из самых емких по возможности тренинга.

— Посмотрите, что вас окружает,— обращаемся мы к классу. — Все ли в порядке вокруг? Что бы вам хотелось изменить? Уберите предметы, вещи, которые мешают по­рядку...

Даем на это 5—10 минут. Ребята работают с воодушев­лением. Обнаруживается огромное количество мелочей, пу­стяков, которые на первый взгляд и незаметны. Подумаешь, стол стоит косовато, на окнах не задернуты шторы, немного пыли, где-то бумажка валяется. Подумаешь! Но когда мусор собирается во внушительную кучу и лишнего в классе оказы­вается много, становится неловко. Нельзя учиться прекрас­ному, возвышенному в такой неопрятной обстановке.

Учащиеся наглядно убеждаются, что перед началом твор­ческого процесса необходимо прежде всего создать условия, и эти условия должны быть, по возможности, безупречными. Должно быть чисто, уютно, тихо. Должна быть такая обста­новка, чтобы душа располагалась к творческому труду. Это необходимо для создания творческого самочувствия.

Мы вообще недооцениваем значение условий, в которых занимаемся, репетируем. И дело вовсе не в комфортабельно­сти помещения. Пусть это будет чердачок, но пусть он будет обжит и облюбован. Пускай и в тесном закутке будет уютно.

В какую бы среду ни попали творческие люди, они долж­ны ее «преобразить» для работы. Если вам помнится, то К. С. Станиславский начал свой большой, великий в будущем театр в сарае. А в каких убогих условиях жили и играли вахтанговские студии! Так что скромные первоначальные условия даже полезны. Театральная молодежь всегда должна попадать в ситуацию игры, которая и начинается с организа­ции места жизни и работы. Надо уметь создавать творческие условия даже при тех малых возможностях, которыми мы располагаем. Самим держать в порядке свой уголок будущего творчества, делать его родным, украшать и соблюдать в нем санитарный и художественный порядок.

Простое упражнение «воскресник» таит в себе далеко иду­щие педагогические намерения. Помимо того, что оно дисцип­линирует класс, пробуждает эстетическое чувство учащегося, воспитывает бережное отношение к условиям творчества, на­вык к порядку, чрезвычайно важный для творческого чело­века,— помимо всего этого «воскресник» подключает в тре­нинг органы чувств, ведь именно они помогают восстановить порядок. Через это наивное упражнение мы незаметно начи­наем тренировать органы восприятия.

Заставляем придирчиво осмотреть класс. Другой раз все вокруг кажется ребятам уже «идеальным», все прибрано, му­сор собран, все расставлено как надо, а мы «воскресник» не прекращаем. Студенты мучаются, смотрят во все глаза, поче­му «воскресник» не кончается? — А потому, говорим мы, что в полукруге стулья по цвету, по ,фасону стоят не так. В сере­дине, например, стоит стул, который по композиции должен стоять с краю. Ведь стулья в полукруге не всегда одинаковые, нужен порядок и в этом.

Ребята начинают смекать, что стулья с высокими спинка­ми пойдут по бокам, а с низкими — в центр. Заработало вни­мание, появился оценочный процесс. Непроизвольно трени­руется сила органов восприятия, так как ухо, глаз, обоняние, осязание включены в упражнение «воскресник».

Есть и еще одна цель этого упражнения — воспитание чув­ства композиции, пространственного чувства, чувства гармо­нии элементов. Упражнение простое... А вы посмотрите на упражнения балетного класса — что в них особенного? При­седают, вытягиваются, приседают, вытягиваются. Тоже очень просто...

Чем упражнение проще, доступнее, практичнее, чем оно по-хорошему элементарнее, тем большие дает результаты. Поэтому приведение класса в порядок, начиная с первого занятия, идет как сквозное упражнение через все годы учебы. Потом учащиеся делают это и без нас, даже не начнут урока, не наведя порядок в классе. Но уж если мы придем в класс и попросим все-таки навести порядок, значит, не все в норме, нужно еще тщательнее поработать глазу, активнее включить органы восприятия — сенсорную систему и оценить, что же еще не на высоте.

Нельзя недооценивать подобные «пустяки» в нашей работе, потому что они оборачиваются потом важными результатами. В организационно-настроечных упражнениях (пусть это не покажется странным) вырабатывается у учащихся и чувство патриотизма. Да, патриотизма к классу, к коллективу, а без этого нельзя воспитывать людей. Они должны полюбить свой класс, свой дом, своих товарищей. Вне пристрастий к дому, к товарищам работа будет идти менее плодотворно.

Кроме того, упражнение «воскресник» воспитывает внима­ние к внешнему виду не только класса, но и самого себя. Упражнение «воскресник» приучает к такому важному актер­скому качеству, как сценическая опрятность, а это первый шаг к красоте.

