Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Пещерные люди ХХ века.



Самую сильную метафору, объясняющую роль ТВ в наше время, время видеократии, создал в IV веке до н. э. Платон. В седьмой книге своего труда «Республика» он изложил удивительно поэтическую и богатую аллегорию. Вот она, в кратком и бедном изложении:

В пещере, куда не проникает свет, находятся прикованные цепями люди. Они в этом плену давно, с детства. За спиной у них, на возвышении, горит огонь. Между ними и огнем — каменная стена, на которой, как в кукольном театре, шарлатаны двигают сделанные из дерева и камня фигурки людей, зве­рей, вещей. Двигают и говорят текст, и их слова эхом, в искаженном виде раз­­носятся по пещере. Прикованные так, что могут смотреть только вперед пе­ред собой, пленники видят огромные тени от фигурок на стене пещеры. Они уже забыли, как выглядит мир, свет на воле, и уверены, что эти тени на стене, это эхо и есть настоящий мир вещей и людей. Они живут в этом мире.

И вот, один из них ухитряется освободиться от цепей и карабкается на­верх, к выходу. Дневной свет ослепляет его, причиняет ему тяжелые страда­ния. Затем, мало-помалу он осваивается и с удивлением всматривается в реаль­ный мир, в звезды и солнце. Стремясь помочь товарищам, рассказать им об этом мире, он спускается обратно в пещеру.

Далее Платон рассуждает о том, как может произойти их встреча.

Пробравшись к товарищам, беглец хочет рассказать им о мире, но в тем­но­те он теперь ничего не видит, еле различает мелькающие на стене тени. Вот, рассуждают пленники, — этот безумец покинул пещеру и ослеп, потерял рас­су­док. И когда он начинает убеждать их освободиться от цепей и подняться на свет, они убивают его как опасного помешанного.

Если же, освоившись в темноте, он рассказывает им о том, как выглядит реальный мир, они слушают его с удивлением и не верят, ибо его мир со­вершенно не похож на то, что они много лет видят своими глазами и слышат своими ушами. Если же, в лучшем случае, они следуют за ним к выходу, уши­баясь о камни, то клянут его, а взглянув на солнце, стремятся назад, к привыч­ным и понятным теням, которые им кажутся несравненно более реальными, чем мир наверху, который они не могут разглядеть при режущем глаза свете.

Платона мучило это свойство человеческой натуры — предпочитать яркому свету истины и сложности реального мира фантастический мир театра теней. Но никогда его аллегория не сбывалась с такой точностью, как сегодня. ТВ со­здает для человека такой театр хорошо сделанных теней, что по сравнению с ним реальный мир кажется как раз серой тенью, причем гораздо менее истин­ной, чем образы на экране. И человек, с детства прикованный к телевизору, уже не хочет выходить в мир, полностью верит именно шарлатанам, которые ма­нипулируют фигурками и кнопками, и готов убить товарища, убеждающе­го его выйти на свет. Как сказал устами героя фильма «Заводной апель­син» режиссер Стэнли Кубрик, сегодня «краски реального мира человек при­знает реальными толь­ко по­сле того, как увидит их на экране»[159].

В 1996 г. в Риме вышла книга «Молодежь-людоед. Антология экстремального ужаса», которая привлекла интерес культурологов. Это — рассказы 10 молодых писателей (от 23 до 35 лет). С целью преодолеть скуку современного западного города, они создают новый тип литературы ужасов с описанием изощренных пыток и убийств. Что же привлекло внимание специалистов (они говорят о «культурной мутации»)? Тот факт, что это новое поколение писателей принципиально описывает лишь мир, воспринятый через экран телевизора, а не через личный опыт или чтение. Виртуальная реальность телевидения как источник художественного воображения — имитация имитации! В этой литературе возникает и новый язык, за основу которого берется калейдоскоп образов телевизионной рекламы, информационных выпусков и клипов. Таким образом, телевидение как механизм отчуждения человека от жизни создает свою «вторую производную».

Телевидение — это и особая технология, и особый социальный институт, чуть ли не особое сословие. Характер его воздействия на зрителя определяется этим целым, а не особенностью техники. Если следовать духу и букве демократии, даже западной (а это вовсе не единственный ее вид), никто — ни шарлатан, ни ге­ний, не имеет права держать людей прикованными в пещере. Платон не уточ­няет, что за цепи были на людях, из какого материала. Из железа? А может быть, цепи наркотического воздействия пляшущих на стене теней? Если бы выяснилось, что ТВ каким-то образом подавляет свободу воли зрителя, при­ко­вывая его к экрану, необходимость общественного контроля над ТВ пря­мо вы­текала бы из самой формулы демократии — точно так же, как вытекает не­­об­­хо­димость государственного контроля (цензуры) за торговлей наркоти­ка­ми.

Сегодня, как говорилось, зависимость людей от телевидения стала всеобщей. У некоторых ка­те­горий (особенно у детей и подростков) эта зави­симость развивается нас­толь­ко, что наносит существенный ущерб даже физи­ческому здоровью. Сначала врачи и педагоги, а теперь уже и политики реко­мен­дуют родителям за две­ря­ми своих домов забывать о демократии и дейст­вовать авторитарно, заботясь прежде всего о благе детей. Можем считать, что наличие создаваемых ТВ це­пей, пусть невидимых, является установленным фак­том, и тезис о свободе ТВ от общественного контроля вытекает не из тре­бований демократии, а из инте­ре­са некоторых социальных групп и является сугубо антидемократическим. Тем более, что этот интерес тщательно скрыва­ется, следовательно, он проти­воречит интересам большинства. Мы пока не говорим о том, какое содержание вкладывает в свой театр теней контроли­рую­щая ТВ группа, какие доктрины вби­вает она в головы прикованных цепями плен­ников. Проблема как раз в том, что вредоносны эти цепи сами по себе. Возни­ка­ет заколдованный круг: наркотизирует, приковывает человека как раз то ТВ, ко­торое хочется смотреть и смотреть — ТВ «высокого класса». Это как ино­стран­­ная пища, насыщенная вкусовыми добавками: ее хочется жевать, но ты всем нутром чувствуешь, что это ядовитая дрянь. «Скучное» ТВ (каким и было оно в советское время) тем и хорошо, что человек потребляет его не больше, чем ему действительно надо для полу­че­ния информации, знаний или развлечения.

Президент Американского общества газетных редакторов Лорен Гилионе, выступая в 1993 г., сказал: «Репортажи новостей по телевидению всегда порождали сомнение, реально ли то, что в них представлено. Природа визуальных средств информации — развлекать, драматизировать, создавать сны наяву для массового зрителя — влияет на содержание информации. Мир фантазии смешивается с миром факта. Для многих людей то, что появляется на экране телевизора, становится реальностью»[160].

Почему Гилионе заговорил об этом в своей речи «Журналист завтрашнего дня»? Потому, что создание фиктивной реальности прямо связано с манипуляцией сознанием. Вот его гуманистический вывод: «Настоящие журналисты должны будут противиться давлению манипуляторов, диктаторов, «изобретателей», стремящихся размыть границу между действительностью и фантазией».




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.