Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Представление о сне в Малайзии.



Килтон Стюарт

Если бы вы услышали однажды, что в Гулангре — одинокой горной вершине в Центральной горной цепи на Малайском полуострове — около сотни лет назад приземлился летательный аппарат с другой планеты, вам бы непременно захотелось узнать, как был сконструирован космический корабль, какой мощностью обладал. Но, наверное, больше всего вам захотелось бы узнать о людях, которые управляли им, и об обществе, из которого они прилетели. Если бы вы узнали, что они жили в мире без преступлений, войн и конфликтов, не страдали хроническими умственными и физическими недостатками, то вам бы обязательно захотелось узнать о методах их лечения и образования, чтобы применить эти методы так же успешно для населения Земли. Если бы вы потом узнали, что пилоты корабля обнаружили население из двенадцати тысяч человек, живущих изолированным сообществом среди гор, и увидели, что эти люди способны использовать их методы лечения и образования для воспроизведения сообщества, из которого вышли эти небесные пилоты, то вы бы, вероятно, заинтересовались уже психологическими и социальными методами воздействия наличность, а не механизмами космического корабля.

Будучи членом научной экспедиции, путешествующей через непроходимые дождливые экваториальные леса центральной цепи Малайского полуострова в 1935 году, я побывал в изолированном племени джунглей, которое использовало особые методы психологических и межперсональных отношений так потрясающе, что для нас они показались пришельцами с другой планеты. Эти люди, сенои, жили в длинных домах-общежитиях, умело сооруженных из бамбука, ротанга и тростника и поставленных на столбы. Они занимались осушением почв, сельским хозяйством, охотой и рыболовством. Их язык, частично индонезийский и частично нонкамианский, связывал их с населением к югу и западу Индонезии и высокогорного Индокитая и Бирмы.

Изучение их политического и социального устройства показало, что политическая власть в их сообществе находилась в руках старейших членов родовых кланов. Это устройство выглядело так же, как и в социальной структуре Китая и других частей данного региона. В отличие от других народностей самыми главными в их сообществах были примитивные психологи, которых они сами называли халаками. Почитаемым и благородным титулом в их сообществе был Тохат, который, по нашим понятиям, представлял собой эквивалент учителя и целителя.

Народ сенои проповедует ненасилие или отсутствие межгрупповых конфликтов в течение двух-трех сотен лет благодаря проницательности и изобретательности Тохатов. В предгорных племенах, которые окружали Центральную горную цепь, существовала твердая вера в магическую силу высокогорных групп, и этот страх влиял на их нежелание заходить на территории народа сенои. Таким образом выяснилось, что основным средством отпугивания незнакомцев от своей территории было психологическое знание человека. Они не практиковали черную магию, но позволяли кочующему горному населению, окружавшему их, думать, что они обязательно воспользуются ею, если незнакомцы попытаются проникнуть на их территорию.

Этот страх магии сенои позволял в течение длительного периода не прибегать им к войнам с другими племенами. А отсутствие преступлений, военных конфликтов, психических и физических заболеваний внутри их сообщества объясняется лишь основами тех институтов, которые формируют высокий уровень психологической интеграции и эмоциональной зрелости наряду с социальными умениями и установками, которые способствуют созидательным, взамен деструктивных, межличностным отношениям. Они, вероятно, являются самой демократичной группой в антропологической литературе. В сфере семьи, экономики и политики их сообщество основывается на принципах контракта, соглашения и демократического консенсуса без необходимости применения политической силы, тюрем, психиатрических лечебниц в установлении соглашения или удержания тех, кто не желает или не способен достигать компромисса.

Изучение этого общества дает основание полагать, что они достигли такого высокого уровня социальной и физической кооперации и интеграции через открытую и разработанную ими систему психологии, принципы которой понятны и для западного научного мышления.

Меня познакомил с этим удивительным народом Г. Д. Нун (Noone), государственный этнолог Федерации Малайзийских штатов. Он полностью согласен со мной в том, что они построили такую систему межличностных отношений, которая по своим достижениям в области психологии сравнима с достигнутым в нашей цивилизации, например, на телевидении или в ядерной физике. Я около года занимался исследованием этих людей в качестве психолога, а следующий год провел вместе с Нуном в Англии, где сопоставлял семь лет его антропологических исследований с моими собственными наблюдениями. Я готов сделать обобщения и дать формулировку принципов психологии сенои.

Так как эта народность является дописьменной, все их принципы просты и легко поддаются изучению, пониманию и даже применению. Пятнадцать лет экспериментирования с использованием принципов жителей сенои убедили меня в том, что все люди, независимо от уровня своего культурного развития, могут извлечь пользу из их применения.

Психология сенои распадается на 2 категории. Первая связана с интерпретацией сновидений, вторая — с выражением сновидений в совместном трансе или медитации. Дети не участвуют в совместных медитациях. Эта практика используется для их инициации во взрослую жизнь. Впоследствии, если юноша уделяет достаточно много времени трансовому состоянию, сенои считают его специалистом по исцелению или использованию экстрасенсорной силы.

Как бы там ни было, интерпретация сновидений — основная черта образования детей и составляет общее знание взрослых сенои. Обычный представитель сенои практикует психотерапию интерпретации сновидений в своей семье, связывает ее с планированием будущего, детским воспитанием и каждодневным общением с окружающими. Завтрак в семье сенои похож на семинар по сновидениям, где отец и старшие братья слушают и анализируют сны детей. В конце семейной терапии мужская половина собирается отдельно на совет, на котором сообщаются сны старших детей, а также всех мужчин, и далее проводится обсуждение и анализ сновидений.

Поскольку сенои, конечно же, не используют нашу терминологию, их психологию интерпретации сновидений можно резюмировать следующим образом: человек создает детали и образы внешнего мира в собственном уме как часть адаптивного процесса. Некоторые из этих деталей находятся в конфликте с ним или друг с другом. Интернализированные однажды, эти враждебные образы настраивают человека против него самого и его окружения. Во сне человек обладает силой, чтобы увидеть эти факты своей психики, которые были замаскированы во внешних формах, связаны с его личными эмоциональными страхами, обращены против него и внутренних образов других людей. Если индивид не получает социальной помощи через воспитание и терапию, эти враждебные образы, постепенно скапливающиеся благодаря нормальной человеческой восприимчивости к внешнему миру, объединяются таким образом, что делают его физически, социально и психически ненормальным.

Без вмешательства эта жизнь в сновидении, которую создает человек, чтобы воспроизвести внутри себя внешнее социально-психологическое окружение, остается враждебной к нему точно так же, как само это окружение, или диссоциируется с его основной личностью и связывается в расточительном психическом, органическом и физическом напряжении. С помощью интерпретации сновидений эти психологически точные копии социально-психологического окружения могут быть перенаправлены или реорганизованы и снова становятся в большей степени полезными для личности.

Сенои полагают, что любой человек с помощью своего окружения может смутить, подчинить и действительно использовать все существа и силы из мира сновидения. Их опыт позволяет им предположить, что, если сотрудничать со своим окружением или обращаться к нему с добрыми намерениями в дневное время, их образы помогут во сне, и что каждый человек должен быть властелином и хозяином своих снов или возвышенной вселенной и может требовать и получать помощь, сотрудничество от всех сил оттуда.

