Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ПОЧЕМУ В НАШИ ДНИ ГИБНУТ ИКОНЫ?



СОДЕРЖАНИЕ

ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

ПОЧЕМУ В НАШИ ДНИ ГИБНУТ ИКОНЫ?
Об иконопочитании в Православной Церкви. Причины повреждения икон. Икона есть живой организм. Почему нельзя ничем натирать и протирать иконы? Кому доверять реставрацию икон? Примеры недопустимого обращения с иконами. Как сохранить иконы из музейных фондов? Примеры должного отношения к реставрации икон и церковных памятников.

КАК ПРАВИЛЬНО СОХРАНЯТЬ ИКОНЫ
Почему нужна реставрация икон? Почему непрофессионал может только повредить икону? О вреде непрофессиональной литературы по реставрации. Что значит для икон реставрация? О необходимости спасительного страха и рассудительности при обращении с иконами. Как чистить оклады. Условия хранения икон. Оборудование хранилища. Почему в храме нужен штатный хранитель? Зачем иконам требуются киоты? Как лучше сохранить аналойные иконы. Несколько слов о фресках. О вреде бытовых насекомых. О заражении икон жуками-точильщиками. Как обнаружить их присутствие? Как правильно проветривать храмы. О значении для храма систем водостока и дренажа.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

В книге впервые обращено внимание на необходимость и обязательность такого отношения к чтимым иконам, которое обеспечивало бы им долгую жизнь в храмовых условиях. Иконы и церковная утварь часто подвергаются порче или даже уничтожению не по злому умыслу, а от неведения или даже искреннего желания "улучшить", облагообразить внешний вид иконы, что приводит к самым плачевным результатам.

К сожалению, в наших церквах работает слишком мало специалистов, могущих реально оценить состояние той или иной иконы, оклада, старой книги. И, исходя из этих условий, публикуемая работа рассчитана прежде всего на тех, кто не имеет специального образования, но в силу разных причин имеет доступ к иконам и утвари и от кого зависит их сохранность. Это и служащие в церкви, это, в том числе, и простые прихожане, и те, кто имеет иконы в своем доме.

В книге два раздела. В первом подробно объясняются причины разрушения икон, причины их "болезней". Во втором даются советы хранителя-профессионала о правильном уходе за иконами, об условиях их хранения. Приводятся запоминающиеся примеры из практики церковной жизни, рассказывается о случаях "невинной" порчи икон от незнания правил обращения с ними, от неграмотного, варварского "реставрационного" вмешательства. Очень важна последовательно проводимая мысль о необходимости возрождения института ризничих-хранителей в каждом храме, о необходимости в каждом храме иметь своего, штатного, реставратора, который бы знал каждую из своих икон, наблюдал бы за ними вместе с хранителем ежедневно и мог вовремя оказать необходимую помощь. Не следует пренебрегать опытом хранения и ухода за иконами, накопленным музеями. Все достижения науки могут быть использованы в церкви. Конечно, церковь не музей, сохранять иконы в церкви сложнее. Но тем больше внимания следует уделять решению этой проблемы.

Будем надеяться, что пройдет немного времени и в церковь придут подготовленные специалисты-профессионалы: ризничие, хранители, реставраторы. Это будущее вполне реально, так как специалистов именно такого профиля и целенаправленно для работы в действующих храмах готовит Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. А пока - читайте эту книгу, в ней вы найдете много полезного и, может быть, кто-то подумает, прежде чем брать в руки мокрую тряпку для мытья иконы или кисть для придания ей "благолепия".

Г.С.Клокова,
художник-реставратор высшей квалификации, заслуженный работник культуры РФ,
зав. кафедрой реставрации икон, зам. декана факультета Церковных художеств
Православного Свято-Тихоновского Богословского института,
зав. реставрационным отделением Московского Государственного Академического художественного училища памяти 1905 года.

ПОЧЕМУ В НАШИ ДНИ ГИБНУТ ИКОНЫ?

Об иконопочитании в Православной Церкви. Причины повреждения икон. Икона есть живой организм. Почему нельзя ничем натирать и протирать иконы? Кому доверять реставрацию икон? Примеры недопустимого обращения с иконами. Как сохранить иконы из музейных фондов? Примеры должного отношения к реставрации икон и церковных памятников.

Эта небольшая книга (вероятно, первая в своем роде) целиком посвящена православной иконе. И насколько вещественно выражает икона основу основ Православия - Воплощения Сына Божия, настолько и нам хочется привлечь внимание к самой "плоти" иконы.

По милости Божией, мы имеем сейчас возможность узнавать о Церкви, об истинах веры - есть много самой разнообразной литературы, как для начинающих, так и специальной богословской. Однако некоторые темы не были до сих пор подробно освещены в силу своей специфичности, но, тем не менее, они чрезвычайно важны.

Нам хотелось бы коснуться одной серьезной и наболевшей проблемы: почему музеи не спешат отдавать храмам иконы? Неужели только из "жадности" и "вредности"? А может, люди, там работающие, не в состоянии проникнуться тем молитвенным почитанием, с каким к ним относятся верующие, и они просто не понимают, что значат для нас иконы, которые изначально создавались именно для богослужебных целей?

Почитание икон в Церкви - как зажженный светильник, свет которого никогда не угаснет. Православное учение и вера всегда воспринимали образ-икону как святыню, через которую мы можем вступить в таинственное общение с изображенным на ней святым. Догмат VII Вселенского Собора об иконопочитании начинается и заканчивается словами о Евангелии и о Предании Церкви.

Второе Лицо Святой Троицы, Господь Иисус Христос, оставаясь по Божеству Своему "неописанным Словом Отчим", совершенным Богом, обладающим полнотой Божественной природы и жизни, становится совершенным Человеком: "Слово плоть быстъ" (Ин.1,14).

Поскольку Иисус Христос явился первой иконой, образом Ипостаси невидимого Бога Отца ("Иже Сый сияние славы и образ ипостаси Его" - Евр.1,3), постольку в Церкви стал возможен внешний образ, икона Самого Господа Спасителя.

"Если Сын Божий явился с видом человека, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обертеся якоже человек, то как, поэтому, не изображать Его? И если, согласно с обыкновением, изображение царя называется царем, и оказываемая изображению честь переходит на первообраз, то почему изображение не будет предметом почитания и поклонения? Не как Бог, но как образ Бога воплотившегося"(Прп. Иоанн Дамаскин. "Три защитительных слова против порицающих святые иконы или изображения". Свято-Троицкая Сергиева Лавра, РМФ, 1993, с. 31.).

VII Вселенский Собор обосновал иконопочитание: "Честь, воздаваемая образу, возводится к первообразному, и поклоняющийся иконе поклоняется существу изображенного на ней". Этим догматом VII Вселенского Собора установлено воздавать иконам "почитательное поклонение" и только Единому Богу -Божеское. "Потому подобает нам образ Божий на иконе почитать и поклоняться ему как Самому Оному, а не иному. Но не следует воображать, что сей образ претворяется в Само Божественное Существо..." (Прп. Иосиф Волоцкий. "Послание к иконописцу". М., 1994, с. 66. - Прим. ред.).

