Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Часть вторая. Красная Шапочка



 

Введение. Несколько слов, прежде чем нырнем в волчье брюхо

 

«Красная Шапочка» – пожалуй, самая короткая и незамысловатая из всех известных мне «сказок возвращения из небытия», но и ее корни уходят в далекую древность. Как и ее старшие сестры, она питается из того же источника мифов и легенд и так же, как они, пытается утолить нашу потребность в утешении, в познании себя и окружающей нас природы.

Для нее, как и для большинства старинных сказок, характерно большое разнообразие версий, но при этом почти все повторяют одну и ту же сюжетную линию: мама отправляет дочку навестить больную бабушку. Дорога лежит через лес, там девочка встречает волка (или чудище лесное) и показывает ему, где живет бабушка. Волк добирается до домика первым и проглатывает старушку. Затем приходит внучка, между ними происходит диалог, в завершении которого он проглатывает и ее… Всегда бабушка больна, всегда внучка несет продукты и питье, благодаря которым бабушка должна выздороветь; и всегда хотя бы одна из них проглочена, чаще всего обе. Многие версии именно на этом и заканчиваются: бабушка и внучка оказываются в животе у волка, ну а волк наконец-то сыт.

Эти короткие истории относятся к назидательному жанру, особенно почитаемому инквизиторами и гувернантками. А мораль такова: не ходи одна в лес; там бродит злой волк – и он тебя съест. Заключение это плоское, одномерное, и нет в нем ничего общего ни со сказками, ни тем более с мифами. То, что превратило «Красную Шапочку» из серой постной страшилки в волшебную сказку и сохранило ее на века, – это именно то невероятное мгновение, когда она выпрыгивает из волчьего брюха, живая и здоровая.

Возможно, что одним из древних источников этой сказки является миф о Кроносе, пожиравшем своих детей, но в конце концов вынужденном исторгнуть их из своего чрева. А так как Кронос связан с депрессивным состоянием[39], то было вполне логично использовать волчье брюхо, чтобы сплести из его содержимого остов новой, уже нашей, истории. Другими словами, увидеть в волке истинного героя повествования, а бабушке и Красной Шапочке отвести роль скрытых, внутренних компонентов его души. Что же касается других деталей, таких как «алая, как кровь» и болезнь бабушки, они, по всей вероятности, относятся к еще более древним источникам. Возможно, это долетевшие до нас искры того матриархального костра, вокруг которого складывались поучительные сказания о скитаниях одной потерянной души на пути к Красной Богине – прапраматери, о существовании которой я могу только предполагать; полуженщине, полубогине, подчинявшейся тем же законам периодичности, которым подчиняется женское тело.

В старинных сказаниях не всегда упоминается девочка в красном головном уборе и, соответственно, не всегда ее зовут Красная Шапочка, но во всех без исключения версиях сюжет «приправлен» большим количеством крови.

Я предлагаю вам хорошо знакомую историю в изложении братьев Гримм, по их словам, услышанную ими от соседки, которая слышала ее от своей матери, а та – от своей, и так от поколения к поколению на протяжении многих веков.

Несмотря на то, что версия братьев Гримм относительно короткая, многие из ее мотивов переросли в образы, широко используемые в современных произведениях: девочка в лесу, волк, цветы, бабушка, красная шапочка (символ), охотник и, конечно, тот самый отталкивающе притягательный, наивный и одновременно отвратительно циничный диалог: «Бабушка, а почему у тебя такие большие глаза? А это, детка, чтобы тебя лучше видеть…», – который является основой основ путешествия вглубь себя, в густой полумрак леса, в далекую бабушкину избушку, в зловонное волчье брюхо – все глубже и глубже внутрь собственного я.

 

Дорога туда

 

 

Жила-была маленькая, милая девочка. И кто, бывало, ни взглянет на нее, всем она нравилась, но больше всех ее любила бабушка и готова была все ей отдать. Вот подарила она ей однажды шапочку из красного бархата, и оттого, что шапочка эта была ей очень к лицу и никакой другой она носить не хотела, то прозвали ее Красной Шапочкой.

Вот однажды мать ей говорит: – Красная Шапочка, вот кусок пирога да бутылка вина, ступай, отнеси это к бабушке; она больная и слабая, пускай поправляется. Выходи из дому пораньше, пока не жарко, да смотри, иди скромно, как полагается; в сторону с дороги не сворачивай, а то, чего доброго, упадешь и бутылку разобьешь, тогда бабушке не достанется. А как войдешь к ней в комнату, не забудь с ней поздороваться, а не то, чтоб сперва по всем углам туда да сюда заглядывать.

 

Начало сказки «Жила-была маленькая, милая девочка. И кто, бывало, ни взглянет на нее, всем она нравилась» звучит для меня как предостережение. Оно перекликается в моей памяти со слащаво-зловещей мелодией, звучащей в начале фильма «Ребенок Розмари». С чего это вдруг «и кто, бывало, не взглянет на нее, всем она нравилась»? И потом, что значит «больше всех ее любила бабушка»? А как же мама?

И что с папой? Про него не сказано ни слова; внутренний отец отсутствует, внутренняя мать – далеко. Мать, подобно всем, называет свою дочку Красной Шапочкой, отказывается от имени, которое сама же дала ей при рождении, подтверждая, что эта девочка ее дочь. Не зря любое присвоение имени, как и любое принятие имени, несет в себе огромный эмоциональный заряд. Перефразируя высказывание Витгенштейна, можно сказать, что имя есть отражение мира. Он же писал: «Имя становится истинным, когда существует то, что оно представляет». Одно из названий Бога в Ветхом Завете звучит на иврите А-шем (Имя); возможно, это имеет отношение к утверждению: «Каково имя его, таков и он». Присвоение имени ребенку или чему-либо издревле считалось событием величайшей важности. В древнееврейской версии истории сотворения мира сам процесс создания заключается в провозглашении Творцом названия создаваемому («Да будет свет»), то же самое отчасти наблюдается и в мифологии цивилизации майя; несколько позже Бог удостаивает человека чести дать имена всем животным и тем самым определить их сущность.

Когда последователи Ошо «получают» новое имя, они вместе с тем обретают привилегию родиться заново. Когда дочь мельника узнает настоящее имя карлика (Румпельштильцхен у Братьев Гримм, он же Хламушка, он же Гном-Тихогром, он же Тителитури и др.), она лишает его волшебной силы.

Если же мать Красной Шапочки отказывается называть ее по имени, она становится сторонним наблюдателем: она уже не видит дочь своими собственными глазами, а смотрит на нее глазами «всех». Правда, Красная Шапочка достигла возраста, когда она в определенном смысле «экспроприируется» из собственности матери в пользу общества в целом: теперь она «Красная Шапочка», то есть та, которая подчиняется законам цикличности женского организма, та, которая, все более отдаляясь от матери, вступает в возраст созревания. Но мы открываем для себя и другую, затаившуюся на глубине суть происходящего: внутренняя мать Красной Шапочки действительно не в состоянии наладить с ней интимную связь, и это неудивительно: ведь бабушка, то есть ее мама, больна.

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.