Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ПОКАЗАНИЯ АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВИЧА ДОМБРОВСКОГО



 

 

 

Приехал в Москву 5 или 6 октября, в дороге познакомился с Леонтием Хлебныйским. После отступления Красной Армии с Украины я решил ехать в Москву в надежде найти более или менее подходящую работу. С Хлебныйским я раньше знаком не был. В дороге мы познакомились с сестрой милосердия Ратниковой, которая, на нашу заботу, где бы остановиться в Москве, предложила остановиться у нее.

Вместе с нами ехал некто Ефим, фамилии которого не знаю, маленького роста, в военной форме, шатен, с подстриженными усиками, который по дороге с вокзала дал мне бланки 46‑й Стрелковой дивизии, отчасти с готовым на мое имя текстом, отчасти еще не заполненные, но с печатями бланки. На мой вопрос о том, зачем дает мне эти бланки, Ефим заявил, что они мне пригодятся. Когда Ефим успел напечатать бланки на мое имя, я не знаю.

На квартире Ратниковых мы с Хлебныйским стали жить одновременно в день приезда в Москву. Жили мы без прописки, не зная о том, что прописываться необходимо. У меня, должно быть, было свыше шестнадцати тысяч рублей, из которых две тысячи я получил от Хлебныйского по моей о том просьбе. С Украины я привез с собой около двадцати пяти тысяч; таким образом, я за время жительства в Москве израсходовал около одиннадцати тысяч рублей.

Ко мне лично на квартиру никто не приходил, и я ни у кого не был, так как и мне не у кого было бывать. К Хлебныйскому заходили какие‑то трое мужчин, имен и фамилий которых не знаю. Я все собирался ехать на фронт, но Хлебныйский удерживал меня, обещая поехать вместе со мною по получении причитающегося ему за несколько месяцев жалованья. Хлебныйский часто уходил из дому, но, куда и к кому он ходил, я не знаю. У Хлебныйского я видел много денег, но не интересовался их происхождением. Я чувствую свою вину, что, будучи коммунистом, я в течение месяца жил в Москве и не явился для регистрации в партию и к воинским властям, и искренно раскаиваюсь в этом своем проступке, но думал его исправить поездкой на фронт.

Александр Петрович Домбровский

В 46‑й Стрелковой дивизии я никогда не служил.

Домбровский

В предъявленном мне мужчине, изображенном на фотографических карточках (предъявлены карточки Казимира Ковалевича), узнаю Ефима, давшего мне бланки 46‑й Стрелковой дивизии. Я коммунист и имею партийный билет Мелитопольского комитета № 161 настоящий. Надпись на нем о регистрации от 14 августа с. г. комячейки штаба 46‑й дивизии сделана мною. Почему я сделал эту надпись – объяснить не могу.

Домбровский

 

 

По дороге из Киева в Москву, приблизительно в окрестностях Бахмача или Конотопа, я познакомился с Хлебныйским. В дороге он дал мне около восемнадцати тысяч рублей разновременно и в Москве еще две тысячи. Хлебныйский говорил мне, что в Москве есть организация из 25 или более человек, что у этой организации есть большие деньги и он может меня с нею познакомить. Два или три раза я был с Хлебныйским в каком‑то переулке за Красными Воротами, но не помню ни названия переулка, ни номера дома, ни фамилии квартирохозяина. Хозяина называли Иван Моисеевич или Матвеевич, по кажется, что Моисеевич. К Хлебныйскому приходил Федя, мужчина лет 26‑ти, выше среднего роста, темный блондин или шатен, с бритым продолговатым лицом, одетый в черное пальто летнее, доходящее чуть пониже колен, в серой барашковой шапке. Тот же Федя бывал и у Ивана Моисеевича. Бывал еще у Хлебныйского мужчина лет 30‑ти, среднего роста, худощавый, светло‑русый, еврейский тип лица, в шинели и фуражке коричневого цвета. Федя был у нас приблизительно пять раз, а второй – раза 3–4. Третий приходил еще к нам, около 24‑х лет, среднего роста, брюнет, бритый, с подстриженными усами, крепкого телосложения, одетый в кожаную куртку, в сапогах. На собраниях у Ивана Моисеевича кроме Феди я приметил еще мужчину лет 27‑ми с ярко‑рыжими волосами, востроносый, производивший впечатление старшего в собрании. Иван Моисеевич состоит, кажется, председателем домового комитета дома, в котором проживает. Надпись на партийном билете об его регистрации сделал мне некий Израиль Фридман по моей о том просьбе. Этого Фридмана знает Хлебныйский и я отчасти – по Крыму.