Задача иконописного образа, как ее понимают св. отцы, состоит именно в том, чтобы при его посредстве наиболее верно объяснить, наиболее полно выразить, насколько это возможно средствами искусства, истину Боговоплощения. В деяниях VII Вселенского Собора есть слова: "Иконописание вовсе не живописцами выдумано, а напротив того, оно есть одобренное законоположение и предание Кафолической Церкви и существовало еще во времена апостольской проповеди".

Отцы Седьмого Собора проводят четкую грань между портретом в его прямом понимании, то есть обычным образом человека, и иконой - образом, указывающим на соединение этого человека с Богом.

Икона отличается от портрета своим содержанием, и это содержание обуславливает язык иконы, особые, свойственные ей формы выражения, которые и выделяют ее из всякого другого рода изображений. Поэтому плоть изображается существенно иной, чем обычная, тленная плоть человека. На святость икона указывает так, что святость эта не подразумевается и не дополняется нашей мыслью или воображением, а очевидна для нашего телесного зрения.

Икона, в своем идеале, - трезвенная, основанная на духовном опыте и совершенно лишенная всякой экзальтации передача определенной духовной реальности. Например, характерно отсутствие направленного освещения и теней, свет создает все формы в иконе; особый, невещественный объем фигур и всей композиции; повышенное внимание к сложному, разнообразному внутреннему ритму, линейному и цветовому.

"Мир не видит святых, как слепой не видит света". Ведение же Церкви тем и отличается от обычного, мирского, что в видимом всеми, но узко и однобоко, она видит невидимое; во временном потоке жизни она зрит струю вечности. И именно то, что ускользает от обычного зрения, Церковь показывает в иконописном образе. Икона изображает не повседневное, обычное лицо человека, а его вечный прославленный лик.

Потому что самый смысл иконы в том, чтобы показывать нам наследников нетления, наследников Царствия Божия, начатками которого они и являются уже в своей земной жизни. Поэтому отцы Седьмого Собора и указывают, что икона досточтима и свята именно тем, что передает обоженное состояние своего первообраза и носит его имя. Поэтому освящающая благодать Духа Святого, присущая первообразу, присутствует и в его изображении. Другими словами, именно благодать есть причина святости и изображенного лица, и его иконы; она же есть и возможность общения со святым через его иконы. Икона участвует в его святости, а через икону приобщаемся к этой святости и мы в нашем с ним молитвенном общении.

Значение иконы в храме велико. Оно органически слилось с Богослужением и Таинствами. Во времена Вселенских Соборов Церковь ясно осознавала, что в священных изображениях утверждается догмат Боговоплощения. Именно поэтому в память победы над иконоборческой ересью первая Неделя Великого поста называется "Торжеством Православия".

Икона - это книга о вере. Через это "богословие в красках" раскрывается опыт отцов и учителей Вселенской Церкви, уже достигших благодатного бесстрастия и общения с Богом. По церковному установлению, иконописцы должны быть людьми глубоко благочестивыми и особенно прилежать к стяжанию христианских добродетелей.

Чем чище и выше жизнь христианина, тем доступнее его душе язык иконы. В нашем мире, где кругом много греха и соблазна, взгляд на изображение святых способен удержать человека от дурного.

Диакон Андрей Кураев приводит интересный пример, спрашивая, кого можно считать крупнейшим проповедником Православия в XX веке. Им оказывается не наш современник, а преп. Андрей (Рублев), точнее, написанная им икона Святой Троицы.

О том, что почитание икон прочно вошло в Предание, говорит и история Церкви, которая знает множество явленных образов, т.е. чудесно обретенных, по особенному устроению Промысла Божия, Который нередко Сам являл верующим иконы, написанные неизвестной рукой. Таковы небошественная Тихвинская икона Божией Матери в Тихвине, св. Никола Явленный в Новгороде и многие другие, почитаемые чудотворными, потому что явление их ознаменовано чудесами. В церковных богослужебных книгах праздники, посвященные этим иконам, и называются явлением.

В церковной истории и в преданиях еще упоминается о самонаписанных, самоизображенных иконах. В Лиддийском храме, сооруженном Апостолами, над северными вратами на столпе изобразился не человеческими руками, но Божественной силой лик Богоматери с Предвечным Младенцем. Когда Апостолы призывали Богоматерь на освящение храма, Она отвечала: "Идите, дети, и Я с вами там буду". И они с великой радостью увидели Ее изображение на столпе. Затем явилась туда и Сама Богоматерь и, узрев Свое изображение, сказала: "Благодать и сила Моя да будет с ним". Сколько ни старался Юлиан-отступник истребить это изображение, но оно оставалось невредимым.

Четьи-Минеи нам свидетельствуют о самоизображенной иконе Богоматери в Киево-Печерской церкви.

Первым иконописцем считается апостол и евангелист Лука, и после него было бесчисленное множество изографов среди святых мужей и отцов Церкви. В России наиболее из них известны преп. Андрей (Рублев), Даниил Черный, Дионисий, Феофан Грек. В Киево-Печерской Лавре подвизался известный иконописец преп. Алипий. Их жития свидетельствуют о трепетном и благоговейном почитании святых образов.

Русского человека икона сопровождала в течение всей его жизни. Иконы, к которым обращались с молитвой, были в каждом доме. Ими благословляли родители вступающих в брак, их брали с собой, идя на битву или отправляясь в странствие.

В трагические и переломные моменты многовековой истории русского народа Господь являл Свое покровительство и милость через национальные святыни: Владимирскую, Казанскую, Феодоровскую, Державную иконы Божией Матери и многие другие. В XX веке в период богоборческих гонений русские люди, воздавая любовью за любовь, с риском для жизни спасали уничтожаемые и поругаемые иконы.

И сегодня особенно грустно и больно наблюдать, что иконы, сохраненные с большим трудом, погибают и страдают не от воинствующих безбожников, но - что удивительно и печально - от рук благонамеренных верующих. И сейчас святые образа продолжают гибнуть в количествах едва ли не меньших, чем тогда. Но каким же образом?

К сожалению, причин тому множество: это и незнание того, что полезно, а что вредно для иконы, и даже бездумное, легкомысленное обращение с нею; в других случаях сказывается сила привычки, при которой забывают, что икона прежде всего священный предмет.

Ведь изображенный на ней лик получает, по правилу Церкви, имя через надписание. Этим икона усвояется тому, кто на ней изображен и становится причастной его благодати, так что при недостойном, небрежном обращении с иконой оскорбляется не живопись, а тот, чье имя она получила, ее первообраз. И недостаточно одного усердия и желания заботиться об иконе, поскольку в этом деле есть свои правила и тонкости, которые необходимо знать, чтобы не причинить ей вред.

По строению икону можно с полным правом уподобить живому организму. Отличающаяся в слоях реакция на изменение окружающей среды последовательно гасит, или компенсирует, почти все внешние воздействия.

