Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Глава 2. Закон Свободы 4 страница



А потом я увидел глаза Копии. И мне понравилось то, что я в них увидел.

Капитану «Долга» было все равно, двинется ли моя рука в обратном направлении, вскрывая ему брюшную стенку или останется там, где находится сейчас. Копия откровенно любовался идеальным разрезом, располовинившим его оружие.

— А я думал, что это сказки про самурайский меч, которым япошка во время второй мировой пулеметный ствол разрубил, — сказал Копия.

Я подобрал с земли укороченный АКС «мутанта» и вложил «Бритву» обратно в ножны. Из фразы Копии я понял только что-то про пулемет, остальное мне было пока недоступно.

— Разгрузку на землю, — сказал я, передергивая затвор и направляя автомат в живот капитана. — И не дергаться.

Копия улыбнулся, но перечить не стал.

Разгрузка, которую Копия не успел снять вернувшись из дозора, шлепнулась на землю, словно набитая икрой жирная жаба.

Продолжая держать Копию на прицеле, я с неожиданной для себя сноровкой обыскал карманы «мутанта», разжившись парой гранат, четырьмя снаряженными магазинами к автомату, стандартной армейской аптечкой, набором для выживания, наладонником и десятком высококалорийных белково-углеводных батончиков импортного производства.

— Ишь ты, запасливый хомяк, — хмыкнул Копия.

Похоже, ситуация здорово его веселила. Или нервировала. Или и то и другое вместе.

— Хотя ясно дело, обычной армейской пайкой такую тушу не прокормишь. Очнется — надо будет поинтересоваться на что и у кого он все это выменял. Или прикупил, — добавил капитан, увидя, как я достаю из кармана «мутанта» пачку цветной резаной бумаги с изображениями знакомой мне головы.

Сухая бумага могла подойти для растопки костра, поэтому ее я тоже сунул в карман куртки, где уже имелась стопка аналогичных бумажек. Потом соразмерил плечи «мутанта» со своими и с сожалением отказался от мысли переодеться в его костюм — с такой маскировкой мой план имел бы гораздо больше шансов на успех.

— И как ты собрался отсюда сваливать, дружок? — участливо спросил Копия, забрасывая обрезки «Винтореза» в мусорный контейнер. — Через пять минут полковник обеспокоится отсутствием связи и придет тебе закономерный конец, упокой тебя Зона.

— А не боишься, что она быстрее тебя упокоит?

Прогресс был налицо — произносить слова становилось все легче и легче. Как и думать, кстати. Вот план созрел, например, как покинуть не в меру гостеприимную базу «Долга». Дьявол его знает, удастся-не удастся, но что-то делать всяко лучше, чем стоять у бетонной стенки, готовясь обновить плохо замытое пятно.

— Так все там будем рано или поздно, — пожал квадратными плечами Копия. — И какая разница чуть раньше или чуть позже?

— Есть разница, — сказал я. — Мне к Директору надо.

Копия прищурился.

— К Директору? Тебе? А за каким хреном?

— Воля умирающего.

— Понятно.

Копия почесал небритый подбородок.

— Из-за этого тебя Петренко в расход списал?

Все сходилось. Ведь именно после моих слов о Директоре на физиономии полковника появился тот же зловещий прищур, похожий на две амбразуры дота, что сейчас был на лице капитана. И приказ о моем расстреле прозвучал сразу после них же.

Я кивнул.

— Что ж, может он и прав по-своему, — задумчиво протянул Копия. — Центр Зоны лучше не тревожить. Только по-моему все равно это неправильно, чтобы трехнутого Зоной человека не разобравшись в расход пускать. Может, это у него глюк такой. Но глюк-не глюк, а уважаю, — подвел итог своим раздумьям капитан. — За то, что цель у тебя есть. Конкретная. И настоящая. Чего нет у большинства здесь.

Он неопределенно кивнул в сторону стены пищеблока.

