Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Глава одиннадцатая Язычество




Здесь рассматриваются далеко не все стороны языческого мировоззрения восточных славян. Это — тема специального исследования (РыбаковБ. А., 1974, с. 3—30). Мы затрагиваем лишь отдельные вопросы

славянского язычества, решение которых непосредст­венно связано с изучением остатков материальной культуры, полученных в результате археологических изысканий.

Вопрос о характере и устройстве языческих свя­тилищ восточнославянских племен давно интересовал исследователей. Многие ученые пытались предста­вить, как выглядели дохристианские места молений и жертвоприношений. Однако фактических данных для освещения этого вопроса до недавнего времени не было. Некоторые исследователи, обращая внимание на языческие храмовые постройки у балтийских славян, полагали, что и на Руси в дохристианский период существовали подобные культовые сооруже­ния из дерева. Другая группа ученых указывала на

•fo, что русские летописи ничего не сообщают о существовании языческих храмов в восточнославян­ской среде, а в архитектуре древней Руси отсутству­ют какие-либо следы дохристианского культового строительства. Эти историки утверждали, что восточ­ные славяне-язычники не воздвигали культовых со­оружений, а совершали моления, обряды и гадания «под овином, под рощением, или у воды».

Положение серьезно изменилось в результате ар­хеологических раскопок трех последних десятилетий, когда были получены материалы, позволяющие вос­становить облик целого ряда языческих святилищ в различных районах восточнославянского расселения.

Одним из интереснейших языческих сооружений восточных славян является святилище Перуна, ис­следованное близ Новгорода Великого в урочище Перынь (рис. 18), которое расположено там, где Волхов вытекает из оз. Ильмень (Седов В. В., 1953а, с. 92—103). Перынский холм, окольцованный по склонам сосновой рощей, величественно и живописно господствует над северными низменными и безлесы-ми берегами Ильменя. Очевидно, здесь находилось не рядовое, а центральное святилище словен новгород­ских. Во время языческих празднеств на холме могло собираться большое количество людей.

Центральную часть святилища составляла припод­нятая над окружающей поверхностью горизонтальная площадка в виде правильного круга диаметром 21 м, окруженная кольцевым рвом шириной до 7 м и глу­биной более 1 м. Точно в центре круга раскопками выявлена яма от столба диаметром 0,6 м. Здесь стоя­ла деревянная статуя Перуна, которая, как сообщает летопись, в 988 г. была срублена и сброшена в Волхов. Перед идолом находился жертвенник — круг, сложен­ный из булыжных камней.

Ров, окружавший культовую площадку, представ­лял в плане не простое кольцо, а ободок в виде гро-


мадного цветка с восемью лепестками. Такую форму придавали ему восемь дугообразных выступов, распо­ложенных правильно и симметрично. В каждом та­ком выступе на дне рва во время языческих празд­неств разжигали ритуальный костер, а в одном из них, восточном, обращенном к Волхову, судя по ко­личеству углей и прокаленности материка, горел «неугасимый» огонь (табл. LXXIII, 9).

В планировке святилища, вероятно, можно видеть геометризированное изображение одного из цветков, посвященных Перуну. Известно, что славяне-язычни­ки любили посвящать громовержцу цветковые расте­ния. Окружавший площадку с идолом ров, подобно курганным ровикам, имел ритуальное значение. Что касается костров, зафиксированных во рву, то имеют­ся непосредственные свидетельства письменных источников об огне как священной принадлежности богослужения Перуну: «Ему же яко богу жертву приношаху и огонь неугасающий за дубового древня непрестанно паляху» (ПСРЛ, II, с. 207). Впрочем, костры были обязательным атрибутом не только свя­тилищ, посвященных Перуну.

Более скромны святилища, обнаруживаемые среди лесов и болот и внешне похожие на городища. Эти культовые сооружения обычно называются болотны­ми городищами. Они известны во многих регионах восточнославянского расселения, в том числе в земле смоленских кривичей (Седов В. В., 1962в, с. 57 — 64), на Псковщине, в Припятском Полесье и других местах.