И в самодеятельном театре прежде всего необходимо объявить борьбу с неопрятностью. Бывает, что самодеятель­ность по творческому уровню близка к профессиональному театру — и режиссура хорошая, и играют неплохо, но выдает она себя низким уровнем внешней культуры, неопрятностью. Неопрятность в костюмах, неопрятный грим, неопрятные при­чески, неопрятные декорации. Всяческая неопрятность — первый признак дурной самодеятельности.

Воспитать в артисте опрятность очень важно. Большое искусство впереди, когда еще мы доберемся до него? В любом большом деле всегда надо начать с верного, надежного. И вот, начав с таких организационно-настроечных упражне­ний, мы гораздо скорее подойдем к искусству, чем если бы начали со сложного.

Мы мечтаем с очередным курсом начать работу сразу с пьесы: набрать класс и начать репетировать пьесу. Но даже задумывая такой «отчаянный» опыт, мечтая об этом, мы пред­полагаем, что каждому занятию по пьесе будет предшество­вать организационно-настроечный час (К. С. Станиславский называл его «туалетом» — выразительное название!), в кото­ром через простые упражнения мы мало-помалу втянем сту­дентов в большой тренинг основных элементов внутренней психотехники.

Собираясь на концерт, конференцию, в гости, на беседу, на встречу, мы одеваемся, причесываемся, потому что мы готовим себя к чему-то особому, выходим из будничной суеты и переключаемся на новые условия. Так и в нашей режиссерско-педагогической работе: пришел к нам человек с работы или от домашних дел, и его надо через простые упражнения перевести в творческое самочувствие. Это и будет туалетом.

Организационно-настроечные упражнения переводят человека из самочувствия будничного в творческое.

Пройдет настроечный час, а потом пьеса. Но переход 'к пьесе должен быть соответствующим. Допустим, мы репе­тируем «Доходное место». Давайте представим, как выглядит дом Аристарха Владимировича Вишневского, походим по ком­натам этого дома. И опять работа начинается с организа­ционно-настроечных упражнений, но уже с подключением вымысла. Для того чтобы «построить» дом Вишневского, орга­низовать его, нужна фантазия, нужно творческое воображе­ние, нужно поверить, нужно уметь довериться «если бы». А что «если бы» я жил там... И незаметно, через очень простые приемы, мы втягиваем учеников в тонкую работу, уже твор­ческую, уже художественную.

В таком изначальном переходе к пьесе есть большой смысл — приближение к главному предмету учебы. Иначе укореняется упражненческий принцип. Упражнения идут, как таковые, самоцелью, и процесс становления артиста оказы­вается неполноценным.

Трудно предвидеть все сложности подобного эксперимента, но все-таки думается, что нужно (с самого начала обучения актера) упражняться внутри пьесы, внутри главной задачи воспитания,— научить молодого человека жить в роли, под­чиняя ее общим задачам спектакля—целому, научить рабо­тать над собой и над ролью.

Однако вернемся к уроку. После «воскресника» учащимся предлагается в полукруге сесть по алфавиту фамилий. Но они не могут так сесть, потому что не очень еще знают друг друга. Тогда мы предлагаем по порядку, как они сидят в полукруге, назвать свои фамилии. Ребята начинают: «Васильева», сле­дующий — «Иванов», следующий — «Степанов»...

— Нет, не так. Повторяйте фамилии предыдущих това­рищей, а затем прибавляйте свою: «Васильева», «Васильева, Иванов», «Васильева, Иванов, Степанов» и т. д. Не смотрите на того, кого вы называете, а восстанавливайте мысленно его облик,— обычно подсказываем мы студентам.

Незаметно им вменяется сложная обязанность — мысленно видеть того, о ком говоришь, т. е. когда называют Иванова, представить, вспомнить его. Обратите внимание, оказывается, такой элемент, как «внутреннее видение», попал в самое первое, примитивное упражнение, которое называется «зна­комство».

Упражнение простое, но и в него входит широкий круг элементов психотехники. Есть в этом упражнении и такой элемент, как общение, связь с партнером. Пусть эмбрионы, пусть росточки, но есть. Если упражнение делается без зависимости от соседа—раньше времени вскочил, сказал позже, влез не туда, сказал громче, то разрушается слаженность. По ходу упражнения просим: «Пожалуйста, не громче, чем ваш сосед, не вскакивайте резко, встаньте так же, как ваш предыдущий товарищ, почему вы опоздали? Опаздывать нельзя, надо подхватить соседа».

Студентам даже в голову не приходит, что их уже учат самым тонким законам актерской профессии. Мы не говорим: «Сейчас, товарищи, тренируем внутреннюю актерскую психо­технику», ничего не объясняем до поры до времени. До тех пор, пока они сами не потребуют обобщения того, что уже почувствовали. Когда у них, что называется «к горлу подсту­пает» потребность узнать, понять, что это такое, тогда — по­жалуйста, послушайте объяснение.