Чтобы оценить принципы интерпретации сновидений и социальной деятельности, я собрал коллекцию снов младших и старших детей, подростков и взрослых сенои и сравнил ее со сходной коллекцией, составленной в других обществах, где существуют иное социальное отношение к снам, а также другие методы их интерпретации. Это обширное исследование позволило мне выяснить, что в разных обществах сновидческий процесс развивается по-разному и что эволюция процесса сна предположительно связана с адаптированностью и индивидуальным созидательным началом разных обществ. Мне кажется, что читателю будут интересны подробности методологии интерпретации сновидений сенои.

Простейший страшный или тревожный сон, который я обнаружил у сенои, — это сон с падением. Если ребенок сенои сообщает о таком сне, взрослый говорит с энтузиазмом: "Какой прекрасный сон, один из лучших, какие может видеть человек. Куда ты упал и что ты там увидел?" Он говорит то же, если ребенок рассказывает о восхождении, путешествии, полете или парении в небесах. Ребенок сначала отвечает так же, как он ответил бы и в нашем обществе, — что ему это не показалось таким прекрасным, он был сильно напуган и проснулся перед тем, как куда-то упасть.

"Это было ошибкой, — отвечает авторитетный взрослый. — Пока ты спишь, все твои действия в сновидении имеют цель, независимо от твоего понимания. Ты должен расслабиться и наслаждаться, когда ты падаешь во сне. Падение — самый быстрый путь войти в контакт с силами мира духов, через сон тебе открываются новые силы. Если у тебя будет сон с падением, вспомни, что я тебе говорил, и почувствуешь, что направляешься к источнику силы, которая заставляет тебя падать.

Духи падения любят тебя. Они приглашают тебя в свой мир, и ты должен лишь расслабиться и оставаться спящим, чтобы соединиться с ними. Встретив их, ты можешь испугаться их ужасающей власти, но должен продолжить свой путь. Если ты думаешь, что умираешь во сне, ты лишь получаешь силы мира, твоя собственная духовная сила, которая была настроена против тебя, теперь желает соединиться с тобой, и ты должен позволить ей это сделать".

Потрясает то, что в течение определенного времени с подобным типом социального взаимодействия, похвалой и советом сон, изначально связанный со страхом падения, изменяется, приводя к радости от полета. В обществе сенои это происходит со всеми. То, что поначалу переживалось как страх и волнение, превращается в проживание веселья или акт воли. То, что было ложной оценкой сил, заставляющих ребенка падать во сне, становится доброй волей к обитателям сновидческого мира, поскольку ребенок во сне расслабляется и находит приятное путешествие, а не просыпается в поту и с мурашками от испуга.

Сенои верят и учат, что спящий — "я" сновидения — всегда должен наступать и атаковать опасное, призывая, если нужно, образы своих друзей, но драться самостоятельно, пока они не подоспеют. Сенои верят, что в плохих снах настоящие друзья никогда не нападают на спящего и не бросают его. Если какой-то персонаж из сновидения, похожий на друга, враждебен во сне или не оказывает сотрудничества, то в реальной жизни он лишь носит маску дружбы.

Если спящий набрасывается на враждебный персонаж и убивает его, то дух или существо этого персонажа сна будет всегда служить ему как слуга или союзник. Персонажи плохих снов будут появляться до тех пор, пока человек боится или бежит от них, и будут оставаться плохими и страшными до тех пор, пока человек отказывается с ними сражаться.

Приятные сны, согласно сенои, такие как полет или сексуальная любовь, следует продлевать до тех пор, пока человек не придет к решению, которое позволит ему, проснувшись, сделать что-то прекрасное или полезное для общества. Например, человек, летая, может куда-то попасть, встретить там неких существ, услышать их музыку, увидеть их наряды, танцы и получить полезное знание.

Сны о сексуальной любви всегда должны включать оргазм, после которого спящему следует попросить у любовника из сновидения стихотворение, песню, танец, полезное знание, что помогло бы выразить красоту этого духовного возлюбленного социальной группе. Если это сделано, никакой мужчина или женщина из сна не смогут забрать любовь, которая принадлежит реальным людям. Если персонаж сна, требующий любви, похож на брата или сестру, любовь с которыми в реальности была бы ненормальной или инцестуозной, не следует бояться выражать любовь во сне, поскольку эти сновидческие существа в действительности не являются братом или сестрой, а просто выбрали эти табуированные образы в качестве маски. Такие существа из сна — только грани духовной или психической структуры самого человека, замаскированные под брата или сестру и бесполезные до тех пор, пока их не исправить или не овладеть ими через свободное выражение любви в пространстве сновидения.

Если сновидец требует и получает от любовника что-то полезное, что можно выразить группе после пробуждения, то не может выражать или получать слишком много любви в сновидениях. Богатая любовная жизнь в сновидениях отражает покровительство существ из духовного или эмоционального миров. Если сновидец причиняет зло сновидческим образам друзей или отказывается сотрудничать с ними в снах, он должен найти способ выразить дружбу и сотрудничество уже по пробуждении, поскольку враждебные персонажи сна могут лишь использовать образ людей, в отношении которых его добрые намерения почти иссякли. Если образ друга обидит его во сне, следует посоветовать другу, чтобы тот исправил свое зло или отрицательный сновидческий образ дружественным социальным взаимодействием.

Давайте рассмотрим некоторые элементы социального и психологического процессов, используемых в этом виде интерпретации сновидений.

1. Ребенок получает признание и уважительное отношение от социума, чтобы осознать и рассказать о том, что можно было бы назвать тревожно-мотивированной психической реакцией. У жителей сенои это первый шаг к убеждению ребенка, что он не будет отвергнут старшими даже в том случае, если они узнают, что происходит у него внутри.

2. Работа его ума даже во время сна представляется в рациональном свете. Для ребенка сенои столь же привычно регулировать состояние внутреннего напряжения, как для западного ребенка, например, выполнять работу, заданную учителем на дом.

3. Сила, которую ребенок испытывает во сне, характеризуется как то, что можно контролировать через процесс релаксации и психический настрой, как сила, которая принадлежит ребенку, если ее укротить и научиться ею управлять.

4. Обучение сенои свидетельствует о том, что сама по себе тревога не столь важна; значимо то, что она блокирует свободную игру воображения и творческую активность, для чего в противном случае сновидения являются источником активизации.

5. Создается принцип, согласно которому ребенок должен принимать решения в ночное время, когда мысль работает так же, как днем, и отвечать за все свои психические реакции и проявление силы.

6. Ребенок узнает, что может лучше контролировать свои психические реакции через их выражение и осмысление, вместо того чтобы скрывать и подавлять их.

7. Благодаря интерпретации сновидений у ребенка сенои формируется, закрепляясь и развиваясь в последующей жизни, такой тип мышления, который позволяет допускать, что человек, сохраняющий добрую волю к окружающим и сообщающий им о своих психических реакциях для одобрения или критики, есть верховный властитель над всеми отдельными силами духа — субъективными, мировыми, — какими бы они ни были.

Человек открывает свое глубинное "я" и обнаруживает его величайшую творческую силу тогда, когда его психические процессы меньше всего вовлечены в окружающее и находятся под большим контролем его неизменно присутствующей уравновешивающей или гомеостатической силы. Во сне случается самый свободный тип психической игры, поэтому социальное признание мира сновидений создает глубочайшую возможность признания отдельного индивида.

Сенои аккумулирует добрую волю в отношении людей, поскольку те через признание сновидческого процесса всячески поощряют свободное использование и выражение того, что по существу — прямо или косвенно — является им самим. В то же время ребенку говорят, что он должен отказаться от общения с обитателями мира сновидений, пока те не внесут какой-то социально значимый и конструктивный вклад, что определяется социальным советом по пробуждении. Реорганизацией его снов руководят таким образом, что его зрелые афессивные действия становятся социально конструктивными.