Форма этих культовых мест в плане округлая или овально округлая, диаметры площадок от 14 до 30 м. Площадки чаще ровные, горизонтальные, как в Пе-рыни, в других случаях — выпуклые со слегка при­поднятой серединой, в третьих — имеют небольшую воронкообразную вогнутость. Они оконтурены обыч­но кольцевым рвом и невысоким валом, иногда — одним рвом, иногда — двумя валами, между которы­ми находится неглубокий ров. Валы незначительны по размерам, и их вершины обычно ниже поверхно­сти культовых площадок (табл. LXXIV, 7). Военно-оборонительного значения эти валы не могли иметь и, очевидно, как и рвы, носили культовый характер.

Устраивались такие святилища на небольших естественных островках среди болот или в конце низких мысов, образуемых болотистыми низинами, и возвышались над уровнем окружающей местно­сти всего на 2—5 м. Известны и искусственно на­сыпанные святилища. Таково, в частности, Красно­горское на Смоленщине. В траншее, заложенной в восточной части его площадки, на материке выявле­на вымостка размерами 3,5X3 м, сложенная в один ярус из непригнанных друг к другу булыжников и колотых камней. Все камни носили следы огня, промежутки между ними были заполнены зольным слоем, а выше залегал мощный слой золы с обго-



 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 


релыми бревнами (Лявданский А. Я., 1926, с. 266— 269). По-видимому, вымостка была сооружена перед тем как насыпали возвышение, и на ней был заж­жен ритуальный костер, чтобы освятить место буду­щего святилища.

На Смоленщине культовые места рассматриваемо­го типа датируются VIII—X вв. По-видимому, и в других местах они относятся к тем же столетиям или — шире — ко второй половине I тысячелетия н. э.

Раскопочные исследования на этих памятниках не производили. Поэтому пока трудно сказать, стоя­ли ли на таких святилищах деревянные идолы или каменные изваяния, которые найдены в тех же ме­стах, где известны памятники описываемого облика.

Топографическое положение восточнославян­ских святилищ зависит от особенностей и рельефа местности. В низких равнинных местах они устраи­вались на всхолмлениях среди болот. В землях с сильно изрезанным или холмисто-гористым релье­фом святилища сооружались на вершинах возвыше­ний, часто занимающих господствующее положение на местности. Однако те и другие имели однород­ное строение. Основу их составляли небольшие круглые или овально округлые площадки с гори­зонтальной или слегка поднимающейся к центру поверхностью, окольцованные рвом или валом.

Святилища на высоких местах характерны, в част­ности, для Северной Буковины (Тимощук Б. О., 1976, с. 82—91). Одно из них — в Ржавинском ле­су — было сооружено на высоком всхолмлении око-л* ключей. Его ровная округлая площадка имела 24 м в поперечнике и была обнесена валом высотой 1,5 м и рвом шириной 5—6 м. На вершине вала бы­ли устроены специальные площадки из камней, на которых, очевидно, в моменты языческих празднеств и молений разжигались ритуальные костры. Имелся еще второй концентрический вал, также с примы­кающим к нему рвом. Его диаметр 60 м. На верши­не вала тоже были устроены площадки-уступы для ритуальных костров.

При раскопках на склоне первого вала обнаружен каменный четырехгранный столб без каких-либо изображений. Его высота 2,5 м, размеры основания 0,9X0,6 м, кверху он становился более тонким. В языческое время, как полагает исследователь па­мятника Б. А. Тимощук, каменный столб стоял в центре круглой культовой площадки, выполняя функции идола. В период борьбы христианства с язычеством его, очевидно, свалили и сбросили за пределы центральной площадки святилища.

Святилище в Ржавинском лесу расположено в центре гнезда славянских поселений VIII—X вв. Так же было размещено и святилище, обследован­ное тем же исследователем в Горбове, на высоком берегу р. Прут.

На вершине высокой горы находилось и святили­ще под Каневом на Днепре. Оно занимало довольно ровную площадку каменистой горы Пластунка. В центре площадки раскопками выявлена круглая в плане яма диаметром 1,85 м и глубиной 1,2 м. Ис­следователь памятника полагает, что в ней находи­лось основание идола, сделанного, очевидно, из дере­ва (Мезенцева Г. Г., 1968, с. 131).