Доска при высокой температуре и сухости воздуха начинает постепенно коробиться, далее образуется трещина по стыку склейки досок, и со временем она распадается на несколько частей. Паволока, более гибкая, чем дерево, и более прочная, чем левкас, также постепенно следует за изменением формы доски, удерживая и растягивая левкас. Он, в свою очередь, меньше изменяет объем, чем дерево, и красочный слой (т.е. собственно живопись, краска) успевает последовать за изменениями доски. Олифа или другое покрытие влагу не набирает, изолируя и защищая краску (основное содержание любого произведения), и в то же время она более гибка, чем живопись, и не препятствует ее изменениям.

К тому же во всех слоях, составляющих икону, имеются микропоры (это не дырочки, они видны лишь с очень сильным увеличением), через которые икона "дышит", т.е. происходит воздухо- и влагообмен, и если этого не знать, то можно сильно повредить ее. Ведь если человеку кожу покрыть каким-нибудь составом, не пропускающим воздух и влагу, то он может погибнуть. Так же и иконы. Имеется много примеров, как вследствие этого незнания они разрушались.

Известен случай, когда в одном соборе некий "реставратор" предложил обработать иконы "уникальным" покрытием, не пропускающим влагу и воздух вообще, которое он сам изобрел. Ему разрешили нанести этот состав на иконы XVII века, которые в любом музее были бы ценным экспонатом.

Теперь красочный слой на "залакированных" иконах вздулся и повис на "чудо"-лаке, а укрепить изображение едва ли возможно, т.к. он действительно ничего не пропускает и поэтому не удается использовать традиционные в профессиональной реставрации методы напитывания красочного слоя укрепляющими веществами. Потому что когда микропоры закрываются каким-то веществом, то начинают возникать внутренние напряжения между слоями и внутри них. На деле это означает: левкас отстает от доски, краска от левкаса, и образ превращается в кучку трухи. Такое действие по отношению к иконе можно назвать отравлением.

Именно поэтому так опасно натирать чем-либо икону (маслом, чесноком, луком и чем угодно еще). Икона, хоть раз протертая любым веществом, почти наверняка "хроник", а часто и вовсе не поддается укреплению.

Но все же, при давней "традиции" достаточно варварского (хотя и непреднамеренного, не со зла) к ним отношения, иконы очень живучи. Даже при катастрофических изменениях изображение чаще всего не отпадает от доски сразу же, а цепляется до последнего, часто многими годами и десятилетиями, облетая по частям в надежде на помощь. Так, например, часты разрушения на стыках досок или же, наоборот, по середине каждой доски. И вообще, "выбираются" наиболее "напряженные" места - там особенно интенсивно идет разрушение, а все остальное держится сколько может.

Мало того, даже старение материалов идет иконе на пользу. Например, дерево старше 300 лет почти перестает реагировать на изменение влажности, его перестают есть жуки-точильщики.

Смесь мела и клея, которую представляет из себя левкас, с самого начала ведет себя иначе, чем каждое составляющее вещество в отдельности, а через несколько десятилетий он представляет из себя особо прочный, совершенно спаявшийся "монолит".

Яичная темпера, т.е. тоже смесь, но уже из желтка и минерального пигмента, через те же 200-300 лет совершенно "каменеет", а устойчивость ее к внешним воздействиям намного превосходит не только "хлипкий" желток, но и любой из используемых минералов. Однако новые иконы очень уязвимы, по крайней мере несколько лет.

Только олифа, пожалуй, не может ничем похвастаться. Ее прочность уменьшается вместе с потемнением пленки. Кроме того, хотя химически олифа (как и масляные лаки) и не реагирует на воду, но происходит физическое (хотя и очень медленное) набирание воды в микропоры любого покровного слоя. И со временем такое постоянное присутствие воды приводит в нем к химическим реакциям.

Поэтому надо знать и помнить, что иконы (а тем более картины), которые не находятся под стеклом, нельзя протирать - ни сухой, ни мокрой тряпкой или полотенцем. Все это ускоряет распад красочного слоя, особенно если он неприметно для глаз начал шелушиться. А если еще не начал, то непременно будет, т.к. взаимодействует с вредными для себя веществами или повреждается от трения, особенно усердного. Даже после освящения иконы св. воду нужно побыстрее, но осторожно промокнуть чистой мягкой тканью.

К сожалению, типичное явление, которое мы наблюдаем в храме, - когда кто-нибудь берет чистую тряпочку, смачивает ее святой водой или же мыльным раствором, а то и святым маслицем, и начинает старательно протирать иконы по живописи.

...И вот мы видим образа, у которых либо полностью стерт лик, либо нет глаз, либо иных фрагментов. В итоге мы теряем ценнейшие иконы. Заходят люди в храм - и на них уже не смотрят молитвенные старинные лики. Виднеются лишь дыры...

Если показать фотографию таких икон, ничего не говоря, - верующий человек начнет возмущаться кощунствами и глумлением над святыней большевиков.

Надо понимать, что хотя вода и святая, это не отменяет ее физических свойств. Ни в каких богослужебных и учительных книгах не упомянуто применение св. масла "для блеску" и св. воды - в качестве мягкого и безопасного чистящего средства. Максимум, что можно делать - это стряхивать пыль с сохранных икон мягкой толстой кисточкой (например беличьей).

Нужно сказать, что технологически тщательно и правильно (канонически) выполненные иконы лучше "выживают" в любых условиях. Внимание к технологиям живописи, безоговорочное и тщательное, неторопливое исполнение отработанных до мелочей традиционных рецептов продолжалось на Руси вплоть до XVII века. Примерно же с начала XVII века строгое соблюдение традиций уступает некоторое место любопытству, тяге к новизне, быстроте и иным технологическим соблазнам. К XIX веку (о XX просто говорить не хочется) ремесленническая быстрота и сокращения (например, отсутствие паволоки) и тщеславные новшества привели к использованию крайне разнообразных, малопредсказуемых рецептур. Технологически "хорошая" икона ведь отличается от технологически "плохой" не только тем, в каком виде дожила до реставрации, но и насколько легко перенесла реставрационное вмешательство и с какими затруднениями реставрация проходила.

Итак, мы примерно описали здоровую реакцию технологически правильного строения иконы на изменение внешних условий. С живым организмом икону роднит еще и то, что каждая из них приспосабливается к своим конкретным условиям. Ведь сохраняются иконы и в неотапливаемых храмах; выживают, заброшенные в сараях, на колокольнях, чердаках и подвалах, в холодных галереях-гульбищах. Конечно, с потерями, как люди имеют по-разному приобретенные болезни (хронические, профессиональные и т.д.), однако не угрожающие их жизни, если они не запускаются.

Но поскольку икона все же только условно, не совсем как мы, живой организм, то, сумев приспособиться к периодически, регулярно меняющимся условиям (например по сезонам), она бессильна перед любым резким вмешательством в ее существование. Сразу этот организм выказывает свою хрупкость, что упрощенно выглядит так.