Среди сенои, у которых старшие учат детей, что каждая сила и персонаж сновидения реальны и важны и по существу неизменны и что их можно и нужно смутить, покорить и заставить сделать социально значимый вклад, просвещенность в телесном поведении во сне, по-видимому, в действительности реорганизует аккумулирующий опыт ребенка таким образом, что естественная тенденция высшей нервной системы увековечивать неприятные переживания сначала нейтрализуется, а затем изменяется на прямо противоположную.

Мы можем назвать этот простой тип интерпретации анализом сновидений. Ребенок узнает, что во сне есть очевидное содержание — корень, о который он споткнулся, огонь, который его обжег, или человек, который его наказал. Но есть еще и скрытый смысл сна — сила, являющаяся потенциально полезной, но беспокоящая его до тех пор, пока он не поведет себя храбро с очевидным содержанием сновидения и не уговорит или не заставит его сделать вклад, который будет признан сообществом после пробуждения, полезным или красивым.

Мы будем называть этот тип интерпретации внушением. Тенденция увековечивать во сне негативный образ персонифицированного зла нейтрализуется во сне сходной тенденцией увековечивать позитивный образ сочувствующих авторитетных лиц из окружения. Таким образом аккумулированный социальный опыт поддерживает организующую мудрость тела во сне, заставляя спящего сначала перестать бояться негативный образ и сопутствующее ему состояние болезненного напряжения, а позже позволяя избавиться от него и, перестав растрачивать аккумулированную энергию на тревогу, перевести ее в поэзию, песню, танец, создание нового вида капкана или какой-то другой креативный продукт, на который человек или группа в целом позже отреагирует одобрением или критикой.

Следующий пример из жизни сенои покажет, как работает этот процесс.

Ребенку приснилось, что на него напал друг. По пробуждении он получает от своего отца совет рассказать об этом факте другу. Тот, в свою очередь, получает объяснение этого сна от собственного отца, что, возможно, он, сам того не желая, обидел сновидца и позволил злому персонажу использовать свой образ в качестве маски во сне. Поэтому ему следует сделать сновидцу подарок, уйти с его дороги, чтобы остаться ему другом и предотвратить подобные случаи в будущем.

Агрессия, скопившаяся вокруг образа друга в душе сновидца, становится основой для дружеского обмена. Сновидцу также советуют, чтобы в последующих снах он давал отпор и покорял любой персонаж сновидения, использующий для маскировки образ друга.

Другой пример, вероятно, менее прямого напряженного состояния сновидца в отношении другого человека, разрешается не менее мастерски. Сновидец сообщает, что ему приснилось, как на соседского мальчика напал тигр. И опять ему рекомендуют рассказать тому мальчику о сновидении, описать место, где произошло нападение, и по возможности показать ему, как это случилось, чтобы тот был настороже и в последующих снах мог убить тигра прежде, чем он успеет напасть на него. Родители мальчика из сна также рекомендуют ему подарить сновидцу подарок и считать его особым другом.

Сновидческое воспитание сенои эффективно справляется даже со склонностью к непродуктивным фантазиям. Если ребенок сообщает, что ему приснилось, как он плавал или нашел пищу, ему говорят, что в следующем сне он должен куда-нибудь приплыть и найти что-нибудь ценное для окружающих или что должен поделиться пищей, которую ест. Если ему приснилось, что он на кого-то напал, ему следует после пробуждения извиниться перед ним, чем-нибудь угостить или сделать для него какую-нибудь игрушку. Таким образом, напряжения, выраженные в допустимом состоянии сна, становятся центром социального действия, в котором они высвобождаются не деструктивно прежде, чем агрессия, эгоизм и ревность оказывают влияние на социальное поведение.

Материалы по сновидческой жизни различных возрастных групп сенои свидетельствуют, что сон может и действительно становится глубинным типом креативного мышления. Наблюдение за жизнью сенои позволило мне понять, что современная цивилизация нездорова, поскольку люди избавились, или не сумели развить, от половины своей способности к мышлению. И вероятно, от самой важной половины. Конечно, сенои отстают от нас по интеллектуальному развитию.

Но они не уступают нам в логическом мышлении в состоянии бодрствования, если учитывать их знания об окружающем мире, тогда как наше умение решать проблемы во время сна не поддается сравнению с их способностью.

У взрослого сенои сон может начаться с реальной проблемы, для которой наяву не нашлось решения, — с несчастного случая или неудачи в отношениях. Например, молодой человек принес семена дикой тыквы и поделился ими с окружающими. Они оказали слабительный эффект и спровоцировали у всех диарею. Молодой человек почувствовал себя виноватым и пристыженным, подумав, что семена отравлены. Ночью ему приснился дух тыквенных семян, который вызвал у него рвоту и объяснил, что они предназначены только для лечения больных. Затем дух тыквы подарил ему песню и научил танцу, который он показал группе после пробуждения, что позволило ему добиться признания и восстановить самоуважение.

Упавшее дерево, ранившее человека, появляется в сновидениях для того, чтобы снять боль и объяснить, что оно желает стать ему другом. Потом дух дерева дарит ему новый, неизвестный ранее ритм, который он может воспроизвести на барабане. Или брошенного любовника посещает во сне отвергшая его женщина, которая объясняет ему, что в реальности больна и недостаточно хороша для него. В качестве символа своих искренних чувств она дарит ему стихотворение.

Сенои вовсе не исчерпывают возможностей сновидческого мышления только такими простыми ситуациями, связанными с социумом и окружающей средой. Люди, которые несли наше тяжелое снаряжение, проявили недовольство и были готовы бросить его. Их лидеру, шаману сенои, приснился сон, в котором его посетил дух пустых коробок. Этот персонаж подарил ему песню, которая воодушевила носильщиков, а танец, который организовал шаман, так их расслабил и дал им такой отдых, что они понесли коробки, будто в них ничего не было, закончив экспедицию в наилучшем расположении духа.

Дату Бинтунгу из Йелонга однажды приснился сон, который способствовал успешному преодолению основных социальных барьеров между его обществом и окружающими китайскими и мусульманскими колониями, связанных с привычкой одеваться и питаться. Это было достигнуто в основном через танец, который ему был предписан в сновидении. Только изменить свои пристрастия в еде и одеться в другую одежду оказались готовыми те, кто танцевал вместе с ним, но танец оказался настолько хорош, что почти все пограничные жители сенои решили повторить его. Таким образом благодаря сновидению произошло значительное социальное изменение в сторону демократизации.

Еще одной заслугой сновидения Дату Бинтунга стало изменение церемониального статуса женщин — он почти сравнялся с мужским, тогда как китайскому или мусульманскому обществам это было не свойственно. Это вполне можно определить, как креативная деятельность чистой воды, которая ввела в их культуру большее равенство, подобно рефлексивному мышлению, которое обеспечивает равенство в нашем обществе.

На Западе мышление, задействованное во сне, обычно сохраняется на спутанном, несерьезном или психотическом уровне, поскольку мы не реагируем на сновидения как на социально значимые явления и не относим сон к воспитательному процессу. Такое общественное пренебрежение этой стороны рефлексивного мышления человека, когда творческие процессы высвобождаются сильнее всего, по-видимому, обедняет нашу культуру.