Все эти святилища обслуживали более или менее крупные регионы, включавшие по нескольку, а


иногда и по нескольку десятков поселений. По-ви­димому, это были племенные культовые места. В от­личие от Перынского святилища, служившего для совершения языческого культа словен новгородских, другие охарактеризованные здесь памятники, нуж­но полагать, были культовыми центрами малых или первичных племен, в результате объединения кото­рых и формировались союзы племен, известные русским летописям. Важнейшим признаком таких племенных святилищ является их изолированное от поселений положение. Жители окрестных селении собирались на этих святилищах в основном во время крупных языческих празднеств и молений или же в связи с событиями, важными для племени. По строе­нию эти святилища отличались одно от другого частностями. Общими элементами, очевидно обус­ловленными единством языческого мировоззрения восточных славян, были их круглая форма с идолом или столбом в центре и ритуальные костры.

Помимо племенных святилищ, у восточных сла­вян были и небольшие, устраиваемые непосредст­венно на поселениях и предназначенные для более узкого круга людей. Они, по-видимому, служили для повседневных молений, на них собирались преи­мущественно жители тех поселений, где они нахо­дились, и, может быть, соседних селений, когда-то отпочковавшихся от основных.

К числу таких небольших святилищ принадле­жит Ходосовичское, расположенное на берегу оз. Святое, в земле радимичей (Куза А. В., Соловье­ва Г. Ф., 1972, с. 146—153). Устроено оно было па окраине поселения второй половины I тысячелетия н. э., на мысе песчаной дюны, вытянувшейся вдоль края озера. Само святилище датируется концом X — началом XI в. Его центральную часть составля­ла горизонтальная, круглая в плане площадка диа­метром 7 м, окольцованная канавкой шириной 0,4 м. В центре площадки открыта яма от деревянного столба-идола. В кольцевой канавке, по-видимому, стоял невысокий частокол, ограждавший площадку с идолом (табл. LXXIV, 5). С четырех сторон на расстоянии до 2 м от края площадки имелись серпо­видные в плане корытообразные углубления, ориен­тированные по сторонам света. Во время языческих ритуалов в них горели костры (западный край свя­тилища подмыт водами озера, поэтому раскопками зафиксированы только три серповидные ямы с ог­нищами) .

Святилище, исследованное па городище роменско-боршевской культуры у с. Нижний Воргол в бас­сейне среднего Дона, устроено также в мысовой ча­сти (Москаленко А. Я., 19666, с. 203-209). .Это глинобитная обожженная площадка округлой формы диаметром 12 м. В ее середине находилась яма от деревянного идола, а вблизи — жертвенник (сильно прокаленная глина с золой), в котором обнаружены кости лошади и железные наконечники стрел. Ис­следователь городища полагает, что конское мясо и стрелы были принесены в жертву языческому богу. Глиняную площадку окаймляли ямы, в которых во время молений и празднеств зажигали ритуальные костры.

На поселении VI—VTT вв. в урочище Гнилой Кут на окраине г. Городок на Подолии исследовано святилище, состоявшее из прямоугольной площад-



 


ГЛАВА 11. ЯЗЫЧЕСТВО

 


 


ки (2,3X1,5 м), выложенной небольшими плоскими камнями, и круглого кострища, устроенного в углуб­лении около восточного края площадки. Среди остатков костра обнаружены обожженные кости жи­вотных и фрагменты глиняной посуды (Приход-нюк О.М., 1975, с. 98, 99).

К этому же типу святилищ принадлежит Киев­ское, открытое еще в 1908 г. раскопками В. В. Хвой­ки и повторно исследованное в 1937 г. (ХвойкоВ.В., 1913, с. 66; Каргер М. Я., 1958, с. 105- 112). Оно находилось в средней части довладимирова города, на Андреевской горе. Капище было сложено насухо из неотесанных камней и образовывало в плане не­правильный прямоугольник с округленными углами и с четырьмя выступами по сторонам света. Разме­ры его около 4,2X3,5 м, высота — 0,4 м (табл. LXXIII, 4). К югу от этого сооружения находился стой пережженной глины, который, по мнению В. В. Хвойки, был жертвенником. Около него обна­ружено много костей домашних животных.

Киевское святилище датируется VIII—X вв. Оно расположено в самой сердцевине княжеского двора, и, может быть, перед ним клялись и соверша-


ли жертвоприношения языческим богам киевские князья IX и X вв. Олег, Игорь и Святослав. Летопи­си сообщают, что в 980 г. Владимир Святославич со­орудил новое святилище на пределами территории, защищенной городским валом, в отдалении от древ­него: «И постави кумиры на холму вне двора те-ремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а усъ златъ, и Хърса, Дажьбога, и Стрибога, и Си-марьгла, и Мокошь» (ПВЛ, I, с. 56).