— Потому, думаю, что свезло тебе сегодня, парень, во второй раз. А на будущее запомни — «долговца» автоматом не напугать и на мякине не провести. Ты не иначе решил, что сейчас меня за руль посадишь, а сам под «торпедой» с автоматом скукожишься и этакой комбинацией мы через пост проедем.

Я удивился — Копия определенно умел читать мысли.

— В чем-то ты прав, а в чем-то — не очень. Например не учел ты, что на посту дежурный обязан в кабину заглядывать. Именно для предотвращения таких комбинаций. Потому придется тебе мне довериться. Вывезу я тебя в Зону, а там уж молись тому, кого помнишь. Или сам себе бога придумай — в Зоне порой придуманные сущности во плоти проявляются.

Наверно, на моем лице отразились сомнения, потому, что Копия презрительно фыркнул.

— Не веришь? Слова «долговца» для тебя недостаточно?

Мне было недостаточно, но особо выбирать не приходилось. Тем более, что капитан достал из кармана свой наладонник, поднес его ко рту и буркнул в микрофон: «Задание выполнено, товарищ полковник».

— Если что, я гранаты взорву, — пообещал я, подбирая с земли разгрузку капитана и одевая ее на себя.

— Взорви, — разрешил Копия. — Но сначала давай-ка, помоги друга-товарища в контейнер закинуть. А то очнется, разорется раньше времени и всю мазу тебе испортит.

Я не успел оглянуться, как «друг-товарищ» был спеленут словно младенец таким же шнуром, каким был только что связан я, а во рту у него оказался специальный кляп, фиксируемый на затыке ремешком на «липучке».

Несколько удивленный таким поворотом событий, я, ухватив «мутанта» за ноги, помог капитану закинуть неподвижное тело в контейнер.

— Хорошо ты его приложил, — сказал Копия. — А теперь давай следом за ним полезай. И чтоб не звука. Начнет дергаться — разрешаю добавить. Только не убивай, а то потом «Долг» год за нами по всей Зоне гоняться будет, про артефакты и долги позабывши…

От концентрированной вони помноженной на тряску я слегка прибалдел, но за чеку верхней гранаты на разгрузке капитана держался крепко, сконцентрировав на ней все внимание и твердо решив в случае чего одним движением руки разом решить все проблемы. Пожилой ГАЗон, пересчитав внутри базы «Долга» все выбоины и трещины разбитого асфальтового покрытия, остановился. Не иначе как на посту.

Минута… Вторая…

Я уже начал задыхаться. Когда мусоровоз еще ехал, струйка воздуха худо-бедно просачивалась под неплотно пригнанную крышку контейнера. Сейчас же и этого не было. Появилась мысль, что если еще минут пять машина не тронется с места, то проще будет взять автомат «мутанта» и застрелиться, благо он укороченный и для такого дела весьма удобный. Потому как смерть от помоечных ароматов — это совсем уже не дело для мужика, пусть даже с полупустыми мозгами.

Однако, машина тронулась и набрала скорость. Тряска усилилась. Выждав минут десять, я мощно пнул крышку снизу вверх — будь что будет — и вынырнул из контейнера как карась, случайно попавший в кучу дерьма.

Однако, пока что стреляться или рвать на себе чеку надобности не было. ГАЗон несся по Зоне.

А следом за ним неслась стая громадных кабанов с налитыми кровью глазами.

Непонятно, кем представилась им грохочущая куча старого железа — то ли чудовищем, покусившимся на их территорию, то ли передвижной поросячьей кухней, испускающей шлейф запахов, столь сладких для любой, пусть даже мутировавшей свиньи. Однако намерения тварей с вылезающими из пастей клыками длиною в мою ладонь были весьма очевидными. Также не оставляло сомнений, что в случае успешной погони меня, насквозь пропахшего отходами, ждет участь этих самых отходов.

Не в моих правилах стрелять в животину, которая просто бежит мимо по своим делам не покушаясь на мясо, обросшее вокруг моих костей. Однако если это мясо вызывает в ней устойчивый гастрономический интерес, то извините, звери, но вы не оставляете мне выбора.