4. Сон"кайф": новое состояние сознания.

Чарльз Тарт

Обычно люди считают ночной сон унитарным феноменом: сон есть сон есть сон... Более тщательный опрос людей о формальной природе (в противоположность конкретному содержанию) их снов обнаруживает существование многих отличий между сновидениями разных людей. Например, всегда было известно, что одним снятся цветные сны, а другим — черно-белые. Этот факт индивидуальных отличий предполагает, что сны одного человека могут отличаться не только по количественному критерию (например, по интенсивности образа, аффекту, ощущению контроля и т.д.), но, вероятно, и по качественному, то есть, что в действительности сновидения могут быть психологически и эмпирически обособленными феноменами, которые огульно объединили под общим термином "сон".

Современные лабораторные исследования сна и сновидений определили существование по крайней мере двух различных типов умственной активности, возникающей во время сна. Первый связан с 1-й фазой по схеме ЭЭГ, второй — со 2-й, 3-й, 4-й фазами ЭЭГ (Foulkes, 1962, 1964; Goodenough, Lewis, Shapiro, Jaret& Sleser, 1965; Monroe, Rechtschaffen, Foulkes & Jensen, 1965; Rechtschaffen, Verdone & Wheaton, 1963). Первая фаза умственной активности обладает характеристиками, которые мы обычно связываем со сном: яркие визуальные образы, привязанность к какому-то определенному отдаленному месту, взаимодействие с другими персонажами, сильные эмоции, слабое осознание того, что находишься в постели и т.д. Умственная активность на других фазах сна ближе к мышлению, и в ней мало или совсем нет визуальных образов. Типичные сообщения в таких случаях: "Я все время размышлял о том, что мне купить завтра в магазине". Кроме того, умственная активность вне 1-й фазы припоминается большинством субъектов реже.

Встречаются сообщения о еще более любопытном типе сна (Arnold-Forster, 1921; van Eeden, 1913, 1918), который ван Иден назвал люсидным.. Подобные сны обладают необычным качеством: спящий будто "пробуждается" от обычного сна и внезапно ощущает себя в состоянии нормального бодрствующего сознания, при этом он знает, что лежит в постели и спит, но мир сна, в котором он находится, совершенно реален. С какой конкретно фазой сна можно связать люсидный сон — неизвестно. Существуют редкие ссылки на способы обучения достижения подобного типа сна — например, при помощи йоги сна (Narayana, 1922; Chang, 1963). За последние десять лет у меня было примерно три случая люсидного сна, поэтому я могу свидетельствовать об эмпирической реальности этого феномена. Каждый раз люсидный сон возникал из нормального: за несколько секунд мое состояние сознания переходило к состоянию "полного пробуждения", в котором я, казалось, овладевал всеми своими умственными способностями в норме, хотя мир сна оставался совершенно реальным и по своим ощущениям я находился в нем. В то же время я поддерживал любопытное состояние умственного "баланса активации", которому я не могу дать адекватное описание. Если я начинал активизироваться слишком сильно, то мог в конечном счете проснуться, если же не поддерживал достаточно высокий уровень активизации, то соскальзывал в состояние обычного сна. У меня получалось поддерживать необходимый баланс в каждом случае не более чем полминуты.

Итак, по-видимому, существует по крайней мере три отдельных типа умственной активности, возникающей во время сна: "сон", связанный с 1-й фазой по схеме ЭЭГ, "сновидческое мышление", связанное со 2-й, 3-й или 4-й фазами ЭЭГ[12] и люсидный сон.

Мне бы хотелось выделить четвертый тип сновидческой активности, который я назову сон-"кайф". Для описания этого типа сна я использую популярное слово "кайф" ("high"), вместо нейтрального "психоделический", по двум причинам. Во-первых, понятие "кайф" подразумевает позитивный, ценный, а не нейтрально окрашенный опыт, что справедливо в отношении этого типа сна. Во-вторых, понятие "психоделический" сегодня используется по любому поводу и так свободно, что утратило большую часть своей описательной ценности. В последние несколько лет мне снились подобные сны много раз после моего экспериментирования с психоделическими наркотиками, но обычно не сразу вслед за психоделическими переживаниями. Этот опыт производит в сновидческом состоянии совершенно четкий сдвиг к новому типу осознания, чем напоминает состояние кайфа от приема психоделических наркотиков, хотя и не в полной мере. Я говорил со многими людьми, испытавшими психоделический опыт, но лишь некоторые из них упомянули о подобных снах. Далее я представляю несколько снов (моих и других людей), чтобы продемонстрировать этот феномен, прежде чем попытаться дать ему какое-то формальное определение. Все эти сны рассказали люди, многие годы изучающие свои сновидения и являющиеся хорошими наблюдателями процессов сна, а также пережившие психоделический опыт.

Первый сон такого сорта приснился мне спустя несколько часов после приема ЛСД-25 (доза — 175 мг) — то есть химическая активность препарата, возможно, еще сохранялась, хотя я чувствовал себя почти в полной норме, чтобы отправиться спать. Через несколько часов после погружения в сон я ощутил себя в состоянии, которое нельзя было назвать ни сном, ни бодрствованием. В этом состоянии я держался за целостную идею своей бодрствующей личности и с этой невнятно сочлененной концепцией, присутствующей как неизменный фон, исследовал утверждения личного характера: сдерживай гнев, ищи интерес на стороне и т.д. Каждую идею следовало проверить и после признания "запрограммировать" в мою бодрствующую личность, которая должна была появиться следующим утром. В противном случае идея отбрасывалась и не включалась в программирование. Какой именно была операция по программированию, мне было совершенно ясно во время сна-"кайфа", но по пробуждении воспроизвести это оказалось невозможным. Как и многие психоделические переживания, воспоминания нельзя пережить заново в обычном сознании.

Одному моему знакомому психологу приснился следующий сон-"кайф":

Мне снилось, что я нахожусь за городом и беседую со своим другом Билом. Во сне он только что приехал из Сан-Франциско и говорил мне, что привез новый психоделик. Он достал небольшие белые пилюли, и мы оба проглотили их... Потом я ощутил действие пилюли. Я смотрел на зеленую траву и покрытые зеленью холмы пригорода, и вдруг зеленый постепенно стал сменяться бледно-лиловым, затем фиолетовым, а потом пурпурным цветом. Вскоре я весь был окутан пурпуром. Это было очень приятное ощущение. Я будто нежился в одеялах из пурпурного бархата. Подобный опыт я переживал впервые, и он принес мне небывалое наслаждение. Между внутренним и внешним не было различий: я воспринимал пурпур и внутри себя, и снаружи. Проснувшись, я очень ясно помнил это переживание, т. к. оно было совсем материальным, совершенно уникальным и очень приятным. Этот сон отличался от моих обычных сновидений, если сравнивать их с точки зрения использования умственных процессов: для большинства моих снов была характерна высокая концептуальная активность, но в этом сновидении я был полностью вовлечен в чувственную деятельность. Например, я видел пурпур, но мысли "Я вижу пурпур" не было. Я вербализовал свой опыт, лишь проснувшись.

Основное изменение в этом сновидении — невероятная интенсификация чувственного и отключение от обычной интеллектуальной активности, — до такого состояния, что сновидец перестает ощущать раскол между собой и тем, что воспринимается.