Языческие святилища у восточных славян были распространены широко. По устройству они не были одинаковыми.

Оригинальное святилище VIII — IX вв. исследо­вано в Шумске близ Житомира (Русанова И. Я., 19666, с. 233 — 237). Оно было устроено на отроге невысокого берега р. Гнилопять, занимая укромное место, и представляло собой врезанную в грунт не­глубокую плоскую яму размерами 14X11 м. В ней выявлены следы столбов и огня и обнаружены кам­ни. Конфигурация ямы сложная. Исследователь па­мятника называет святилище крестообразным. Б. А. Рыбаков увидел в нем антропоморфные очер­тания: «Обозначены голова, раскинутые в стороны женские груди, обрисованы бедра и внизу ступни ног. Самый массивный столб приходится на месте сердца этой гигантской женской фигуры, распро-



 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 


стертой по высокому берегу реки. В кострище най­дены кости птицы и быка. Возможно, что перед на­ми своеобразная форма жертвоприношения какому-то значительному женскому божеству: Макоши, Живе, а может быть, и богине смерти Бабе-Яге (ря­дом расположен могильник, а сама фигура помеще­на головой на север, к царству мрака и смерти). О женской сущности божества говорят и пряслица для веретен, найденные в этом своеобразном святили­ще» (Рыбаков В. А., 1974, с. 14, 15).

Деревянные культовые постройки того типа, что известны по описаниям Саксона Грамматика (XII в.) у балтийских славян, в регионе расселения восточнославянских племен не встречены. Раскопка­ми последних лет в Гросс Радене (Шверинский округ ГДР) выявлены и исследованы остатки одно­го из языческих храмов северо-западных славян. Это было прямоугольное в плане сооружение разме­рами 12,5X7 м. Стены святилища составляли верти­кально поставленные бревна, которые с наружной сто­роны были обшиты уплощенными брусьями. Сверху брусья были оформлены в виде схематически выре­занных изображений человеческих голов. Над входом в храм висел череп зубра — символ силы и благопо­лучия (Неггтапп Л, 1978, S. 19-27).

Оказалось, что этот храм и подобные ему, зафик­сированные раскопками в других местах расселения балтийских славян, имеют аналогии в культовом строительстве кельтов. Их происхождение, очевид­но, обусловлено давними контактами части славян­ских племен с кельтами где-то в верховьях Вислы или Одры.

Имеются данные о языческих молениях славян в овинах, т. е. хозяйственных постройках, связанных с земледелием. Трудно сказать, насколько широко был распространен этот обычай у восточных славян.

В источниках отмечено поклонение славян горам и источникам, рощам и отдельным растениям.

Священным деревом славян-язычников был дуб. Культ этого дерева тесно связан с культом Перуна. Константин Багрянородный (X в.) описывает жерт­воприношение купцов-русов у священного дуба на острове Хортице на Днепре. Упоминания о дубе как священном дереве имеются и в других письменных источниках, касающихся восточных и западных славян.

Дважды — со дна Днепра, а также в нижнем тече­нии Десны (между Черниговом и Остером) —были подняты стволы дубов, стоявших на берегах этих рек и подмытых еще в древности. Эти деревья, несом­ненно, были объектами культового почитания. В ство­лах дубов оказались вбиты соответственно девять и четыре кабаньих клыка (остриями наружу). Вероят­но, деревья с клыками играли ту же роль, что и дуб на острове Хортице.

В северо-западной части восточнославянской тер­ритории в раннем средневековье было распростра­нено культовое поклонение камням. Культ камня в различных видах относится здесь к давней эпохе и по своему происхождению не связан со славянским этносом. Славяне, по-видимому, унаследовали культ поклонения камням от аборигенного населения.

Памятниками этого культа являются крупные кам­ни с ямками, с выемками — отпечатками ног челове­ка или животного (так называемые камни-следо-


вики), известные в Новгородско-Псковской земле и на территории Белоруссии (Мялешко Л/., 1928, с. 155—182). В отдельных местностях этнографами зафиксировано реликтовое сохранение культового поклонения этим камням: дождевая вода из ямок и углублений на камнях представлялась «святой»; вплоть до начала XX в. на эти камни клали цветы или приносили пищу. В христианское время на культовых камнях стали высекать христианские эмблемы.