А. Домбровский

 

Признаюсь, что я скрыл, что бланки я получил от Г. Голубовского, потому что не хотел его впутать в грязную историю. Точное количество бланков, полученных мною от Г. Голубовского, я не помню, но кажется, что было их около десяти, все эти бланки были с печатью 46‑й дивизии. Кроме этого он назвал фамилии, нужные для подписи, также дал мандат, заполненный уже для образца. Голубовский мне бланки, собственно говоря, не продал, но одолжил у меня около пяти тысяч рублей. Часть бланков я получал от Г. Голубовского в дороге, когда с ним ехал в вагоне, а часть получил здесь, в Москве. Я Голубовскому не говорил, для какой цели я беру эти бланки, хотя он и спрашивал меня, для чего я беру столько.

6. XI – 19 года. Домбровский

 

Я должен добавить, что я жил под фамилией Барановский Саша; я бывал несколько раз с Дядей Ваней, то есть Хлебныйским, у Г. Голубовского.

А. Домбровский

 

Пять бланков военно‑политического комиссара 46‑й Стрелковой дивизии с печатями я похитил у Голубовского на квартире.

Домбровский

 

Дополнительно показываю, что 25 сентября с. г., в день взрыва на Леонтьевском переулке, я был в театре (во 2‑й студии) с Хлебныйским (Дядя Ваня), Ратниковым, Виленской и, кажется, также Голубовским, и перед последним действием мы с Хлебныйским вышли из зрительного зала в фойе и пили кофе, где мы дожидались Ратниковых и Виленскую. Вместе с ними отправились домой на 1‑й Троицкий переулок, номер дома 5. Когда входили в квартиру, мы услышали какой‑то взрыв, но, что он означал, я не знал. Насколько мне известно, есть кроме меня еще один Саша – Барановский, который участвовал во взрыве. Говорили мне это члены группы анархистов подполья, но, кто именно, не могу сейчас вспомнить.

9. XI – 19 А. Домбровский

 

Прошу внести поправку. Что касается моих предыдущих показаний, будучи очень взволнованным, я перепутал некоторые подробности в своих показаниях. Я раньше говорил о том, что ходил куда‑то на собрание подпольных анархистов, но теперь я вижу, что я перепутал, никуда на собрание каких бы то ни было анархистов я не ходил (ни подпольных, ни легальных). Отрицаю также и то, что я одолжил Г. Голубовскому деньги; последний у меня никогда денег не просил, а также я ему не давал.

27. XI – 19 года А. Домбровский

 

Голубовский дал мне около десятка бланков, так как я собирался ехать на Украину. Кроме того, я без его ведома взял у него штук пять бланков. Я часть их передал Хлебныйскому, часть их была возвращена в напечатанном виде. Квартиру в Троицком переулке нам указал Голубовский, и мы прямо проехали с вокзала туда. На других квартирах я не жил. Заходил я в гости к Голубовскому и в гостиницу «Луна» и к Воле.

За месяц, что мы прожили вместе, Дядя Ваня уезжал в Нижний, потом еще куда‑то недалеко, под Москвой, на дачу на несколько дней. Он намеками дал мне понять, что Леонтьевский переулок – дело рук его организации. Я был очень поражен этим и звал его бросить все и ехать на Украину; он соглашался, но упорно уговаривал подождать 7‑го, Октябрьских торжеств. Наконец я сообразил, что на 7 ноября[267]назначен взрыв Октябрьских торжеств, и тогда я решил во что бы то ни стало уехать. Но я, приняв это решение, не думал идти заявить о готовящихся событиях в ЦК партии. Я коммунист с 1918 года, но в подпольной организации социал‑демократов работал с 1914 года. К нам на квартиру из товарищей Дяди Вани приходили Федя (сидит в МЧК под фамилией Николаева), Восходов; насколько мне помнится, опознаю по предъявленной карточке Шестеркина, приходившего один раз.

Лавриненко приходил к Ратникову.

Тратили мы на стол около тысячи рублей в день. На костюм я истратил тысяч семь. Других больших трат у меня не было, а куда истратил, кому давал и сколько вообще было денег у Хлебныйского, не знаю и не видал. Узнав из намеков или почувствовав инстинктивно, что 7‑го готовится что‑то недоброе, я думал заявить ЦК, но так как я не предполагал, что это так кошмарно, или я просто сомневался, что это может произойти, я решил, не заявляя, поехать прямо в тыл Деникина, для подпольной работы.

А. Домбровский

 




Поиск по сайту:

©2015-2020 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.