Если внести икону из неуютного, неотапливаемого храма, где она пробыла лет 200-300 (даже 50-100) в теплую, сухую комнату, в "разгар" поздней осени и отопительного сезона, то не надо успокаиваться, что тем самым спасли икону. Потому что дерево, максимально влажное, остывшее и имеющее вековую "привычку" пережидать повышенную влажность и холод, резко нагревается и высыхает, уменьшается его объем. Оно трескается, часто разрывает "швы", склейки досок, икона резко коробится, шпонки заклинивает и ими дополнительно рвет иконную доску. Остальные материалы в таком темпе не могут совпасть в своих внутренних изменениях.

Каждый слой изменяется неравномерно и связи между ними сильно ослабляются или вовсе исчезают. Т.е. доска коробится сильно, левкас меньше - появляются трещины и разрывы левкаса, при резком набирании влаги и распрямлении доски (если раньше левкас плавно следовал за ней), и возникает вздутие.

Если икона вдруг попадает в новые для нее условия, с резким перепадом температуры и влажности воздуха, при постоянных сквозняках на ней образуются (и часто - впервые) вздутия разной величины, которые потом, к радости наблюдателя, самопроизвольно исчезают. Но это не счастливое "обновление". Это уже болезнь, эта икона - "хроник", требующая постоянного, особо бережного ухода. Он не очень сложен, но он должен быть, причем самое главное - поддержание стабильности окружающего среды, т.е. постоянные условия хранения.

В их создании очень помогает застекленный киот, который предохраняет икону от сквозняков. Потому что иконы, как и люди, боятся сквозняков, которые приводят к таким разрушениям, что потом их приходится долго и сложно лечить.

* * *

Общеизвестно, что материальная ценность иконы признана многими государствами мира, а для нас, верующих, это особая святыня. Поэтому очень важно, кого и как приглашают реставрировать иконы. Поражает типичная, к сожалению, ситуация, когда почему-то считается, что если, например, благостный муж с окладистой бородой дорого просит за свою работу, то высокая цена и быстрота как бы сами по себе являются "гарантией качества". На самом деле чаще бывает наоборот.

Потому что у человека, допускаемого в храме к реставрации, почти никогда не интересуются наличием аттестации, не спрашивают, где он учился, еще реже - имеет ли рекомендацию известного реставратора (I и высшей категории), а не знакомого батюшки (или - не только батюшки), и вообще о понятии "категории" у реставраторов осведомлен минимум людей.

Реставратор же профессионал, приходящий в храм, обязательно предъявит документ, который указывает на уровень его мастерства. Это выражается в присвоении ему той или иной категории. Реставраторы аттестуются в Министерстве культуры РФ по уровню подготовки и образования. Низшая, третья, категория дает право на самостоятельное укрепление (консервацию) памятников. "Раскрывать" иконы может лишь реставратор не ниже второй категории.

Так что в большинстве случаев получается, что, ничего не зная о пришедшем человеке как специалисте, доверяют порой весьма ценные иконы случайным людям. А что потом?

В результате настоящим специалистам достается тяжелая и неблагодарная работа - реставрация после какого-нибудь "самородка". Все трудности усугубляются, а во многих случаях работа превращается в многолетнюю "штопку" иконы.

Наблюдается и противоположный парадокс, когда храмам передают иконы большой материальной ценности. Необъяснимо ни с какой точки зрения, когда икону, стоящую огромных денег, кладут в дальний угол (кладовку, чердак, колокольню и т.п.), допуская ей пропадать. А потом, как только заходит речь о необходимости реставрационных работ, чтобы сохранить врученное и доверенное, - отказываются или откладывают их, ссылаясь на высокую стоимость: проявляют "бережливость", которая в действительности является беспечностью и бездумностью.

Бывали случаи, когда храм имел ценные старинные иконы, требующие вмешательства специалистов, а их оставляли без внимания, зато заказывали писать новые иконы, и обязательно - "на золоте". Мы даже не касаемся духовного аспекта: как назвать подобное отношение к святыне.

Поэтому когда говорят, что кто-нибудь "свой" подправит икону, т.к. нет реставратора, то это значит чаще всего, что нет бесплатного специалиста. Но нельзя требовать, чтобы каждый верующий профессионал-реставратор бесплатно и постоянно жертвовал свой весьма кропотливый и тяжелый труд. Ведь "трудящийся достоин награды" (Лк.10,7), это его нелегкий хлеб.

Или, например, часто используется прием "поновления", когда икона начинает разрушаться и ее из лучших побуждений "замазывают" (даже нельзя сказать "записывают"). Иногда после этого она становится вульгарно-резких цветов, а лики едва ли не демоническими. Создается впечатление при виде некоторых икон, что по ним или прошлись малярным валиком, или люди впервые решили попробовать себя "в художестве".

В одном храме староста с восхищенной улыбкой показывал работу некоего умельца, который, видимо, не имея понятия о том, что такое "раскрытие" иконы и как оно делается, поверх образа XVI века нарисовал новый, такой яркий! "Вот это реставратор, это я понимаю!" - довольство старосты объяснялось легко: ведь с фотографии смотрел первоначальный образ - темный и разрушенный, а поновленный выглядит не хуже, чем обложка журнала!..

Е. Трубецкой очень точно заметил, что "лики святых в наших древних храмах потемнели единственно потому, что они стали нам чуждыми; копоть на них нарастала частью вследствие нашего невнимания и равнодушия к сохранению святыни, частью вследствие нашего неумения хранить эти памятники" церковного искусства. (Е. Трубецкой. "Философия русского религиозного искусства XVI-XX в.в.". Антология. М, 1993, с. 201. - Прим. ред.)

А между тем напоминание о необходимости правильного и особого ухода за иконами воспринимается как оскорбление, как надругательство над религиозными чувствами, будто такой уход за иконами и их почитание вообще несовместимые вещи.

Бытует мнение, что темный образ - это свято и канонично, поэтому икону нельзя реставрировать. Но этот тезис не имеет под собой никакой основы - ни исторической, ни канонической.

Во-первых, он противоречит догмату VII Вселенского Собора об иконопочитании, гласящему, что поклонение перед образом восходит к тому, к кому оно обращено, а если лика не видно и не разобрать, чей он, то к кому молитвенно обращаться? Молящийся станет представлять себе образ святого, что будет развивать чувственное воображение и может привести к прелести.

Во-вторых, первоначально икона ведь пишется яркими чистыми красками и каждый цвет имеет свое значение, что определяется иконописным каноном.

Живопись прп. Андрея Рублева необыкновенна не только глубиной и одухотворенностью образа, но и гармоничной цветовой гаммой. А под темной олифой никто бы не увидел этих дивных ликов. Но потемнение олифы со временем - это технологические издержки.

Существует еще несколько потрясающих мнении, определяющих обращение с иконой. Допустим, есть особо почитаемый образ Божией Матери. Зачем его реставрировать? Вот мы помолимся - и подождем, пока он обновится. Сам.