Первая граната легла немного позади стаи, наподдав задних кабанов взрывной волной и слегка хлестанув осколками по их филейным частям. Истошный визг задних, недовольный рев тех, кто несся в середине — кое кому досталось клыками собратьев под хвост. Несколько кабанов, не разобравшись в чем дело, сцепились друг с другом, но ситуацию в мою пользу это не решило. Что такое стая в две сотни голов, от которой откололся десяток? Одним словом, перелет. Получается, гранаты кидаю я не так хорошо, как стреляю. Или же практики давно не было.

Вторая граната легла точнее. Центр стаи посекло в фарш из радиоактивной свинины. Но каждая кабанья туша была для собратьев своеобразным мясным щитом весом под полтонны. В них и застряло большинство осколков, не причинив основной массе существенного вреда. Твари были на редкость невосприимчивы к боли. Я заметил, что у одного кабана осколки порвали артерию и выхлестнули глаз. Однако он продолжал нестись вперед не сбавляя скорости, словно ни в чем не бывало.

Третья граната. Четвертая. Пятая… Последняя.

Стая уменьшилась наполовину. За ней по дороге тянулся дымящийся кровавый след.

— Стреляй, твою мать!!!

Я обернулся на голос, перекрывший рев мотора. Как раз для того, чтобы увидеть, как в кабине скрывается коротко стриженый затылок Копии.

Рука автоматически поставила предохранитель автомата на одиночные. А в мозгу почти ощутимо заработала машина, выдающая в сознание сведения, о наличии которых я и не подозревал.

«Лоб мутировавшего чернобыльского кабана покатый. При малейшем отклонении линии выстрела в сторону возможен рикошет. Поэтому поражать рекомендуется либо глаза, либо суставы передних коленей при наличии достаточной огневой мощи».

Вряд ли тупорылый АКСу можно было считать достаточной огневой мощью. Тем не менее я оторвал одну руку от борта контейнера и, пытаясь таким образом сохранить равновесие, стоя к тому же по колени в крайне нестабильной куче мусора, начал методично расстреливать тварей, чьи морды уже почти доставали колеса ГАЗона.

Да, я чувствовал пули, словно стрелял не свинцом, разогретым пороховыми газами, а управляемыми кусочками собственной плоти. Да, словно продолжение собственной руки ощущал я автомат, мало пригодный для прицельной стрельбы с раздолбанного грузовика, летящего вперед на предельной скорости. Но при всех этих составляющих, похоже, кабаны Зоны тоже каким-то образом чувствовали мои намерения и от уже вылетевшей из ствола пули порой ухитрялись либо отклониться в сторону, либо принять ее тем самым пуленепробиваемым черепом, от которого свинцовые цилиндры отлетали, оставляя на башке твари глубокие рваные раны, тем не менее не причинявшие кабану существенного вреда.

К тому же меня вдруг чем-то сильно долбануло по подколенному сухожилию. Я упал на одно колено и чуть не выронил автомат. Второй удар пришелся по внутренней стороне бедра.

Резко развернувшись всем корпусом, я вслепую махнул автоматом как дубиной, уже зная, куда и по чему попаду.

Ну конечно!

От тряски и вони пришел в себя связанный «мутант», который сейчас, извиваясь, словно гигантский червяк, пытался снова достать меня подошвами и носками армейских ботинок.

Удар горячим стволом пришелся ему в шею, схожую с шеей ближайшего кабана, преследующего грузовик. Та же колонна жилистого мяса с насаженной на нее тупой башкой, которой мой удар что пощечина. Только злости добавляет.

Злости у «долговца» и без того было немеряно — на десятерых хватит. Как и дурной силы. Его лицо вдруг стало багровым, словно прокисшая свекла, на шее канатами вздулись вены, шнур, стягивающий его руки глубоко врезался в мясо — и вдруг лопнул. Повинуясь инерции движения лапищи «мутанта» разлетелись в стороны, словно он собирался меня обнять, одна из них выбила из моих рук автомат — и тут грузовик подбросило.