Еще один пример сильного сдвига чувственных качеств сна-"кайфа" демонстрирует сон молодой женщины:

Я сидела на огромной квадратной подушке ярко-синего цвета или лежала на ней. Она была достаточно большой, чтобы я умещалась на ней целиком. Подушка медленно вращалась, и ее углы и края вспыхивали и переливались всевозможными яркими цветами. Это было в большей мере чувством, нежели чем-то визуальным, чувством сильного объединения и слияния с ним. Я проснулась счастливой от испытанного во сне чувства умиротворения.

Заметьте, женщина подчеркнула, что пережитое не было одним только чувственным качеством, и это свидетельствует в пользу сна-"кайфа" в отличие от обыкновенного сна. Когда ее попросили прокомментировать другие отличия этого сновидения от ее обычных снов, она написала:

Обычные сны, как правило, концентрируются на каком-то взаимодействии с другими персонажами, и это то, что свойственно повседневной жизни, но не сну-"кайфу". Основное отличие здесь в состоянии ума, которое во сне-"кайфе" такое же, как при употреблении марихуаны или ЛСД, — время и восприятие искажаются, что, однако, является лишь признаком изменения, само же изменение — это появление иной, особой точки зрения...

Итак, я попытаюсь дать формальное определение сна-"кайфа": это опыт сна, когда вы обнаруживаете себя в другом мире — в мире сновидений, и когда вы знаете, что, в то время как спите, находитесь в измененном состоянии сознания, сходном (но не обязательно идентичном) с кайфом, индуцированным психоделическими наркотиками. Важно подчеркнуть, что это не содержание сна, а то, что снится, — именно это и отличает сон-"кайф" от обыкновенного сна: например, может присниться прием ЛСД без изменения умственных процессов, которое в снах-"кайфе" имеет место, совсем как в случае люсидного сна, когда снится, что проснулся, тогда как это не так. Это сырое определение, которое можно усовершенствовать с появлением большей информации о сне-"кайфе". Вполне можно допустить существование нескольких отдельных подвидов сна-"кайфа", так как, по-видимому, существуют некоторые отличия в состояниях кайфа, вызываемых химически, в зависимости от свойств конкретных химических веществ (так же как установок и обстановки). Вот еще один пример сна-"кайфа", рассказанного девушкой. Здесь очевиден прогресс от осознания, характерного обычному сну, до перцептивных изменений, которые происходят по достижении кайфа и некоторые характеристики которых особым образом связаны с состоянием кайфа.

а) Кто-то распространил в городе крупную партию ЛСД. Копы были расстроены тем, что не могли арестовать всех и не знали, с кого требовать. Кто-то сказал мне, что если принимать ЛСД с рыбой, как это делают индейцы, то плохо не станет, если же в чистом виде — станет. Я приняла немного без рыбы, но знала, что мне не станет плохо. Я шла по улице и вдруг заметила, что на мне нет одежды. Все вокруг были одеты, но мое обнаженное тело, казалось, их не беспокоило. Я вошла в помещение, где сидело много молодых людей, а еще незнакомый мне мужчина, который являлся учителем и наставником этих людей. б) Как только я вошла, вся комната, казалось, стала излучать жизнь и свет. Мужчина сидел на краю кушетки, покрытой мексиканским пледом. Расцветки пледа переливались и находились в хаотичном движении. Я подошла к кушетке и легла на нее, положив голову на колени мужчине. Он стал гладить мои волосы, а я смотрела на свет, который переливался всеми цветами радуги и казался очень плотным, в) Лежа и обозревая это, я чувствовала присутствие всех людей в комнате, которое проникало в мое тело в виде особенных четко выраженных, заметных вибраций. Я чувствовала эти вибрации каждой клеточкой тела и дошла до состояния экстаза.

Затем девушка проснулась и в течение нескольких минут пребывала в весьма экстатичном состоянии, после чего вновь заснула.

Первая часть сна представляется состоянием осознания обычного сна: сновидица спутала свое знание об ЛСД с информацией о мескалине (нередко вызывающем тошноту), которое дополнила фантазией о сочетании его с рыбой, чтобы избежать тошноты. Она спокойно отнеслась к собственной публичной наготе. Подобное принятие несоответствий весьма типично для обычного сновидения. Во второй части сновидения она узнает действие ЛСД, поскольку ощущения обостряются, и к тому времени, как сон достигает третьей части, она переживает такой тип контакта с другими персонажами сна, который обычно описывают при реальном опыте с ЛСД.

Обратите внимание также на экстатические ощущения девушки, продолжавшиеся в течение нескольких минут после пробуждения: эта удивительная возможность, которую некоторые виды высших состояний сознания могут переносить из сна в бодрствование, проиллюстрированы следующим сном мужчины:

Мне снилось, что я поднялся вверх с какой-то газообразной субстанцией — с чем-то вроде газообразной формы ЛСД. Пространство растянулось в ширину и высоту, мое тело (тело во сне) наполнилось удивительным ощущением тепла, совершенно очевидным, но неописуемым способом мой разум оказался под "кайфом". Это длилось с минуту, после чего я проснулся от плача моего ребенка — жена отправилась посмотреть, что случилось. В те минуты со мной произошла самая потрясающая вещь: я оставался под "кайфом", даже проснувшись! Это было свойством сна, но качества растянутости и тепла времени и пространства сохранились и для моего восприятия комнаты (тускло освещенной). Состояние не уходило в течение нескольких минут, удивив меня тем, что я продолжаю испытывать кайф, вспоминая сон. Затем, когда жена вернулась в постель, я снова погрузился в сон. Кажется, сон-"кайф" продлился не больше одной-двух минут — не могу точно вспомнить, т. к. снова быстро заснул... Это было действительно состояние кайфа, хотя не совсем такое, как от ЛСД. Однако, в чем разница, я объяснить не могу. Это состояние кайфа действительно отличалось от состояния обычного сна, и само состояние кайфа не изменилось при переходе от сна к бодрствованию.

Таким образом, мы можем говорить не только об изменениях умственных процессов во время сна, но и о том, что подобное изменение может перейти и на последующее состояние бодрствования.

В дополнение должен сказать, что приведенные выше примеры — лишь малая толика моей весьма обширной коллекции сновидений. Как часто возникает сон-"кайф"? Воспроизводит ли он все качества состояния кайфа, вызванного наркотиками? Есть ли в сновидениях феномены, не возникающие в состояниях кайфа, вызванных химическим путем? Сон-"кайф" выделяется как отдельная единица из ряда обычных сновидений. На многие вопросы, касающиеся этого типа сна, ответить невозможно, а) пока не собрано достаточного количества материала для анализа спонтанного сна-"кайфа" или б) пока ради исследовательских целей мы не научимся вызывать подобные сновидения по собственной воле. Основная цель этой статьи была в том, чтобы привлечь внимание общественности к существованию сна-"кайфа" с надеждой, что это подстегнет исследования этого удивительного состояния сознания.

О медитации.

Эдвард У. Маупин

Исторически сложилось так, что наша западная культура захвачена деятельностью. Наше воспитание акцентировано на делании и контроле, индивидуализированное и самоосознанное "я" развивается весьма осторожно.

В культуре появилась противоположная тенденция — поворот к внутреннему и духовному. Молитва, пост, некоторые виды психотерапии, а теперь и психоделические наркотики используются для раскрытия иного аспекта мира. В противоположность деятельности, деланию по отношению к "внешнему" миру этот "внутренний" мир обычно требует от человека пассивного, восприимчивого отношения. Медитация — классический способ формирования подобного отношения. Суть практики — оставаться молчаливым и внимающим.