Или: "Какие бы действия мы ни производили над иконой - все во благо, если нами руководят благочестивые намерения и чувства". Но только присутствует ли тут страх Божий, боязнь оскорбить или повредить святыню? А ожидание чуда обновления - только ли от высокой религиозности и духовности? Или все же имеют место - и гордыня, и скупость, и самонадеянность, да просто безответственность?

Тут кстати вспомнить, что даже заповедь "непрестанно молитесь" можно исполнять неверно. Неправильно занимаясь Иисусовой молитвой, легко получить душевный вред, впав в прелесть. Вообще всякое доброе дело возможно испортить, если совершать его без рассуждения.

И совсем крайний случай - когда не считают нужным совсем что-либо делать, говоря: "Да все равно все сгорит!" (имея в виду Второе пришествие). Причем эту фразу употребляют, когда дело касается профессиональных обязанностей, а вовсе не личных дел. Какие на это можно найти слова для комментария?

К необъяснимым мнениям относится также убеждение, что "неправославно" покрывать икону лаком - здесь уже проявляется некий, вероучительный момент. Один реставратор принес икону, над которой работал, и сказал: "Только аккуратно, лак еще окончательно не высох". Когда заказчики услышали слово "лак", им едва не стало дурно: "Так вы [реставраторы] иконы еще и лаком покрываете, но это же неправославно!".

Но надо понимать, что назначение любого покровного слоя - защищать живопись, не мешая ее восприятию. Для этого на красочный слой иконы наносится олифа или олифа добавками. А если в олифу добавить любой смолы, то это уже лак. И как с этим увязать суждение о "неправославности" покрытия иконы лаком - совсем неясно.

Да, свеженаписанную икону не всегда возможно покрыть лаком, т.к. большинство современных лаков не годится для свежей яичной темперы (смоляные лаки белеют из-за влаги, содержащейся в яйце), и поскольку желательно, чтобы темпера получала дополнительно какое-то масло, то икону лучше олифить. Но старые иконы покрывать лаком можно, т.к. для реставрации важна обратимость, возможность последующих (увы, почти неизбежных) реставраций с наименьшим травмированием иконы.

Здесь кстати сказать, что сейчас иные иконописцы перешли на твердые лаки, которые необратимы, т.е. нерастворимы ни в чем, их можно только соскребать. Они узнали, что этот лак очень прочный, но не поинтересовались дополнительно его свойствами и тем, что происходит в дальнейшем с иконами после его нанесения.

Также, невнимательно ознакомившись с правилами пользования лаком, иногда покрывают свое произведение неаккуратно, отчего поверхность иконы получается кривой и неровной, с комками и подтеками.

И почему-то не обсуждается - православно это или нет. Равно как и сделать бездарную запись потемневшего, но молитвенно-одухотворенного лика старой иконы, переписав его в "своем понимании". Известен даже грустно-"комичный" случай, когда в одном московском храме "реставраторы-иконописцы" на нимбе у иконы Божией Матери написали теонимограмму Спасителя ("Сущий").

Расскажем еще об одной ситуации, которая, к сожалению, встречается не так уж редко. Она отражает очередное, не менее распространенное, мнение об отношении к иконам. Пригласили реставратора на подворье N-ского монастыря посмотреть иконные доски, зараженные и сильно изъеденные жучком-точильщиком. Необходимо было заделать множество дырочек, на что ушло бы довольно много времени, к тому же требовалось длительное предварительное вымораживание, поскольку иного способа избавиться от жучка практически не существует.

Когда на подворье это услышали, то сказали: "Да ладно, и так будет все нормально. Мы на этой доске собираемся писать покровителей нашего монастыря, так они сами о своей иконе позаботятся".

Но кому нужны иконы - святым или нам? Такой подход к сохранению их ликов - подлинное благочестие в тонах глубочайшего смирения или все же мы видим безразличие к святыне? Как же мы почитаем небожителей, а о физическом состоянии их образов не заботимся, допуская пренебрежение "плотью" иконы? Ведь фотографии дорогих нам людей мы храним бережно. Просто надо помнить, что в подобных случаях возникает необходимость проявить свое старание, любовь к Богу и Его святым.

Мы ведь тоже образ Божий, но, однако, не живем же по принципу: пускай Господь следит за нашим здоровьем, а мы будем вести себя как нам вздумается; наше тело - храм Божий: Господь Сам позаботится о Своем храме! Но нет: мы о своем теле прилежно печемся, знаем, что ему вредно и что полезно, чего нельзя делать, и проявляем рассудительность, тщание в уходе за ним, а лечиться ходим к специалистам, и именно по профилю. Мы же не будем обращаться к окулисту по поводу перелома ноги.

Такая же осмотрительность и попечение обязательны и по отношению к храмовым святыням. Потому что храмы, Богослужение, иконы нужны не Богу, а человеку для Богообщения, как форма его религиозных чувств, веры. Богу же сами по себе иконы не требуются. Поэтому нельзя говорить - пусть Бог, Божия Матерь, святые сами сохраняют свои иконы. Давайте представим себя лицом к лицу с Тем, Кому на самом деле обращено это "пусть", и тогда все встанет на свои места.

Да, святые понуждаются иногда сами заботиться о своих иконах, когда кощунственное небрежение людей верующих попирает благодать, пребывающую с их образами.

Вспомним хотя бы историю обретения иконы Божией Матери "Утоли моя печали", когда Царица Небесная повелела больной женщине поклониться именно тому образу, который ей был показан во сне, сказав, где его искать. В том храме его нашли среди запыленных икон на колокольне. Пресвятая Богородица прославила Свой лик многоразличными чудесами, чтобы научить, помимо прочего, верующих относиться к святыне должным образом.

А "Державную" икону Божией Матери, по Ее указанию, нашли после долгих поисков в подвале, среди старых досок, имевшую на себе многолетний слой пыли.

Или же возьмем историю, связанную с иконой "Скоропослушница". Афонский инок был наказан за то, что коптил Ее лик чадящей лучиной. По Своему милосердию. Святая Дева вначале гласом от иконы предупредила его не делать так, а когда тот продолжал ходить мимо нее с коптящей лучиной, Она его обличила: "Долго ли тебе так беспечно и так бесстыдно коптить Мой образ?!" И при этих словах инок потерял зрение, которое было возвращено ему после раскаяния. Об этом узнала вся братия монастыря, и икону почтили должным образом, а впоследствии в ее честь устроили храм.

И таких историй немало. Неужели мы хотим, чтобы такие знамения были явлены и нам? Но подобные примеры и последующее прославление икон чудесами служат красноречивым напоминанием всем о необходимости благоговейно чтить и сохранять священные изображения. По Своему смирению Господь и святые не наказывают нас за каждый случай небрежения, но ожидают, что мы все же извлечем уроки из бывших некогда случаев.