Таким образом, в упражнении «знакомство» тренируются и внимание, и общение, и темпо-ритм, и внутреннее видение. И, конечно, в нем гены самого важного элемента актерской психотехники, ради которого весь тренировочный процесс, элемент, который должен пройти через все упражнения, простые и сложные,— действие! Все ради действия, все к нему и через него.

Надо овладеть действием, чтобы потом строить роль по линии действия, через которую раскрывается «жизнь челове­ческого духа».

Как можно в упражнении «воскресник» или «знакомство» не действовать? Я же должен навести идеальный порядок в классе или познакомиться с товарищами. Поневоле начнешь действовать.

Тут хочется подчеркнуть, как неотрывна способность дей­ствовать от овладения всеми другими элементами психотех­ники, как органично они связаны в жизни.

Скажем, мы ищем на полке нужную книгу. Или вот более сложный пример: я вынужден сообщить другу неприятную новость. И в том и в другом случае мы сперва ориентируемся в ситуации, вспоминаем, скажем, какого цвета корешок у нуж­ной нам книги, куда мы ее положили в последний раз и т. п., а затем уже ищем ее. Чтобы сообщить другу неприятную новость, тем более, сначала прикинешь как это лучше сделать, а затем в зависимости от ситуации, начнешь осуществлять свой план. Кроме того, не зная наперед, что нам подбросит жизнь, мы по ходу дела будем корректировать свои действия.

Чтобы продуктивно действовать, нам надо быть начеку — смотреть, слушать, думать. Сценическое действие может быть подлинным и целесообразным только лишь при наличии жи­вого восприятия и оценок.

Как мы можем принять решение — так или иначе посту-

пить, если наши органы восприятия — глаза, уши, осязание, обоняние не добудут нам достаточный материал для оценок, попросту говоря, если мы не разберемся, что, где и как проис­ходит?

Без восприятия и оценки не возникает ярких картин видений, насыщенного, разнообразного и живого внутреннего текста.

Как оценка перейдет в поступок, если наше самочувствие не будет соответствовать предлагаемым обстоятельствам? Как может осуществиться подлинное действие, если наши мышцы будут сведены судорогой?

В актерском мастерстве по образцу природы все едино и взаимосвязано как и в актерском организме, как в самой жизни. Действие — это и есть элементы психотехники — глаза, уши, мышечная свобода, внимание, физическое самочувствие, воображение, внутреннее видение, внутренний текст и т. д.,— объединенные в едином волевом усилии, направленном на то, чтобы добиться поставленной цели.

Так в простых «детсадовских» упражнениях скрыты глав­нейшие элементы психотехники. В каждом упражнении они таятся, только бы уметь это чувствовать и 'этим пользоваться, не превращая упражнения в забаву, в развлечение. Если мысль о развлечении будет исключена, то вы увидите, что через прос­тые упражнения люди втянутся в тренинг серьезных профес­сиональных навыков и свойств.

Теперь предлагаем упражнение — «машинка».

Полукруг делит между собой буквы алфавита от «А» до «Я». Каждый из участников получает одну- две буквы. Мы уславливаемся: «Давайте представим, что вы — пишущая ма­шинка, а педагог — «машинистка». Я буду печатать: хлопком как бы ударять по букве, а вы будете отпечатывать: отвечать хлопком на хлопок».

«Машинка» — упражнение из серии простых, как «воскрес­ник», «знакомство», но, сохраняя возможности предыдущих упражнений, оно таит в себе особые свойства. Через «машин­ку» транслируются учащимся различного рода нужные педаго­гические идеи, принципы, установки, многие заповеди великих людей искусства... Они рождены счастливым и горьким опы­том. Почему не воспользоваться? Мы их в своей работе называем девизами, воодушевляющими нас в том или ином отношении. Например: «Служенье муз не терпит суеты, пре­красное должно быть величаво...»—А. С. Пушкин.

Так или иначе, многое из того, что относится к формирова­нию артистической природы и творческой души, должно быть дано незримо, ненасильственно, но своевременно. И тут не­допустим формализм. У Евгения Шварца есть сцена в пьесе

«Красная Шапочка», где Красная Шапочка на уроке спраши­вает зайцев о башмачках, а ей отвечают: «А про башмачки мы еще не проходили». Учебный процесс, как мы его себе представляем, таков, что ученик уже сегодня учится всему, а не ждет завтрашнего дня, когда будем учить «про главное».

А разве вообще можно назвать в процессе творческого обучения актера главное или второстепенное? В нашей работе со студентами, в каждом занятии — все, в каждом упражне­нии— все. Емкость, многозначность, детерминизм каждого нашего приема, упражнения,—главный педагогический прин­цип.

Как же это все входит в первоначальное упражнение: допустим, в работу с воображаемым предметом?