Возможно, это была аномалия. Возможно, просто выбоина дороги. А может быть какой-то не в меру мощный кабан все-таки смог догнать машину и поддеть ее снизу, только это было уже неважно. Потому, что я летел в «объятия» долговца, понимая, что через мгновение эти руки легко и непринужденно свернут мне шею.

Единственное, что я смог сделать — это выбросить вперед кулак с согнутым в суставе указательным пальцем. Который и воткнулся в лицо «долговца» чуть пониже мощной надбровной дуги.

У каждого есть свой болевой порог. У кого-то мелкий — порезал палец и в обморок. У кого-то повыше — из такого жилы тяни, молчать будет. Из принципа или из вредности, что зачастую есть одно и то же. Но когда глазное яблоко вдавливают человеку в череп, тут на одной вредности не выедешь. Тут природа заставляет рычать от ярости, но запрокидывать голову назад, потому как тех яблок только два и третьего не будет.

Яблоко свое «долговец» спас, но и я в капкан из его рук не попал а, оттолкнувшись от головы «мутанта», извернулся в воздухе и приземлился спиной на кучу мусора. Под лопатку больно ударило что-то острое, не иначе край консервной банки, но это было уже не особенно важно.

Не достав меня руками, «долговец» рванулся к автомату. Если бы у него не были связаны ноги, тут бы и была поставлена во всей этой истории жирная свинцовая точка. А так рывок с первого раза не удался. Немного, от силы на полметра. «Долговец» бросил на меня быстрый взгляд и нехорошо оскалился. Мне дергаться вообще не имело смысла — лейтенант лежал как раз между мной и автоматом. И чего мне стоило кувырнуться в другую сторону?

Эту мысль я додумывал уже в полете. Машину подбросило во второй раз и я, не став дожидаться, пока «мутант» дотянется до автомата, перебросил свое тело через борт контейнера — будь что будет.

Но мой организм никоим образом не желал погибать под копытами кабаньей стаи и сделал все лучше, чем я мог предположить. Пальцы стальными клещами вцепились в борт контейнера и меня с силой шмякнуло грудью о его железную стенку. Дыхание перехватило, но главное было сделано — между мной и «мутантом» теперь был металл толщиной миллиметра три. И десять секунд времени на то, чтобы найти другое, более оптимальное решение для спасения самого себя. Через десять секунд «долговец» окончательно освободится от пут и обязательно проверит, куда это делся недостреленный смертник, чуть не лишивший его глаза. Или же бегущий сбоку от машины ближайший кабан подымет клыкастую башку, соображая, что это за пара аппетитно пахнущих ботинок болтается у него перед носом.

За пять секунд мне удалось встать носками на узкий край платформы, на которой стоял контейнер. А потом все произошло одновременно.

Словно со стороны увидел я кабана, поднимающего снизу страшную морду с налитыми кровью глазами, себя, цепляющегося за край вонючего контейнера и перевешивающегося через этот край «долговца» с автоматом в руке. Но стрелять он не собирался. Словно в замедленном фильме начал подниматься вверх огромный кулак чтобы размозжить мне пальцы. Много не надо — один удар и лишившись опоры я полечу навстречу желтым клыкам, заляпанным коркой засохшей крови.

Много не надо. Один удар…

И, сам не зная, зачем я это делаю, я ударил. Со всей силы. Подошвой ботинка Странника по какой-то железной палке, торчащей из платформы возле кабины водителя.

В ту же секунду машину снова подбросило. Так же, как подбрасывало и до этого. Однако теперь ничем не удерживаемый контейнер рывком сдвинулся и со страшным скрипом поехал назад. И тут я понял — от отчаяния я треснул ногой по рычагу фиксатора, удерживающего контейнер на платформе мусоровоза.