Увы, способам повредить иконы, не ведая того, несть числа. Видимая всеми проблема в действующих храмах и часовнях - безобразные следы губной помады на священных изображениях. Безусловно, иконе вредит, когда к ней прикладываются накрашенными губами. Но также вредно, когда и ненакрашенными ее усердно зацеловывают. Прикладываться же к иконам нужно благоговейно, легко прикасаясь губами (ни в коем случае не к ликам), со страхом и трепетом, не допуская никакого фамильярного или несдержанного обращения со святыней.

Еще можно видеть, как нередко подсвечники ставят очень близко к иконам, и горящие свечи разбрызгивают на них

мельчайшие капельки парафина или воска, образующих со временем приличный налет. Встречаются случаи, когда свечи прилепляют прямо на лик чтимой иконы при выносе ее на крестный ход.

Не надо удалять такой налет скребочком или ножиком с незащищенных стеклом икон! Необходимо консультироваться у специалиста в каждом отдельном случае, чтобы не нанести ущерба иконе. Как и люди, все иконы разные, и нельзя дать один универсальный совет даже в похожих ситуациях.

Помимо этого, близость подсвечника с горящими свечами вредна и потому, что создает перепад температур, а также по причине остающихся на образе ожогов от падающих на него свечей. Поэтому ясно, почему так опасны и висячие подсвечники.

Иконы можно портить и иным способом. Например, когда моют храм "по-морскому", выливая на пол очень много воды и не обращая внимания, что тем временем по застекленным иконам стекает конденсат (обильные капли воды): не висит, а именно стекает - настолько высокая влажность стоит в храме. И не стоит после удивляться, что у недавно подновленного иконостаса даже позолота отворачивается чешуей - как новая, так и старая.

К великому сожалению, мало кто пытается всерьез узнать, как нужно заботиться об иконах. Ссылаются - не у кого, мол. А может быть в большинстве случаев просто нет желания проконсультироваться у специалистов из многочисленных реставрационных центров?

В вечерних молитвах мы обращаемся к Богу с сердечным воздыханием: "Что Ти принесу, или что Ти воздам.,.", а когда реально можно что-то сделать для сохранения святыни, находится множество привычных отговорок, уже частично названных нами.

Никто не будет спорить, что на врача надо учиться, а тем более никто не ляжет под нож талантливого самоучки. Точно так же надо обучаться и обращению с иконами, нельзя отдавать их "лечить" непрофессионалам.

Ведь кроме вреда, причиняемого иконе, налицо возможность серьезной опасности для самого "любителя пореставрировать": во-первых, легко отравиться, не зная точно свойств растворителей и других химических веществ, с которыми приходится работать; во-вторых, испортив, наконец, ценную (вообще или для кого-то) икону, можно попасть в юридически неприятную историю.

Однако на практике нередко наблюдаем, что могут попросить "пореставрировать иконочку" любого человека из художественной или околохудожественной, а то и самой неожиданной, среды. И многие берутся же за это! А между тем художники, к которым так любят обращаться, ничего не знают о реставрации, даже если считают себя вправе подрабатывать таким образом.

Известен случай, когда с этим предложением обратились к человеку, занимающемуся "архитектурной реставрацией". Это он делал на уровне строительного прораба - руководил стройкой по восстановлению храма. Но прозвучало слово "реставрация" - причем неважно какого профиля. Хорошо, что человек оказался далек от представлений о том, как это делается, и не стал пробовать.

Надо знать, что даже художественные произведения (картины), написанные маслом, реставрируются совсем иначе, чем иконы. Реставрация по металлу, деревянной скульптуре, а тем более архитектурная - совсем разные области. Не будет же хирург-стоматолог делать операцию на мозге, только потому, что он хирург.

Но вопреки всему бытует мнение, что "был бы человек церковный - все остальное приложится"; мол, раз он верующий, то уже имеет право реставрировать иконы, всё у него получится как надо - само собой, "по наитию".

А ведь совершать даже крестное знамение каждого когда-то учили, однако многие до сих пор крестятся неправильно или небрежно, хотя "како полагати крестное знамение" описано в Псалтири и Законе Божием, а также в многочисленных брошюрах для новоначальных. Вспомним еще, что и основам веры - катехизису, поведению в храме мы тоже научаемся, и это считается естественным. Никто не ожидает, что с Крещением у человека сразу откроется совершенное знание о духовной и обрядовой стороне веры. Напротив того, некоторые люди так и остаются со всевозможными предрассудками на всю жизнь, порой считая соблюдение разных суеверий едва ли не важнее Таинств.

О том, что недостаточно быть просто верующим - и все будет получаться правильно само собой, свидетельствует следующий, просто вопиющий, случай, происшедший от бесстрашного невежества и безответственности. Мы приводим этот единичный пример и надеемся, что он заставит относиться с рассуждением и осмотрительностью, со страхом Божиим ко всему, что касается святыни.

В один из храмов города NN принесли довольно большую (около метра длиной) икону "Тайной вечери", написанную маслом. Причем не "живоподобную" картину, а именно иконное изображение в стиле XVII-XVIII века. Жертвователей поблагодарили, а икону пока куда-то положили.

Некоторое время спустя одна женщина, работающая в этом храме, зашла по делам в подсобное помещение, где как раз сортировали и рубили мясо, закупленное впрок для трапезной. Она обратила внимание на то, что на доске, подложенной под куски мяса, вроде бы что-то нарисовано. Отодвинула один кусок в сторону - и ахнула: там лики, нимбы. Это оказалась икона "Тайной вечери". Сейчас она находится в достойном месте, ждет реставрации. Но остается вопрос - как могла икона попасть в столь "неподобное" место?

А наверное, кто-то просто "ничего такого не хотел", "не подумал". Но вспомним, что если за слова мы дадим ответ Богу, то как быть с делами, которые редкий безбожник, не то что "не подумав", а и подумав, не сделает?

А вот случай из того же ряда бездумного отношения к священным изображениям, но, к несчастью, встречающийся в практике чаще. Одна бабушка чистила посеребренный (вернее, бывший некогда таковым) оклад иконы Божией Матери пастой ГОИ. Дошла до лика Богородицы. И ничтоже сумняшеся, наложила на тряпочку эту пасту, потерла - на тряпочке осталась половина лика Пресвятой Девы, а крошки сия раба Божия стряхнула на пол. Случайно увидевший это реставратор в отчаянии смог лишь произнести: "Что вы наделали?!" И услышал потрясающий ответ: "А что? Зато посветлее стала!"

Ужасает то, что эта бабушка не только не смутилась и не задумалась над своим кощунственным обращением со святыней, но даже не постаралась понять, за что ей пеняют, а тем более раскаяться.

И ведь немало людей, подобным образом губящих иконы, но которым невозможно сделать замечание - настолько они уверены в своей правоте, что глубоко оскорбляются - как это смеют останавливать их благочестивый порыв? Как же донести до этих людей смысл их действий?!

А еще иногда у кого-то возникает желание сделать стоящую в храме икону покрасивее. У иных умельцев существует множество способов заставить образ блестеть, их фантазия неистощима. Одна женщина, ни с кем не посоветовавшись и не благословившись у настоятеля собора, взяла опять-таки тряпочку, окунула ее в паркетный лак и начала покрывать им иконы XVII века. Ее увидели и остановили, но иконы четыре она все же обработала.