Например, ученикам дается задание: «взять» коробочку с канцелярскими кнопками и попробовать ими воспользовать­ся. Они начинают работать. Далее все решает намерение учителя, его .педагогическая фантазия. Педагог может огра­ничиться тем, что нацелит это упражнение на воспитание «внимания», на погружение в «малый круг», хотя, куда не направляй это упражнение, оно несет в себе весь комплекс «элементов». Не надо теоретически, терминами объяснять ученику, что он сейчас тренирует, а надо помочь подсказ­ками, провокацией, манками совершать это со всей подлин­ностью.

Очень полезный и даже необходимый прием — сочетание работы с воображаемым предметом и в качестве проверки с таким же реальным. Принесите на урок коробочку с настоя­щими кнопками и дайте ученику после того, как он поработал с воображаемыми, проверить себя на настоящих, и так жела­тельно во всем. Поведение с воображаемым стаканом воды проверить на поведении с настоящим, действие с воображае­мой дверью сравнить с действием с реальной и т. д. В сопо­ставлении выяснится, что работа с воображаемым предметом потребует «внутреннего видения», «внутреннего текста», рабо­ты органов чувств, «свободы», «воображения». А далее во время упражнения спросите ученика — с какой целью он этим занимается, где, когда? Наконец, подскажите ему, что он-де опаздывает, и тут же изменится «темпо-ритм», и т. д. и т. п. Рассказ не стоит продолжать. Простое, первоначальное упражнение с кнопками потребует многого, а вернее, всего, что характерно для органического процесса действия.

В центре всех наших занятий лежит действие, то, что дейст­вию помогает, к действию подводит. Но весь учебный процесс движется по одной орбите — сверхзадаче. И нет начала и кон­ца у этой орбиты, она неразрывна. Святая святых нашей профессии — 'сверх-сверхзадача не в конце пути. Она и в конце, и в начале, и в любом моменте процесса учебы или про­цесса создания произведения искусства.

Острое до боли чувство причастности к миру, к жизни, к человеку... Чувством осознанное или сознанием прочувство­ванное причастие к жизни и есть сверх-сверхзадача. И воспи­тывать это, а вернее, пробуждать, развивать нужно каждый день, каждую секунду и в начале, и в конце учебы. Упражне­ние «машинка» активно способствует этому.

Первым текстом «машинки» даем слова К. С. Станислав­ского: «Вырабатывайте в себе выдержку, этику и дисциплину общественного деятеля, несущего в мир прекрасное, возвы­шенное и благородное».

Несколько раз повторяем фразу, которую будем печатать. «Текст поняли?» «Поняли»,— отвечает класс. Начинаем печа­тать. Хлопок, отвечает «В», хлопок — «Ы», хлопок — «Р» и т. д. Студенты печатают и появляются ошибки. В анализ ошибок входят многие вопросы актерской психотехники.

Хлопать в «машинке» надо так, чтобы в хлопке была определенная сила, а между хлопками равные интервалы. Раз нужно соблюсти интервалы и силу удара, значит, необ­ходимо включиться в определенный темпо-ритм.

Темпо-ритм — это сочетание скорости поведения во вре­мени и напряженности этого поведения. Надо отметить, что темп и ритм могут наглядно сочетаться, а могут и расходить­ся. Скажем, у атлета, поднимающего тяжесть, темп и ритм расходятся: темп заторможенный, а ритм — высочайший. Си­лач действует медленно и сдержанно—это его внешняя ско­рость— темп, но в это же время пульс и напряжение, завися­щее от величины веса, — высочайшие. Внутреннее напряже­ние — это и есть ритм.

Упражнение «машинка» тренирует также фантазию и воображение. «Если бы» мы были «машинка». Значит, надо представить себя частью, деталью пишущей машинки. Без творческой фантазии это не произойдет. Человек должен представить: я буква «н», я нахожусь на конце рычажка, меня ударят — я отвечу ударом по валику... Я должен это все оправдать, мотивировать, и необходимы какие-то жизненные данные, какой-то опыт, какие-то живые впечатления и фанта­зия, которые вызовут на помощь воображение. Любую приду­манную ситуацию надо еще оправдать.

Есть два близких понятия: творческая фантазия и творче­ское воображение. Мы чаще считаем, что это одно и то же, тем не менее они отличаются друг от друга. V Фантазия—способность к комбинациям, выдумке, изобре­тательству. А творческое воображение — это способность использовать жизненный опыт, жизненные ассоциации, необходимые для творческой фантазии. «Спешил!., летел! дрожал! Вот счастье, думал, близко». Для того чтобы наполнить эти слова Чацкого жизнью, необходимо умение использовать лич­ный эмоциональный опыт, вспомнить подобное, близкое; пере­житое вами.

Конечно, воображение — это не просто использование опы­та, а творческая переработка его, способность к творческой трансформации, к созданию новых комбинаций из личного багажа ассоциаций. У учащихся нужно воспитывать я твор­ческое воображение, и творческую фантазию.