Мне опять повезло. Огромное металлическое корыто не расплющило в ласты мои стопы, а поехало под углом, буквально затащив меня на платформу. Я вовремя отцепил пальцы от его края и увидел удаляющееся от меня растерянное лицо «долговца», мусорный контейнер, срывающийся с платформы и веретеном прокатившееся по кабаньей стае… И оставшуюся после него жуткую дорогу из раздавленного мяса и кабаньих костей.

Я также увидел, как словно по команде остатки стаи синхронно сбавили скорость и бросились к рассыпанным по асфальту отходам. Я не видел, что стало с лейтенантом — да и не хотел видеть. Мне было не до того. Сейчас надо было любой ценой удержаться на платформе грузовика, который Копия продолжал гнать, выжимая из мотора все, на что была способна старенькая машина, несущаяся по разбитой дороге.

 

* * *

 

— Вот уж никогда бы не подумал, что чернобыльский кабан способен бежать вровень с машиной. Не, ну понятно, что надо было как-то аномалии и дырки в асфальте объезжать, чтоб колеса не дороге не оставить, но все равно — свиньи свиньями, а восемьдесят в час выдали к гадалке не ходи. По-новой что ли мутируют, твари?

— Эволюция, — снова произнес я зачем-то непонятное слово.

— Точно. Она самая, — сказал Копия. — И Дарвин при ней по Зоне шастает. С выжженными мозгами. Помаленьку эволюционирующий в терминатора. Ты от платформы-то отцепись и иди в ручье сполоснись, я проверил, вода нормальная. А то несет от тебя как из выгребной ямы, того и гляди кабаны по-новой сбегутся.

Я огляделся и действительно обнаружил себя лежащим на склизкой от пищевого жира платформе мусоровоза. Наверно, я на некоторое время потерял сознание. Во всяком случае, отрезок времени когда Копия остановил машину и ходил по воду к ручью начисто вывалился из моей памяти.

Слева черной стеной стоял лес еще более мрачный на фоне заката. Справа раскинулось заросшее сорняками поле с останками насквозь проржавевшей сельхозтехники. Далеко впереди маячили уже плохо различимые в сумерках контуры одноэтажных и двухэтажных домов.

— В городок не пойдем, — сказал Копия. — Здесь заночуем.

— А в доме не лучше? — спросил я.

— Не лучше.

Копия смачно сплюнул. И пояснил:

— В такие поселки лучше без оружия не соваться. Многие твари, видимо, раньше были людьми и людские привычки у них остались. Нечисть в Зоне по лесам редко шляется, ее все больше к жилью тянет. И вообще без оружия в Зоне тоскливо.

Копия криво усмехнулся.

— Так что завтра будем думать где нам стволы добывать. На Росток больше ни тебе, ни мне хода нет. Да, может, оно и к лучшему. Не по душе мне эти новые долговские законы. Так что до поры до времени обзываемся свободными сталкерами и начинаем работать на себя. Пока к группировке какой-нибудь не примкнем. Или свою не создадим. Видел я урывками, как ты в помойке воевал, уважаю. Ну что, пойдешь ко мне в напарники, Снайпер?

Я пожал плечами. Почему бы и нет?

— Вот и ладушки, — кивнул бывший капитан «Долга». — А теперь снимай-ка, напарник, мою разгрузку и бегом мыться, пока я с твоих ароматов армейским концентратом не блеванул.

В его разгрузке обнаружился кусок мыла из американского набора для выживания, как объяснил его хозяин. Что мне ровным счетом ничего не сказало, но судя по тому, с каким многозначительным видом Копия это произнес, не иначе мыло помимо его прямого предназначения как минимум продлевало жизнь его хозяину лет на десять-пятнадцать.