Этот лак потек, потом потемнел, на него налипла пыль и ликов стало не видно. Но самое главное в том, что это "деяние" уже невозможно исправить, т.к. паркетный лак относится к необратимым веществам, которые удаляются не иначе, как с красочным слоем. Другими словами, его можно только соскоблить, то есть икона будет окончательно испорчена. Но простительно ли губить небрежением и легкомыслием то, что создавалось в великих духовных трудах и непрестанной молитве?

Незнание и непонимание сложности процесса реставрации, увы, довольно распространено. Одна женщина-реставратор пришла к батюшке взять икону для работы. Он ей отвечает: "Да что там делать, я сам отреставрирую, смотри". И, намочив ватку спиртом, стал тереть по полю иконы - и... вся краска оказалась на вате. Слава Богу, увидев это, батюшка сразу остановился. - "Ну, в общем, на, делай".

А неплохо бы помнить, что даже священный сан сам по себе, автоматически, не приносит умения во всем разбираться и заниматься любой деятельностью на профессиональном уровне, "по озарению". Поэтому даже порядку священнослужения, основам Устава ставленник должен обучаться. И для любого пастыря все-таки желательно богословское образование, хотя бы семинарское, потому что ему более других нужно быть готовым дать ответ всякому, кто потребует отчета в нашем уповании (1Пет.3,15).

Желательно было бы ввести в семинарское обучение и курс по учету и хранению церковных ценностей, который преподавали бы специалисты, как это делается в Православном Свято-Тихоновском Богословском институте. Тогда бы священник знал, и кого можно допускать к реставрации, и специфику этой работы.

Из-за непонимания важности профессионализма при работе с иконами у ряда церковных людей существует предубеждение против "музейщиков": мол, они неверующие, им неизвестно истинное назначение икон, где им нас понять!

И с таким настроем приходят брать у музеев иконы. На самом же деле многие "эти музейщики" все понимают и относятся к иконе с любовью, пусть даже если они видят в ней лишь историческую ценность (кстати, а что мешает увидеть это в иконе и нам, православным? Ведь данный аспект неотъемлем от многих образов).

И часто эти люди бывают рады, когда иконы попадают в заботливые руки; когда работники музеев, "вынянькивающие" те или иные иконы, отдают их и надеются, что не пойдет насмарку многолетний труд по лечению, что им будет хорошо на новом месте и они смогут еще долго дарить себя множеству людей. Но, к сожалению, вместо этого наблюдают, как передаваемые из года в год иконы гибнут или серьезно повреждаются, как становятся "хрониками" ранее здоровые - и всё это исключительно из-за небрежного обращения с ними и вопиющего невежества.

Так что можно понять этих людей, еще нецерковных, но "присматривающихся" к Церкви, которые, видя все это, приходят в ужас и перестают доверять церковному обществу. Они ведь еще не знают и не понимают, что такое на самом деле Церковь. Но при первом знакомстве с нами, верующими, они судят по нам и нашему поведению и о Церкви.

И, между прочим, музейные работники, реставраторы часто с большими усилиями, спасали иконы при Советской власти. В 70-е годы из Сольвычегодска реставрационный центр должен был получить партию икон строгановского письма. Но их почему-то не присылали. И тогда в феврале работники центра поехали за иконами сами, полагая, что может потребоваться их помощь, например по паковке и т.п. И вот они приехали туда.

Музей в Сольвычегодске располагался в закрытом храме, в котором не было отопления. Иконы покрылись таким слоем инея, что невозможно было понять сюжеты, пока их немного не расчистили рукой.

Сама директор музея сидела, конечно, в теплом кабинете. Оказалось, что она старая комсомолка, которая эти иконы когда-то сжигала. И теперь продолжает, уже в новом качестве, их уничтожать, хотя и другим образом, и поэтому не собиралась их высылать - может быть, считая, что про них забудут.

Реставраторы, хотя и были нормальными светскими людьми, не захотели оставить в таких условиях иконы и собрались вывезти их сами. И попали прямо-таки в детективную историю. Директриса музея была в хороших отношениях с администрацией города и милицией, так что на мосту, через который должна была проезжать машина с иконами, за ночь заменили знак "ограничитель груза". Мол, уже начало марта и нельзя переправляться на такой, как у них, машине через реку.

И запакованные сырые иконы пришлось оставить до весны под честное слово, что весной их переправят на пароме. Но их так и не прислали. Только к концу года привезли их в Москву, уже все в плесени. В итоге иконы пришлось реставрировать 15 лет, но их все же спасли.

* * *

В этой связи хотелось бы затронуть одну из серьезнейших на сегодня проблем - подготовку храмов к принятию икон из музейных фондов (а также и иных поступлений).

Довольно часто встречается ситуация, когда из храма приходят в музей - и теряются: забрать хочется все. И берут - не зная, в какой сохранности иконы, подходят ли они к их храму по размеру, по стилю, не задумываясь, куда их поставить.

Некоторые верующие подспудно хотят таким образом взять своего рода "реванш": "Нас в свое время ограбили, а теперь мы этим коммунистам покажем", а в результате страдают иконы. Потому что их приносят и... складывают штабелями в угол, а то и на чердак. Там они долго [или не очень] лежат, отсыревают, вздуваются - и в таком виде отдают иконы реставраторам. Если отдают.

Но какая разница, от чего икона пропадет - сгноит ли ее старый коммунист из принципа, или погубит безответственно-легкомысленное - но ведь благонамеренное! - обращение с нею уже в храме. Разве нам всем не знакомы слова: "По плодам их узнаете их" (Мф.7,16)? Каковы же плоды такой благонамеренности?

Со стороны церковных людей, бывает, раздаются реплики: "Это наша икона, мы имеем право ею пользоваться, и не вмешивайтесь в наши дела с вашими правилами". Из-за такого подхода очень часто профессиональный реставратор или хранитель при храме - вроде уборщицы или плотника, выполняющий указания батюшки. Соответственно - оплата его труда и вес его мнений и советов. Из-за подобного отношения многие специалисты не желают связывать свою профессиональную деятельность с храмом или бывают вынуждены уйти из него. Дело не только в заработке, но и в том, что человек видит ненужность и бесполезность своих усилий.

Поэтому лучше тщательно выбрать для этой должности компетентного человека, чтобы в дальнейшем ему доверять и прислушиваться к его профессиональным советам, не считая это зазорным для себя. Противоположное, привычное для многих, поведение просто убыточно для любого храма.

К сожалению, часто присутствует именно такой акцент: "Мы имеем право пользоваться иконами". Но кто же послужит им - как служат они нам, кто позаботится об их сохранности? Разве мы не имеем никаких обязательств? Говоря подобные слова, вспоминает ли кто-нибудь о том, что через икону происходит молитвенное общение с Вышним миром, что сама икона - дар Небес. И этот дар дан не только для нас. Мы владеем сокровищем - не только для себя. Как и само Православие - дано не только для одного какого-то народа.