«Машинка» — простое, забавное, любимое студентами упражнение! Студенты его любят, потому что оно, если можно так выразиться, отдыхательное, занимательное. Однако в «машинке» срабатывает и механизм тренинга очень тонких элементов профессии: фантазии, воображения, темпо-ритма, внутренней киноленты — серии картин, которые возникают у нас, когда мы говорим о чем-либо. Скажем, когда мы «печатаем» текст: «Воспитывайте общественного деятеля», мы не можем печатать его механически. Он у нас ассоциируется с каким-то человеком. Кто-то видит отца — парторга на заво­де, кто-то видит мать — бригадира комплексной бригады.

Очень важно выбирать для «машинки» верные тексты. Скажем: «Кто горя и боли не знает, тот не любит отчизны своей» (Н. А. Некрасов). «Артист либо священнослужитель, либо паяц» (Оскар Уайльд). «Нужно трудное сделать легким, легкое — привычным, привычное — красивым, красивое — пре­красным»,— говорил К. С. Станиславский, предлагая актеру систематически работать над собой. «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы, мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы» — слова А. С. Пушкина, призывающие к гражданской позиции в жизни.

Так через наивное, первоначальное упражнение очень мно­го можно сказать студентам великого, необходимого не только в профессиональном отношении, но и гражданском.

Итак, первый раздел урока закончен. Переходим ко вто­рому.

«Что вы ждете от нас, от коллектива, от нового этапа жизни?» — задаем мы вопрос и даем каждому возможность высказаться.

Вот запись ответов, которые дали студенты одного из курсов на летнем занятии.

— Хочу получить больше знаний. От коллектива жду взаимотворчества, организованного и углубленного. Хочу про­верить прожитое и найти новое.

— Надеюсь воспользоваться возможностью учиться. Она предоставлена, но смогу ли?.. Прошу педагогов меньше прощать. Человеком становишься не тогда, когда появляешься на свет. Жду своего р о ледени я.

— Хочу научиться самостоятельно работать. Жду помощи в этом. Надо учиться у товарищей, но разборчиво. Надо понять, что хорошо, что плохо. Хочу доказать право на выбранный путь.

— От педагогов жду поддержки, от коллектива единомыс­лия и самоотдачи. Не хочу, чтобы повторилась стихийность прожитого этапа.

— С педагогами жду возможной дружбы. Надо собрать себя и систематизировать накопленное ранее, и мне нужна в этом помощь коллектива.

— От педагогов хочу взять как можно больше. От коллек­тива жду дисциплины и организованности. Надеюсь разрушить старые привычные представления. Жду новых друзей, новых открытий.

— Хочу познать элементы, из которых складывается про­фессия. От педагогов жду понимания, от коллектива коллек­тивности. Я очень неуверен в себе. Хочу, чтобы класс помог мне состояться и раскрыться.

— От педагогов жду, чтобы помогли войти полностью в процесс учебы. От коллектива — рабочей, творческой атмо­сферы, в которой можно было бы расти. Надеюсь получить ответы на многие вопросы, которые назрели. Хотелось бы не потерять обретенной веры.

— Надо научиться владеть собой, временем. Хочу оправ­дать оказанное доверие, понять и пересмотреть себя.

— Очень остро чувствую потребность в наставнике. Жизнь, которая зависит только от меня, тяжела. Надо научиться жить в коллективе.

— Меня одолевают многие сомнения. Жду помощи в их решении. От коллектива жду порядка — это уже много. Хочу, чтобы меня научили «не играть» на сцене.

— От педагогов жду терпеливости, так как чувствую, что во мне есть необходимые творческие силы, но мне надо в этом убедиться и укрепиться. Мы все на трудном пути, и надо научиться не толкаться и помогать друг другу. Хочу этой жизни и ждут от нее многого.

— От учебы жду обновления, освобождения от наносного. Я очень поверил во все, чем мы будем заниматься. Хочу убе­речь эту веру. Коллектив должен быть честным и сознатель­ным. Много было в жизни не обязательного, а я хочу прожить годы учебы наполнено и по существу.

Следующий раздел летнего занятия — слово преподава­теля.

 


Первая беседа

— Вы выбрали самый трудный из всех возможных путей в жизни, но несомненно прекрасный путь. Если вы пройдете по нему с честью, то получите право говорить людям правду, возвышать людей, пророчествовать.

В соревновании-конкурсе вы оказались победителями. Но это только аванс, который нужно защитить, оправдать. Хва­тит ли вам сил, найдутся ли у вас настоящие способности, чтобы получить, право разговаривать с людьми, «глаголом жечь сердца людей»?

Профессия актера — это профессия сильных. И поэтому с первых же дней помните, что нужна воля, воля и еще раз воля. Вы попадете в такой режим, где каждый день будет испытанием вашей выдержки, вашей стойкости, всяческого вашего соответствия выбранной профессии.