Не знаю, как насчет продления жизни, но мытье в ледяном ручье пусть даже с пахучим американским мылом вряд ли прибавило мне здоровья. Правда, вонять отходами и я и моя одежда стали гораздо меньше. К разведенному Копией костру я вернулся стуча зубами словно крупнокалиберный пулемет. Тем не менее, капитан покрутил носом и счел необходимым выдать:

— Не пойму, чем от тебя больше пахнет — дерьмом или клубникой. Но все же лучше чем одним дерьмом…

А потом его взгляд остановился. Копия внимательно смотрел мне через плечо и от этого взгляда у меня по спине побежали мурашки. И холод мокрой одежды, прилипшей к телу был здесь абсолютно не при чем.

Отражение стремительно двигающейся фигуры я увидел в его глазах.

Дальше время замедлилось…

Оборачиваться было некогда. Тем более, что отражения вполне хватило для того, чтобы понять, кто ко мне приближается со спины. Именно такую тварь давил «долговец» на плакате, установленном на плацу. И именно в череп ее сородича пихал окурки полковник Петренко.

Я упал влево, переворачиваясь в воздухе и пытаясь одновременно выдернуть «Бритву» из рукава куртки. И уже падая понял, что не успеваю. Как назло мокрая материя прилипла к телу и рукоять ножа запуталась в ней…

В памяти всплыло как всегда ниоткуда — в последние мгновения жизни человек вспоминает всю свою прошлую жизнь. Моя не вспомнилась. Потому оставалось лишь остро переживать последние кадры этих самых последних мгновений — когтистые лапы, тянущиеся к моему лицу, белые, ничего не выражающие глаза без зрачков и пасть, раззявленную на манер раскрытой двенадцатипалой пятерни, где вместо пальцев были красные отростки с подрагивающими коричневыми присосками.

А потом сзади полыхнуло огнем и я увидел, как верхняя половина черепа твари взрывается ошметками мяса и осколками костей, обнажая абсолютную черноту ссохшегося, сморщенного мозгового вещества.

Потом был удар правым плечом о землю и грязная трехпалая нога с набухшими, подрагивающими сухожилиями перед моим лицом. По которым я и резанул со всей силы «Бритвой», которую мне наконец-то удалось освободить из плена мокрой одежды.

Я почувствовал, как нож рассек вязкую плоть и тяжело прошел через кость.

«Резать шеи зомби было не в пример легче…», — промелькнула в голове мысль.

Живучая тварь не собиралась останавливаться и, возможно, следующее ее движение было бы для меня последним. Но ее практически перерубленная нога подвернулась и ночной монстр, испустив жуткий вопль, грохнулся раскроенной головой в костер.

Однако, и это было не все.

Оттолкнувшись от раскаленных углей передними лапами, тварь выпрыгнула из костра и внезапно свернулась в клубок. Мне показалось, что она пытается зажать лапой рану, из которой хлестала темная кровь, но я ошибся. Монстр ухватил свою стопу, болтающуюся на лоскуте кожи, оторвал ее, швырнул мне в лицо и, рывком вскочив на ноги… вдруг начал пропадать, словно растворяясь в стремительно сгущающихся сумерках. Еще мгновение — и тварь стала бы полностью невидимой. Но тут рядом с ней словно из ниоткуда выросла фигура Копии. Мне показалось, что бывший «долговец» протянул к голове монстра указательные пальцы обеих рук, из которых неожиданно вырвалось пламя.

Огненные струи довершили начатое. Я видел, как черный мозг монстра вывалился из черепной коробки словно протухший «завтрак туриста» из консервной банки. После чего Копия просто мощно ударил тварь ногой в грудь.

Монстр пошатнулся и завалился на спину. По его телу пробежали маленькие молнии, сотрясая его в агонии. Потом оно перестало мерцать на границе между невидимостью и явью и стало просто горой красноватого мертвого мяса.

— Порядок, — сказал Копия. — Ты жив?

— Да, — ответил я.

— Удивительно, — нервно хмыкнул Копия. — Вдвоем считай без оружия завалили кровососа и при этом оба живы. Кому расскажи, скажут, очередные сталкерские байки.

— Ну, не совсем без оружия, — сказал я, вытирая «Бритву» о жухлую траву. — Только не понял, откуда ты достал… это.