Медитация использовалась в западных христианских сектах. Католицизм, по-видимому, выделяет психологию — карту того, что происходит с медитацией. Сознательное использование внимания открывает спонтанное течение опыта, по отношению к которому человек становится восприимчивым наблюдателем. В высшей точке ощущение отдельного "я" теряется и приходит чувство единения с объектом медитации. Это состояние называется созерцанием. У меня сложилось впечатление, что медитативные упражнения, например, в католицизме, были ориентированы на специфическое содержание. В одном наставлении, например, читателя подводят к воображению того, что испытывали Христос, Мария или другие святые в решающие моменты их жизни. Я не знаю, насколько эффективна подобная "дискурсивная" медитация. Практики, описываемые в этой статье, не ориентированы на какое-то особое специфическое содержание, они направлены в большей мере на формирование у человека открытости и понимания собственного опыта. Другие традиции медитации в рамках католицизма, например молчаливая молитва, вероятно, ближе к рассматриваемому типу бессодержательной медитации. То же самое касается собраний квакеров, где особый акцент делался на ожидании и послушании.

Вообще многие из традиций молитв и медитации в рамках христианства заключались в чем-то вроде беседы с Богом или некоторого отчуждения от естественного существования, о чем у человека сложились многочисленные предвзятые представления. Современный западный интерес к медитации связан с восточными формами практики, где существует радикальное обязательство — проживать то, что проживается, даже Бога. Восточное отрицание вербальных и концептуальных суррогатов опыта, по-видимому, апеллирует к нашему растущему инвестированию в живой опыт.

Самый сильный протест в отношении медитации сводился именно к тому, что она склоняет людей к замкнутости и безмятежности, что отдаляет их от реально происходящего в их жизни. Конечно, в этом есть некоторый выход. Подобное хорошо известно из истории индийского мистицизма. (Хотя некоторые исследователи полагают, что это было реакцией на мусульманское и британское вторжения в Индию). Ранний мистицизм Хинди не так широко распространен в мире. В Японии воспитанные в дзен-традиции самураи всегда участвовали в практических делах.

Кришнамурти весьма скептически относится к медитации. Он критикует "специальную" практику медитации со скрещенными ногами на полу, поскольку считает, что медитативная установка должна быть направлена на жизнь человека в целом, а не инвестироваться в единственную и неповторимую, герметизированную практику. Фритц Перлз (Perls, Hefferline & Goodman, 1951), несмотря на то, что его гештальт-терапия сама очень напоминает медитацию тем, что дает установку наблюдать течение опыта сточки зрения здесь-и-сейчас, тоже беспощаден к ней в своем антагонизме. Он критикует кататоническую замкнутость и насильственное вмешательство в спонтанное течение жизни человека.

Это серьезные возражения. И первейшая проблема здесь, по-видимому, заключается в том, что люди, занимающиеся такой практикой и нацеленные на личный рост, отделяют эту практику от остальной части своей жизни. Реальный рост должен происходить в обычной жизни. Подобное имеет место в психотерапии, где в психоаналитических кабинетах происходит опыт несколько иного порядка, оторванный и более важный, чем остальная "мирская" часть жизни. В христианстве сильна историческая тенденция отделять Бога от видимого мира. Христианин считает, что его подлинный рост в меньшей степени зависит от актуальной жизни, а в большей от специальных, отдельных процедур. В рамках этой модели монах-отшельник, посвящающий все свое время молитве, — это человек, который борется с реальным. Бонхоуфер (Bonhoeffer, 1953) и Тейлардде Шардин (de Chardin, 1960) заинтересовались этим разделением. Оба утверждают, что актуальная жизнь является ареной роста, или, как они выражаются, осознанием Бога. Подобный раскол существует и в культуре ЛСД, где инсайты, вызванные наркотиками, зачастую глубоко меняют убеждения человека о реальности. Но опыт с наркотиками находится за кулисами социального признания и настолько идентифицируется с наркотиками, что задача осознания той же реальности в обычной жизни игнорируется. Все это очень важные оговорки.

Существует другой раскол, родственный этому, и даже более коварный — разделение "внутреннего" и "внешнего". Как культура мы настолько склонны преувеличивать это разделение, что альтернатива просто не обсуждается. Мы уделяем большое внимание тому, что "объективно", наблюдаемо другими людьми, в противовес тому, что "субъективно", является субъектом наших "искажений". То, что мироощущение наблюдателя тотально формируется им самим, его сиюминутным состоянием и произвольными фильтрами воспитания, игнорируется. С медитацией легко переоценить внутреннее ценой внешнего, именно поэтому они остаются разделенными. Тем не менее ее можно использовать для пробуждения субъективной жизни в контакте с внешним миром. Тогда вместо того, чтобы оставаться в виде скрытого чулана, внутреннее превращается в огромную вселенную со многими измерениями, соединенную с внешним миром, обогащая, дополняя его смыслом.

В этой статье представлено несколько видов медитаций, направленных на внешние объекты или на других людей. По-видимому, это самый прямой путь к наведению медитативной установки.

Принимая во внимание возможный риск, я посчитал необходимым привлечение специальных действий, направленных на расширение сознания. В этой статье я подробно представлю несколько техник медитации, чтобы читатель мог испытать их на себе. Существующая литература и мои личные наблюдения позволяют предположить, что медитация способна принести огромную пользу. Это сильное средство, позволяющее научиться быть спокойным и внимательным. Специальное сочетание бездействия и бдительного внимания позволяет осознавать даже слабые стимулы. Выдержанность, возрастание способности справляться с проблемными ситуациями, улучшение сна — вот нередко упоминаемые последствия практики медитации. По-видимому, благодаря ей улучшается телесное функционирование (Sato, 1958), а паттерн извлечения пользы из психосоматики родствен хорошо изученному эффекту процедур релаксации, например аутогенной тренировки (Schultz & Luthe, 1959). В результате часто появляется более уверенное чувство себя ("себя", включающее и "тело", и "ум") и с этим более прямое осознание переживаемого. По словам одного японского психиатра, если в дополнение к терапевтическим сеансам его пациенты медитируют, у них появляется больше сил на конструктивную работу над своими проблемами (Коndo, 1958).

Общие принципы.

Медитация в первую очередь есть глубокая пассивность, сочетающаяся с осознанием. Нет нужды объяснять практическую медитацию мистикой, в основе большинства подходов лежат родственные психологические допущения. Эго, или сознательное "я", обычно переживается лишь как часть реального "я". Сознание, устремления, активные попытки самосохранения и самозащиты в большей степени основываются на неполном и ошибочном представлении о собственной уязвимости, потребностях и глубокой природе реальности. В медитации я отказываюсь от этой беспокойной деятельности и принимаю пассивное отношение. То, к нему я пассивен, постигается различными путями, но мне нужно только признать, что глубинные ресурсы становятся доступными, если я приостанавливаю свою деятельность. Вместо того чтобы путаться в мыслях и действиях, я могу обратиться к себе и направить свое внимание против неограниченного, спонтанного, непредсказуемого течения моего опыта, к состоянию ума, продуцирующему всю деловитость и мыслительный процесс. Здесь необходимо разделить практическую медитацию с особым опытом мистического единения, или сатори. В литературе по медитации на это волнующее состояние сделан, вероятно, слишком сильный акцент. Медитация может дать результат сама по себе без подобных состояний, вряд ли возможных без длительной практики под руководством опытного учителя.