Не имея намерения пугать вас, не отравляя вам радость победы, которая, конечно, принесла каждому из вас счастли­вое самочувствие, все-таки хочу сказать, что этот путь по­требует от вас всей жизни. Стала уже трафаретной фраза «искусство требует жертв». Но это действительно так, и вам даже трудно 'представить, какие жертвы придется принести. Дело не в том, что у вас, возможно, будет небольшая зарплата, что вам не уготована оглушительная слава, которую каждый мечтает завоевать, и не в том, что вам придется много и изну­рительно работать. Надо будет отказаться от всего, что кажет­ся таким привычным для нормального человека: меньше спать, меньше думать о себе, меньше заботиться о благах, об уюте, потому что профессия потребует всего тебя. Как у М. Ю. Лер­монтова: «Я знал одной лишь думы власть, одну, но пламен­ную страсть».

По-настоящему самоотверженно трудиться нелегко везде. Но вряд ли есть какая-нибудь другая профессия, кроме актерской, которая бы требовала от человека такой недели­мости. Все: и горе, и радость, и отдых, и усталость — все ради одного: ради театра, ради своей профессии.

Если вы способны понять, как много от вас потребует эта дорога, и если вы ее мужественно пройдете, вас ждет радость. Но для того чтобы суметь эту нагрузку в жизни вынести, необ­ходимо постоянно воспитывать волю.

Талант талантом, но жизнь потребует еще и мужества, и стойкости, и умения себя собрать, не распылить, не размель­чить. Много одаренных, интересных людей, которым не хватает воли, быстро гаснут, теряют себя. Поэтому мы говорим: вы надеетесь, на талант и нам хочется верить, что вы талантливые люди, но талант — это алмаз, и чтобы он стал бриллиантом, его надо шлифовать. А если нет сил, которые вы должны приложить к своей одаренности, из вас ничего не получится. Талант может не прозвучать. Таланту нужно помочь, нужно всячески содействовать ему, его надо обрабатывать, чтобы он засверкал всеми гранями.

Далее мы должны условиться о доверии. Для того чтобы годы учебы были плодотворными и радостными, вы должны нас, учителей своих, считать единственными и самыми лучшими на земле, а мы вас — самыми талантливыми и умными учениками. Если мы с самого начала заключим такой добро­ вольный союз, то обе стороны будут в выигрыше. Тем более, что основным правилом наших взаимоотношений должно стать — не мы вас учим, а вы учитесь у нас. Необходимо проявить максимальную инициативу и взять все, что можно взять за годы учебы у нас, у товарищей, у всех, кто будет учить вас профессии. Недаром, может быть, небесспорный совет «кто палку взял, тот и капрал» в той работе, которая вас ждет, должен быть основным. Никто вас уговаривать работать не будет. Хотите стать актером, и притом хорошим,— берите «палку» и становитесь «капралом». В нашем деле этот совет звучит, как верная и добрая рекомендация быть неутомимыми. .

Только инициатива, только предельная активность в работе над собой—залог ваших успехов. Мы к вам будем хорошо относиться не за то, что вы хороши собой, не за то, что вы вежливы с нами, и не за то, что у- вас многообещающие задатки,— пусть это все подразумевается. Мы будем хорошо относиться -к вам за ваш труд, за вашу способность учиться. Тот, кто много успевает, жадно берет все советы, тот обычно и бывает любимым.

Любой хороший парень или девушка, когда они входят в жизнь, а тем более в искусство, попадают в тиски: с одной стороны — идеалы, с другой — быт. Бытовые интересы, так называемые «естественные потребности» — хочется удовлетво­рить. Соблазн велик, подчас мелочность буден еще сильна, сильны еще и «житейские мудрости» типа: «тише едешь — дальше будешь», «моя хата с краю», «что мне — больше всех надо?» Нужен невероятный запас своего рода упругости, чтобы тебя не сломили мелкие обстоятельства. Надо с пер­вых же дней оберегать себя от всякого рода уступок, компро­миссов. Ведь все, что человек совершил, остается всегда с ним, биография создается в настоящее время. Так создавайте себе такую нравственную и профессиональную репутацию, чтобы у вас не накопилось неприятного груза. И вчера, и сегодня — все ради завтрашнего. Человек, устремленный в завтрашнее, не тратит энергию не по существу.

Художник воспитывается в среде, значит, вы заинтересо­ваны и в ответе за ту среду, в которой вам придется жить и учиться. Вы должны сотворить такой коллектив, в котором вам будет интересно жить и в котором каждый из вас получит как можно больше. Но что же должно выше всего цениться в вашей среде? На какой почве может вырасти настоящий артист? Какое требование надо прежде всего предъявить себе и окружающим? — Естественность.

Мы будем учиться быть на сцене подлинными, живыми людьми. Будем с вами осваивать школу переживания, которая основана на подлинном человеческом думаний, на неподдель­ном человеческом чувстве, на непосредственных проявлениях чувств и мысли. Но, чтобы быть естественным, искренним, нормальным человеком на сцене, надо быть таким в жизни. Другого пути нет. Фигляр в жизни будет фигляром на сцене.