Я кивнул на пару сдвоенных трубок, которые Копия продолжал рефлекторно сжимать в ладонях.

— А, это… Это я достал из рукавов. На резинках изнутри одежды крепится, рекомендую. Тряхнул руками — и получи дополнительных четыре выстрела.

«Вот тебе и разоружил…», — подумал я.

Копия словно прочитал мои мысли.

— Впредь когда будешь разоружать «долговца» заставь его раздеться и остаться в чем мать родила. И то не гарантия, что он себе никуда запасной ствол или гранату не засунул.

Копия еще раз хмыкнул. В бою он действовал четко и хладнокровно, а сейчас, видимо, наступила реакция.

— Не пойму, везет нам или нет, — сказал он. — Третье нападение монстров за сутки. Это у них после выброса гон бывает, а сейчас-то с какой радости такие подарки? И если бы не ты, хрен его знает чем бы все закончилось во всех трех случаях.

Я не знал что на это ответить и потому промолчал. При этом подумав, что когда человека слегка трясет после боя, ему лучше поговорить, чтобы отвлечься. Правда, собеседник из меня неважный. Но Копии ответов и не требовалось.

Он извлек из кармана портативную аптечку.

— Дай ка намажу тебе морду зеленкой.

— Для чего? — не понял я.

— Для маскировки, — снова хмыкнул Копия. — Чтоб слился с природой.

Я помотал головой, ничего не понимая. Зачем мне ночью маскировка?

— Тебе кровосос своим педикюром портрет слегка подпортил. Надо продезинфицировать где кровит, а то хрен его знает где он лазил. Еще заразу какую подхватишь.

Только сейчас я заметил, как саднит щека и провел по ней пальцами. И вправду, лицо пересекли две глубокие царапины, влажные от крови.

— Да не лапай ты харю, чучело! — возмутился бывший «долговец». — Говорю же, рожа располосована, не хватало еще чтобы ты сам себе столбняк занес.

С медициной у Копии было все просто. Сняв колпак с зеленого карандаша, он несколькими широкими мазками закрасил ущерб, причиненный мутантом.

— Сойдет, — сказал он, защелкивая аптечку и оценивая результаты своего художества. — Бодиарт от экс-долговца и приблудного кровососа, прям хоть сейчас на выставку. Кстати, насчет кровососа.

Копия подошел к трупу твари и внимательно его осмотрел.

— Подросток, — сказал он. — Наверно, первая самостоятельная охота. И не иначе где-то рядом учитель или папаша ошивается. Поэтому отрежь-ка у него то, что от головы осталось, а я пока шест вырежу. И не забудь руки тряпками обмотать, а то с желез слизь на кожу попадет и разъест на фиг.

И, щелкнув швейцарским складным ножом, ушел в темноту.

Не скажу, что задание доставило мне массу удовольствия но мысль о том, что из кровососа может получиться зомби добавила мне энтузиазма. Большую тряпку я вырезал из пустой разгрузки Копии и, замотав в нее остатки головы монстра, перепилил «Бритвой» толстую шею, состоящую из переплетений тугих мышц.

Копия вернулся с заостренной с обеих сторон метровой палкой, и воткнул ее возле почти погасшего костра.

— Отпилил? Молодец. Давай сюда.

Он забрал у меня подобие мешка, после чего, удерживая голову кровососа через тряпку, резко насадил ее на кол.

— Это чтобы он в зомби не превратился? — спросил я.

Копия покачал головой.

— Мутанты не превращаются в зомби, — сказал он, проверяя, крепко ли сидит на колу половина головы кровососа. — Это участь мертвецов, умерших в аномалии «роженица» либо живых людей, которых захватил контролер. А это, — он кивнул на череп, — один из феноменов Зоны. Если ты убил гуманоидного мутанта и насадил его голову на кол у костра, то к этому костру в течение суток ни один другой мутант не подойдет. Такая вот волшебная комбинация — башка плюс огонь. Возьми себе на заметку, пригодится. В Зоне много таких необъяснимых феноменов.