Используемое положение тела — важный компонент медитации. Оно должно быть таким, чтобы можно было расслабиться, но не заснуть. В Азии используется поза лотоса со скрещенными ногами. Чтобы принять ее, сядьте на пол и скрестите ноги так, чтобы правая нога лежала на левом бедре и левая нога — на правом бедре. Это довольно сложно. Вы можете попробовать позу полегче, положив только одну ногу на бедро, а вторую так, чтобы она оказалась под противоположным бедром близко к ягодицам (поза полулотоса), или просто сесть в позу портного. Во всех трех позициях крестец должен находиться чуть выше пола — на подушке, чтобы колени и ягодицы сформировали устойчивый треугольник. Теперь удостоверьтесь, можете ли вы расслабить в этой позе спину и сохранять ее прямой, не прилагая к этому усилий. Руки расслабленно покоятся на коленях; голова находится в вертикальном положении; глаза должны оставаться открытыми, расфокусированный взгляд направлен на точку перед собой. (Это очень близко к процедуре дзен. Практикующие йогу обычно пренебрегают подушками и позволяют себе закрыть глаза. Такое положение ведет скорее к трансу, нежели к бодрствующему сознаванию.)

Позы со скрещенными ногами не обязательны. Вы можете эффективно медитировать, сидя на стуле с прямой спинкой, оставив ноги на полу, сохраняя спину прямой, глядя перед собой. Более удобного положения можно достичь при помощи подушек. Также можно использовать менее прямую позу с помощью обыкновенного легкого стула.

После выбора конкретной позы покачайтесь немного из стороны в сторону, чтобы устроиться, глубоко вздохните несколько раз и начинайте. Полезно наводить внимание на различные части тела, особенно на основу — ноги и бедра, на которых вы сидите. Теперь вы готовы управлять своим вниманием согласно выбранной технике.

Представленные ниже техники являются самыми легкими, их традиционно используют на ранних стадиях тренировки. Вы можете поэкспериментировать с разными техниками, чтобы найти для себя самую подходящую и эффективную. Все они подходят для ежедневной краткосрочной практики по полчаса или часу. Несомненно отличаясь друг от друга, они нацелены на повышение осознания происходящего внутри и настраивают на бесстрастное видение. Большая ошибка — стремиться к конкретному состоянию ума, но все эти упражнения иногда позволяют войти в состояние ясного, расслабленного осознания, когда поток мысли иссякает и сохраняется установка бесстрастного наблюдателя. В противоположность обычной мыслительной деятельности, которая уводит человека в абстракции или фантазии, такая установка наблюдателя сохраняет близкий контакт с опытом здесь-и-сейчас. Мысли не запрещаются, им позволяют течь, не заостряясь на них. Это не бессодержательное состояние, не транс, и оно , отличается от сна. Оно включает глубокую физическую релаксацию, а также освобождение от обычной психологической деловитости. Фактически человек сразу открывает, как близки психологическое и телесное расслабление.

Крайне важно, как вы справляетесь с тем, что отвлекает внимание. Не пытайтесь предотвратить это. Просто снова и снова терпеливо возвращайте свое внимание на объект медитации. Это отвлечение от фантазий, мыслей и внешних стимулов — одна из важнейших задач медитации. Если вы пытаетесь предотвратить отвлечение внимания другим путем, то можете войти в непродуктивное бессодержательное состояние или отвлечься задачей по недопущению того, что отвлекает, или прийти к напряжению. Если вы терпеливо продолжаете возвращаться к объекту медитации, ваше внимание к объекту постепенно заместит рассеянность, а ваша физическая расслабленность позволит свести течение мыслей на нет.

Также очень важно, чтобы у вас не было никакого предвзятого мнения о том, что должно произойти на "хорошем" сеансе. Вы можете расслабиться и прийти к ясности, но можете остаться напряженным и несосредоточенным. Или вы можете открыть особенно болезненные переживания. Разрешение себе честно осознавать любые переживания гораздо конструктивнее, чем самое приятное расслабление. Принимать сеанс, независимо от того, куда он ведет, таким, какой есть, очень важно. Например, вы можете почувствовать сонливость. Попытайтесь наблюдать за самим процессом погружения в сон — возможно, это реакция на некое чувство, которое вы хотите избежать. Если сон продолжает оставаться проблемой, встаньте и немного пройдитесь, глубоко вдыхая. Вы можете почувствовать скуку и усталость от задания. Наблюдайте и проживайте эти чувства. Наша культура вполне способствует закреплению негативной установки, склонности к самопорицанию. Старайтесь наблюдать за этим своим самокритичным, враждебным отношением. Это что-то вроде дружелюбного нейтралитета, который вы можете переносить на любые возникающие переживания.

Как только деятельность эго ослабляется, начинает всплывать внутренний материал, что-то из него, прежде недосягаемое для осознания. Херригел пишет:

Это совершенное состояние беспристрастного погружения в себя, к сожалению, длится недолго. И оно. видимо, нарушается изнутри. Тотчас происходит всплеск беспорядочных настроений, чувств, желаний, забот и даже мыслей, словно пришедших из ниоткуда... Единственный эффективный способ не дать этому повлиять на вас — относиться доброжелательно ко всему, что появляется на сцене, привыкать к этому, смотреть на это спокойно и, в конце концов, утомиться наблюдением (Herrigel, 1953, pp. 57-58).

Это одна из причин, по которой вам рекомендуется надзор, если вы хотите практиковать медитацию в течение более часа за раз. С увеличением времени проявляющийся материал может стать более плотным и отвлекающим сильнее, более сложным для обращения с ним, например иллюзии. Известно, что некий ученик дзен из Японии сжег дотла золотой шатер, объяснив это тем, что он был настолько прекрасен, что имел единственный недостаток — отсутствие мимолетности. Проявляющийся материал может менять форму, превращаться в визуальный видеоряд по контрасту с вербальным, отвлекающим внимание и т.д. Однако нет необходимости быть слишком осмотрительным с этим материалом. Мои психотерапевтические пациенты, медитируя дома, не испытывали особых затруднений, обращаясь с тем, что отвлекало внимание, как с материалом, отвлекающим внимание. Все, что требовалось, — наблюдать за этим и возвращаться к медитации.

Упражнения.

Первая группа медитативных техник фокусируется на теле или дыхании.

Даосская медитация, описанная Русселем (Rousselle, 1960), предписывает фокусировать внимание в центре торса где-то на уровне пупка. Мысли при своем появлении должны "помещаться" в центр тела, как будто они там рождаются. "Сознание через воображение сдвигается к солнечному сплетению". Эта процедура особенно помогает стимулировать чувство жизни и силы из живота.

Дыхание — это функция, которую можно контролировать — произвольно или непроизвольно. Поэтому медитировать на дыхании — значит иметь дело с тем, насколько вы позволяете себе быть спонтанным. Если вы не можете позволить своему дыханию стать полностью непроизвольным, просто наблюдайте, как вы в действительности управляете им. Или переходите к следующему упражнению. Вот простейшая дыхательная медитация:

Сядьте с прямой спиной и расслабьтесь. Позвольте вашему дыханию стать расслабленным и естественным, так, чтобы движение главным образом происходило в животе. Затем сосредоточьте внимание на этом движении.

Уайнпол (Wienpahl, 1964) привел прекрасные инструкции для дыхательной концентрации, которые он использует в своем обучении практике дзен:

Дышите через нос. Вдохните столько воздуха, сколько нужно, позволив ему войти в легкие и растянуть диафрагму. Затем медленно выдохните до конца весь воздух из легких. Выдохнув, начните медленно считать — "один". Снова вдохните, а затем выдохнув, сосчитайте — "два". И так далее до "десяти". Затем повторите...