Значит, надо калёным железом выжигать всякую фальшь, показуху, манерность. Вы хорошо прожили свои 17 лет, но за это время вы приобрели и много напускного. И вот поэтому для нас для всех должен стать святым принцип: научиться всегда и во всем быть, а не кем-то казаться. Не думайте, что это просто. Это чрезвычайно трудно. Это чрезвычайно трудно на сцене, но еще труднее в жизни.

• Если вы поймете это, овладеете этим в жизни, то и все законы сценического переживания освоите легче, в противном случае — вам будет трудно. Если вы хотите воспринять школу, которую мы будем вам преподавать, вы должны и в жизни научиться быть искренними, научиться вести себя с нами так же, как ведете себя без нас, наедине быть такими же, как «на людях».

Учеба потребует полной концентрации сил, полного раство­рения в учебном творческом коллективе. Поэтому какие-то старые привязанности вам придется забыть, какие-то узы порвать, какие-то симпатии притушить. Все, что помешает творчеству, вы должны мужественно устранить. Это не просто сделать, но мы, кажется, уже договорились: воля, воля и еще раз воля!

• Теперь о патриотизме. Патриотизм можно рассматривать на разных уровнях: вы молодые представители нашего госу­дарства, так щедро одарившего вас возможностью учиться. Вы представляете город, наш прекрасный город, вы представ­ляете молодежь, вы представляете Театр (наш театр, в том ч11сле), вы представляете, наконец, свой класс. Мы считаем, что вне патриотического чувства нельзя обучить любой про­фессии, а артистической особенно. Патриотизм—это приверженность, чувство гордости за дело, за коллектив, в котором творишь. Если мы говорим о коллективе, вне которого нет возможности стать артистом, то мы говорим и о классе, как творческом учебном коллективе, который должен беречь и создавать свой авторитет.

Человек рожден для добра, ждет добра, мечтает о добре. Он отзывчив на высокие, благородные дела, идеи, он склонен в них поверить, им следовать. Но многое будет мешать следо­вать этому. Надо сопротивляться, собрав всю волю, нравст­венную энергию, духовные силы, культуру (это тоже сила), творческую активность (и это сила). Надо защищать свою мечту, свой идеал.

Работать над собой — это уже стало общей фразой. А мы продолжаем настаивать: надо себя сделать, необходимо сотворить себя. И это реально. Мы свидетели того, как многие этого добиваются, обогащают свою натуру, оснащают ее, порой совершая сказочное превращение. И все благодаря одному — закону себяделания, мучительного и неуклонного. Кстати, если каждый из вас, поверив, будет этому следовать, то незаметно сложится и коллектив сильных, ярких и разно­образных индивидуальностей. Это коллектив единомышлен­ников— но не одинаково мыслящих,, а мыслящих об одном, хотя и разнообразно. Только в таком коллективе человек приобретает бойцовские свойства, воспитывает в себе умение отстаивать и защищать общие принципы. Коллектив едино­мышленников— это сочетание индивидуальностей, воодушев­ленных общим взглядом на вещи и способных эти взгляды защищать. И когда эти свойства воспитываются в театральной школе, они переносятся в профессиональные условия.

Почему так важно, чтобы в годы учебы сложился коллек­тив единомышленников? Потому что наиболее существенное качество актерской профессии — это способность жить и тво­рить в коллективе. Многие талантливые люди, неспособные к этому, оказываются для театрального дела непригодными. Для того чтобы коллектив возник, нужно помимо всего выработать искренний, простой тон отношений с учителями и друг с другом. Распущенность, развязность, грубость не­допустимы. Мы будем бороться также с проявлениями холуй­ства, показухи. Надо выработать искренний принцип поведе­ния в жизни и в работе. Иногда, когда говоришь студентам о том, что нужно быть самим собой, возникает вопрос: «вот я скромный, тихий, застенчивый, а актерская профессия, профес­сия смелых, сильных. Как же мне по-прежнему быть самим собой?» Приходится объяснять, что активность, смелость не противоречат скромности. Можно быть скромным, деликат­ным, даже застенчивым человеком и при этом быть смелым, даже дерзким актером. Скромность поведения не противоре­чит смелости в творчестве.

Итак, будущая профессия требует очень многого. Как мно­го надо сделать, как много надо в себе изменить! Все это - выполнимо, если тренировать волю. Но абстрактно воля не тренируется, ее обязательно надо воспитывать, прилагая энергию к какому-то конкретному делу. А поэтому мы ставим вам некоторые условия, которые проверят вашу волю, ваши задатки к самовоспитанию.

Ну, скажем, обязательный творческий дневник. Интересно, хватит ли у вас воли вести дневник, да еще последовательно, содержательно, уметь в дневнике фиксировать существенное. Творческий дневник — это анализ себя в творческом труде, анализ среды с творческой точки зрения. Дневник — нелегкое упражнение, но оно дает возможность проверить и воспитать волю.