Иконы благовествуют о Царстве Божием, вере и святости всему миру, всем ищущим Бога и готовым откликнуться на Его зов. При виде ликов, вобравших в себя молитвы многих поколений - "намоленных икон", - чьи-то души прозревают для горнего мира. Но не потому ли мы не ценим это богатство веры, что оно досталось нам туне и щедро: у нас множество священных изображений?

Дар требует его благоговейного хранения. И то, что мы просто к нему привыкли и не замечаем, свидетельствует о нашем нечувствии и толстокожести. Но не боимся ли мы своего небрежения?

Поэтому прежде чем причт храма возьмет иконы из музейных фондов, он должен подготовиться к их принятию. Каким образом? Некоторые рекомендации мы приводим в главе "Как правильно сохранять иконы".

А пока только скажем, что нужно оборудовать ризницу - чистую, сухую; сделать полки, где иконы будут аккуратно храниться. Идеально - когда в храме точно знают: сюда надо поставить икону таких размеров, в тот угол - таких, нужен определенный набор праздничных аналойных икон. Служители храма должны твердо усвоить элементарные правила ухода за ними, что можно и что нельзя делать - как сохранять и заботиться о них, а не как "чистить и дорисовывать".

Если же в храме полностью есть иконостас, повсюду стоят иконы, а в него еще передают образа размером 2x1 м или больше, которые некуда ставить - куда их денут? Опять-таки сложат где-то в углу.

Нельзя иконы брать необдуманно - пока дают! - иначе они пропадут. Потому что икона привыкает к тем условиям, в которых долго находится. Как мы уже говорили, она адаптируется к сезонным колебаниям окружающей среды.

Таким образом становится понятна суть проблемы, когда икону передают храму на постоянное или временное (как в случае с чтимыми) хранение. Она находилась почти в идеальных условиях: или в экспозиции, или в фондовом помещении. Фондовые условия лучше экспозиционных, потому что там постоянная температура и влажность, почти нет людей, их дыхания. В такой обстановке икона пребывает 20, 30, а то и 50 лет. Она там уже прижилась. А потом ее забирают, происходит резкая смена условий, и икона разрушается, будучи не в состоянии "акклиматизироваться". От небрежного хранения становится "хроником" даже здоровая икона. И надо еще учитывать, что при этом ее протирают, чистят, звонко целуют... А потом приходится заменять бумажной.

* * *

Сейчас музеи бедствуют, реставрационные мастерские сокращаются. Но Церковь нуждается в своих мастерских, при финансировании от епархий, чтобы туда свозились иконы, требующие реставрации. Имеются в виду мастерские с профессиональными кадрами, а не те случайные собрания любителей, которые так распространены сейчас при храмах и монастырях.

Пока же каждый настоятель вынужден решать все проблемы реставрации самостоятельно. К счастью, есть отрадные примеры разумного их решения, когда проявляются рассудительность и знание дела.

Хочется сказать теплые слова в адрес Владыки Новгородского и Старорусского Льва, в епархии которого находится много древних святынь и, одновременно, историко-художественных памятников. Там ответственно и взвешенно принимаются решения по важным реставрационным вопросам и делается все возможное для сохранения храмов и икон. Одним из таких примеров может служить действующий Софийский собор.

Вот другой пример, довольно яркий. Успенский собор Ростовского кремля (Ярославской области) закрыли в 1936 г. и превратили в склад сельскохозяйственных химикатов. Система дренажа собора и соборной площади была ликвидирована, сток воды в сторону озера прекратился. Вода в соборе стояла на высоте около метра от пола. У собора был разрушен пол, отсырели стены, текла крыша; его не проветривали и не отапливали. В таком виде его передали Церкви. Восстанавливать собор поручили о.Р.

Что делать? Требуются большие средства. Епархия помочь не может, музей тоже. Тут потребовалось немалое упование на Бога и поиски квалифицированной помощи. И Господь в этом помог. Из отдела охраны памятников культуры предложили прислать бесплатно группу студентов-реставраторов из Православного Свято-Тихоновского Богословского института. Когда студенты приехали туда в первый раз и увидели, что там творится, то впечатление у них было жуткое. Собор превратился буквально в живую гробницу для икон. С них свисала просто тропическая растительность - плесень росла кудрями, так что не было видно даже изображений. Все иконы шелушились мелкой чешуей, которая была готова упасть в любой момент. Иконостас в соборе стоит огромный, также есть иконы по столбам; образа размером 2x2 м - еще небольшие для него.

В течение шести лет, после восстановления дренажной системы, путем регулярного правильно организованного проветривания о.Р. настолько сумел просушить храм, что специалисты-микологи (изучающие плесень и микрогрибы) оценивают состояние собора как стабилизировавшееся, уже начинается его полная просушка.

Студенты туда приезжают ежегодно. О них о.Р. заботится тоже - оплачивает проезд, обеспечивает жильем, питанием и материалами на время практики. К слову сказать, что иные настоятели об этом нисколько не беспокоятся, когда к ним так же приезжают практиканты. В одном приходе их поселили в чердачной кладовке на весь месяц практики. Между тем студенты бесплатно выполняют такие работы, стоимость которых оценивается в несколько десятков тысяч рублей.

Кстати, хотелось бы сказать о том, как работают студенты кафедры реставрации икон Православного Свято-Тихоновского Богословского института в течение года и на практике. Делают они это квалифицированно, в отличие от приходящих в храм самоучек.

В институте собирается реставрационный совет, состоящий из лучших специалистов первой и высшей категорий, иногда до 10 человек, а то и больше, работающие в главных музеях и разных реставрационных центрах. Анализируется состояние каждой иконы, намечается индивидуальный план работы. В дальнейшем совет собирается для контроля над процессом реставрации, все тщательно обсуждается, даются дополнительные рекомендации. Бывает, что за год проходит до 27 таких советов. Между ними за студентами наблюдают и помогают преподаватели института - профессионалы высшей категории. Уже после 1-го курса студенты владеют методикой консервации иконы, т.е. могут грамотно остановить дальнейший процесс ее разрушения.

Студенты старших курсов выполняют серьезную профессиональную работу, сложную и кропотливую, снимают позднейшие записи и раскрывают авторскую живопись. Отношение к ним членов реставрационного совета самое серьезное - как к своим младшим коллегам, и они высокого мнения о их подготовке и качестве работы.

Особенно ценно то, что имеет место передача традиций - живого опыта. Профессионалы-реставраторы не только не утаивают своих секретов, но с готовностью делятся своими наработками.

Кроме реставраторов высшей категории на кафедре преподают специалисты-технологи, химики, климатологи, энтомологи, микологи. Общеинститутская программа также дает серьезное изучение основных богословских дисциплин. Церковь имеет возможность получить заинтересованных, верующих профессионалов.

Кафедра реставрации икон и была создана для подготовки таких людей в помощь священникам, чтобы помогать им решать проблемы по сохранению храмового имущества.




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.