Этот счет вам покажется трудным, так как ваш ум будет пытаться уклоняться от него. Тем не менее придерживайтесь его, старайтесь возвращать свой ум к процессу счета. Научившись проделывать это более или менее успешно, переходите к следующей игре со счетом. На счет "один" медленно вдохните и представьте, что этот "один" опускается вниз, все ниже и ниже в живот. Вдыхая, думайте о том, что он внизу, сосчитайте "два". Спустите "два" вниз и поместите его (в воображении) в животе вслед за "один". В результате вы вскоре обнаружите, что ваш ум, так сказать, опустился в живот.

Перенос внимания на нижние части тела — на тазовую область или живот — сопровождается релаксацией, когда мысли кажутся замедленными и отдаленными. Согласно данным нескольких источников запись мозговых волн у людей, использующих эти виды техник, выявляет повышение медленной, верхней амплитуды (альфа) активности.

Другая группа медитативных упражнений сосредоточена на содержании сознания. Например, вот что пишет Чаудхури о практике йоги:

Радикальный подход начинается с решения ничего не делать, ни о чем не думать, не прилагать самому никаких усилий, полностью расслабиться и позволить уму и телу... выйти за пределы потока постоянно меняющихся идей и чувств, чем является ваш разум, наблюдать за стремительным движением этого потока. Не позволяйте себе погружаться в этот поток. Или если воспользоваться другой метафорой, — следите, как подобно стае птиц пролетают сквозь ваш умственный свод идеи, чувства, желания. Позвольте им лететь свободно. Просто наблюдайте. Не дайте птицам унести вас в облака (Chaudhuri, 1965, pp. 30-31).

Другой способ — сосредоточить внимание не на мыслительной деятельности, а на состоянии ума, на том, что находится за пределами мысли. Это первое упражнение, которое пробудило во мне интерес к медитации:

Бино (Benoit, 1959) предполагал, что внимание удерживается на ощущении физического и личного существования от момента к моменту — на том, что я сканирую, если кто-то спросил бы меня: "Как дела?" Сначала это лишь секундный контакт. Как только ты пытаешься описать это словами, чувство того, на что похоже мое состояние в данный момент, теряется. Постепенно можно продлить этот контакт. "Внутренний взгляд... это то, что я направляю в центр моего бытия в целом, отвечая на вопрос "Как я себя чувствую в данный момент на всех уровнях одновременно?". Этот переход расслабляет, способствуя отстраненности, поскольку вы двигаетесь вверх по течению от мыслей, фантазий и напряженной вовлеченности к состояниям ума, которые их вызывают.

Другой вариант этого вопроса: "Кто совершает это мышление, чувство, действие?". Брунтон пишет:

Сначала понаблюдайте за работой своего интеллекта. Обратите внимание, как мысли следуют одна за другой в бесконечном потоке. Затем попытайтесь осознать, что есть кто-то, кто думает. Теперь спросите: "Кто этот мыслитель?" (Brunton, 1935, р. 56).

Описывая сходное упражнение, используемое в китайском чан (дзен) буддизме, Люк (Luk, 1960) добавляет: "Поскольку ум не осязаем, человек в нем не уверен. Это слабое чувство сомнения следует культивировать и поддержать".

Похожий тип внимания, с которым медитируют на дыхании, можно направить на внешние объекты. Артур Дейкман в психоаналитическом исследовании медитации предлагал испытуемым медитировать на небольшой голубой вазе. Инструкция была следующей:

Ваша цель — сосредоточиться на голубой вазе. Под сосредоточением я не подразумеваю анализ тех или иных частей вазы, или размышления о вазе, или ассоциации в связи с вазой, попробуйте увидеть вазу такой, как она существует сама по себе, без какой-либо связи с другими объектами. Исключите все другие мысли, чувства или телесные ощущения. Не позволяйте им отвлекать себя, пусть они будут вне вас, так, чтобы вы могли сосредоточить внимание, все ваше сознание на самой вазе. Позвольте воспринимаемому образу вазы заполнить весь ваш разум.

Таким же способом можно встречать и воспринимать другого человека:

Встаньте напротив другого человека. Смотрите на него. Если ваши мысли блуждают, осознавайте это. Осознавайте, если вы относитесь к его лицу как к объекту, рисунку или играете с ним в перцептивные игры. Возможны искажения, которые скажут вам, что вы проецируете на отношения: в его лице вы можете увидеть ангела, дьявола, животное и любые человеческие качества. В конце концов вы сможете оказаться по ту сторону этих визуальных фантазий и увидеть подлинное присутствие другого человеческого существа.

Медитативную установку также можно привнести в сексуальную встречу. Найдите позу, в которой вам удобно долго оставаться без движений и видеть при этом своего партнера. Это упражнение можно практиковать более часа без специального наблюдения.

Существуют и другие виды медитативных упражнений, не представленные здесь. После того как человек познакомится с общими принципами медитации, он может перейти к более сложным упражнениям из других школ. Тантрическая йога вводит визуальные образы, созерцание символов и сосредоточение на теле. Всесторонний обзор представлен у Говинды (Govinda, 1959) и Циммера (Zimmer, 1960). Целью здесь, по-видимому, является систематическое исследование глубинного бессознательного, дологического, архитипического опыта. Кундалини-йога сочетает некоторые дыхательные принципы с концентрацией на нервных сплетениях в почках, животе, груди, горле, шее и голове (Aurobindo, 1955; Behanan, 1957; Garrison, 1964; Woodruffe, 1931; Yeats-Brown, 1958). Каждое из указанных мест представляет собой сферу воздействия определенных чувств и страхов, которые можно систематически исследовать. В некоторых сектах дзен-буддизма для медитации предлагаются парадоксальные утверждения. Например:

Шестой патриарх сказал монаху Эмио: "Не думай ни о хорошем, ни о плохом, а скажи мне о своих естественных качествах, которые у тебя были до того, как родители дали тебе жизнь" ( Ogata, 1959).

Подобные коаны невозможно понять обыденной логикой. Человек должен войти в то состояние ума, которое они выражают. Обычно используются серии коанов, которые концентрируют разум учеников на сатори и обеспечивают мастеру дзен средство для оценки их прогресса. Все эти продвинутые медитативные техники требуют надзора при применении.

Эта статья приведена в качестве вступления для тех, кто хотел бы начать медитировать. Гарри Шнайдер, посвятивший несколько лет практике дзен в Японии, написал стихотворение, которое может вселить уверенность в тех, кто желает начать:

О чем я думаю, когда медитирую?

Я могу сказать тебе, что могу сказать тебе,

но не понимаю и не пойму.

Ты бы понял, но я не могу.

Я ненавижу сидеть со скрещенными ногами,

Мои колени болят, нос протекает,

И мне нужно в сортир.

Но, черт побери, смотритель не звонит.

О ЧЕМ я думаю, когда медитирую, — это пустота.

Я хорошо это помню,

Пустая голова... пххххх — фейерверк!

И все же, о чем я по-настоящему думаю — это секс,

Секс в разных позах -

До мурашек на коже.

Нет, честно,

Что я думаю о том, что я думаю?

Кто я? А облака

Над

Южной горой?

Итак, о чем я по-настоящему, честно думаю, без дураков...

(и т.д.)




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.