Еще хотелось бы, чтобы вы привели в порядок свои руки. В дальнейшем вы узнаете, как это важно для профессии актера. Первого сентября посмотрим, чего вы добьетесь за этот месяц. Для этого тоже потребуется воля.

Может быть, придется даже бросить курить. Не потому, что мы наивно блюдем «нравственность», а просто хочется поставить перед вами трудно выполнимое требование, чтобы проверить, способны ли вы хотя бы на такое усилие над собой, способны ли вы принести хотя бы такую жертву.

Условия простые, но они потребуют от вас напряже­ния, к которому вы не приучены. И вам придется себя ломать.

На первом занятии мы выбираем штаб класса, в который входят староста, профорг, комсорг и два члена совета. Совет должен определять всю жизнь коллектива. Он будет руково­дить классом, а мы будем только советчиками совета. Совет обеспечивает дежурства, порядок, дисциплину. Самоуправле­ние — один из наших главных принципов.

Нужно завести сигнальную цепочку, чтобы иметь возмож­ность при необходимости в течение часа-двух собрать класс. Сообщите адреса друг другу, телефоны, где вас искать, в случае ЧП-йного сбора. В творческом коллективе бывают такие случаи, когда надо срочно собрать всех.

Мы требуем вести летопись класса. На курсе вводится должность летописца. Летопись ведут все, летописец только отвечает за организацию и аккуратность записей. Это еще одно из упражнений на воспитание творческой воли.

Только в напряженном режиме, в перегрузках закаляется творческая воля, формируется личность. Никогда не мог бы состояться «душой исполненный полет», если бы балерина не «ломала» себя, не напрягала в сознательном и непрерывном труде.

Теперь запишите задание на лето. К первому же дню занятий по расписанию подготовьтесь к конкурсу курсовой песни. За лето каждый из вас должен сочинить или предло­жить хотя бы одну курсовую песню. Кроме того, просим, чтобы к осенней встрече были подготовлены музыкальные сюрпризы для ваших товарищей, для нас.

Курс — это маленькое государство, у него должен быть гимн, должна быть и эмблема. Подумайте и об этом.

Надо будет прочитать книгу К. С. Станиславского — «Моя жизнь в искусстве». Нельзя, занимаясь искусством, не знать эту книгу. Прочитайте, а потом попробуйте сформулировать главные мысли этой замечательной книги. Книга интересная, каждый из вас получит удовольствие, поймет и узнает многое и о К. С. Станиславском — великом режиссере-реформаторе, и, может быть, о себе.

Далее, заведите творческий дневник. Сперва в него за­пишите впечатления о конкурсе, который вы прошли, вашу творческую биографию — расскажите нам о себе. Сделайте также запись, которая называется: «Моя жизнь в искусстве летом».

В дневнике нужно будет ответить на анкету из 10 вопросов:

а) почему вы хотите стать актером?

б) любимый актер театра, кино;

в) любимые спектакли, фильмы;

г) любимая книга и за что любите?

д) что читаете в данный момент?

е) основной жизненный принцип;

ж) где, у кого, когда и сколько занимались в самодеятель­ности? Что играли?

з) недуг, жалобы, огорчения, увлечения;

и) какие роли хотели бы сыграть?

к) что хотели бы спросить у нас, доверить нам?1

И, наконец, просим подумать об организационной струк­туре нашего класса, о его «конституции». У каждого из вас есть свои представления на этот счет, предложите эти идеи коллективу.

Законом наших отношений с учениками является безогово­рочное выполнение всех заданий, при этом в срок и по возмож­ности на наивысшем уровне. Если это условие будет нарушено, не ждите доброго отношения, доброго чувства, а в нашем деле взаимное доверие и взаимная любовь значат много. Поэтому, пожалуйста, не откладывайте всё в долгий ящик, не думайте, что задание легкое. Первый признак человека, неспособного беречь время,— это ссылка на «завтра». Ловите себя на этом. Ничего не откладывайте на завтра, начинайте сегодня же. Мы верим, что у нас будет такой класс, какого еще не было никогда. Только не торопитесь уйти из детства. Да, вы всту­пили во взрослую жизнь, вам надо будет день ото дня мужать и все-таки чем старше вы будете становиться, тем крепче держитесь за детство. Однако детство—это не детскость, не инфантильность, это свобода мироощущения, непосредст­венность, жадность к жизни, любопытство. У ребенка жажда к жизни, любопытство к окружающему больше, чем у взрос­лого. Продолжайте беречь в себе эти драгоценные качества, эту детскую неиспорченность. Ребенок прекрасен тем, что он непосредствен, свободен от наших взрослых предрассудков. Художник должен быть, как ребенок — со свежим ухом, све­жим глазом. Берегите в себе детство. Детство в вас и есть художественное начало.





©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.