— А что такое гуманоидный мутант? — спросил я.

— Тварь, которая когда-то была человеком, — мрачно ответил Копия, палкой поправляя костер, разбросанный кровососом. — Еще бывают негуманоидные, типа безглазых псов или сегодняшних кабанов. Ну, понятно, еще есть тут у нас аномалии и их порождения — артефакты. Что такое аномалия на самом деле не знает никто. Иногда они ведут себя как живые. Да что я тут распинаюсь?

Копия расстегнул клапан кармана и достал портативный компьютер.

— Держи наладонник, — сказал он, протягивая мне прибор действительно не превышающий размером моей ладони. — КПК серии «Z». Последняя разработка с блокатором информации о смерти Семецкого, что особо ценно. Само собой Wi-Fi, Bluetooth, GPS и куча других прибамбасов, которые в Зоне работают от случая к случаю, когда работают — глючат, а чаще вообще не работают. Но тебе это пока до лампочки. Там встроенная энциклопедия Зоны есть. Народ чего нового заметит или на своей шкуре испытает, вносит в общую базу данных, чтоб новичкам легче в Зоне жилось и старикам на чужие грабли меньше наступалось. Сиди, изучай. Первая половина ночи твоя, она самая легкая. Как на наладоннике два ноль ноль высветится, меня разбудишь, я дежурить буду. Так что времени тебе на ликбез четыре часа. Вопросы есть?

Я покачал головой. Если Копия не врал, его машинка должна была без него ответить на все мои вопросы.

— Ну и ладушки, — сказал бывший «долговец», укладываясь спиной к костру. Однако напоследок он обернулся.

— Забыл спросить, а ты читать-то умеешь? Букварь из башки не стерся?

Я кивнул. С чтением, в отличие от остального, было все в порядке.

— Надо же, — сказал Копия. — Мозги гладкие как у динозавра, а боец хоть куда. С такими данными хоть сейчас в армейский спецназ. Или в бандиты. Но это, как говорится, Зона сама рассудит кто отмычка, кто шакал, а кто легенда Зоны. Ну что ж, удачного чтива, Снайпер.

И мгновенно заснул.

— А что такое «отмычка», «шакал» и «легенда Зоны»?

Мой вопрос потонул в ночи. Копия спал, не отвлекаясь на мелочи как, наверно, умеют спать только истинные ветераны Зоны. Мне еще предстояло этому научиться. Как и многому другому.

 

 

Глава 2. Закон Свободы

 

Свобода — это осознанная необходимость

Спиноза

(Плакат над входом на территорию базы группировки «Свобода»)

 

Тихо шумел ночной лес. Невдалеке потрескивала аномалия, называемая как я знал теперь, «Электрой». Где-то рядом бродил кровосос. То ли учитель, то ли папа, подвывая и не решаясь подойти к костру. Или это был не кровосос. Оказывается, много кто мог в Зоне бродить ночью вокруг костра, облизываясь от запаха свежего и пока еще живого человеческого мяса.

Я листал «Энциклопедию Зоны», прокручивая джойстиком страницу за страницей. И на каждой из них было слишком много человеческой крови, заплаченной за опыт познания. От начала кошмара, случившегося в конце прошлого века и до сегодняшнего дня. Когда черное пятно на теле планеты достигло размеров небольшого государства. В котором группировки людей с облученными мозгами боролись за призрачную власть над тем, причины чего до сих пор оставались невыясненными.

«В результате Второго Взрыва резко повысился радиационный фон на отдельных участках чернобыльской Зоны отчуждения, что по предположениям ученых вызвало мутации как среди людей, находящихся в то время поблизости комплекса Лабораторий Х, так и среди животных. Предполагается, что к мутациям имеет отношение не только повышенный радиационный фон, но и излучение неясного происхождения, исходящее из центра Зоны.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.