Идолы-кумиры были важнейшими атрибутами как племенных, так и поселенческих святилищ вос­точного славянства. Наиболее распространены дере­вянные статуи. Об этом свидетельствуют и матери­алы археологии, и письменные источники. «Не суть бози, но древо» (ПСРЛ, I, с. 82), —упрекали христи­ане язычников. Перун, поставленный Владимиром Святославичем в Киеве, был деревянным, из дерева был сделан и идол главного святилища новгород­ских словен в Перыни.

Деревянные идолы восточных славян, судя по описаниям, — столбы, наверху которых изобража­лась человеческая голова. До нас они не дошли, поэ­тому их облик в полной мере нельзя воссоздать. Мо­жет быть, некоторое представление о них дают дере­вянные скульптурные находки из новгородских рас­копок (Колчин Б. А., 1971, с. 41—44). Прежде всего это — палочки с навершиями, вырезанными в виде головы мужчины. Очевидно, они связаны с языче­скими верованиями, поскольку никакой утилитарной значимости не имели. По-видимому, это идолы — фи­гурки «домовых», покровителей семьи или защитни­ков от злых духов. Одна из них изображена в табл. LXXIII, 8. Перед нами фигурка старца, на не­сколько уплощенном лице которого переданы глаза, нос, борода. На голову надета шапка.

Миниатюрные деревянные культовые фигурки неоднократно находили на западнославянских зем­лях (Неггтапп /., 1971, S. 210, 211, Bild 58-60; Hensel W., 1978, s. 13—15). Среди них одна, проис­ходящая из Волина, имела четырехликое изображе­ние головы, остальные в общих чертах сходны с нов­городскими деревянными скульптурами.

В разных местах восточнославянской территории найдены каменные идолы, свидетельствующие о том, что в среде славяп-язычников широкое распро­странение получили и изображения божеств, выпол­ненные из камня. Так называемый новгородский идол, обнаруженный в 1893 г. при расчистке русла Шексны и Белозерского канала, высечен из гранита (табл. LXXV, 1). Высота его 0,75 м. Примитивным рельефом выполнены глаза, рот и подбородок. Го­лова увенчана шляпой (Порфиридов Н. Г., 1930, с. 31-33).

Себежский идол (табл. LXXV, 4) найден в болоте. Это гтнитная голова мужчины в шляпе с округлой тульей и прямыми полями. Лицо идола выделено из остальной массы камня — два глаза выбиты в виде щелок, двумя продольными линиями передан не­много 'выступающий нос, рот высечен в виде горизон­тальной черты. Высота идола 0,67 м (Гуревич Ф. Д., 1954, с. 176-179).

Идол, найденный в ручье близ р. Пскова, пред­ставляет собой довольно грубо высеченную точнитную фигуру человека высотой 0,7 м (табл. LXXV, 3).



 


ГЛАВА И. ЯЗЫЧЕСТВО

 


 


Рис. 19. Збручский идол

Акулининское изваяние (табл. LXXV, 5), обнару­женное в земле вятичей — близ деревень Акулинино и Долматово в Подольском р-не,—погрудная фигура без шапки. Здесь объемно выделены лицо и подборо­док. Глаза, нос и рот обозначены лишь врезанными линиями.

Слонимский идол, в отличие от Акулининского, имеет рельефно изображенное лицо, с хорошо выра­женными в профиль носом, губами и подбородком (табл. LXXV, 2). Высота изображения 46 см. Сделан он, как и Акулининский, из известнякового камня (Stabrowski /., 1939, s. 24-26).

Каменные идолы (табл. LXXIV, 2) найдены и в других местах восточнославянской территории (Шты-


хов Г« В., 1964, с. 66, 67; Никитина В. Б., 1971, с. 317,318).

В южнорусских землях, где славянская культура испытала воздействие давних цивилизаций, известны более сложные языческие идолы. Так, у с. Яровка Черновицкой обл., на древнерусском поселении об­наружен двуликий каменный идол (табл. LXXIV, 6). Это столб высотой 1,7 м. Посредством грубой об-бивки на нем схематично изображены два плоских лица, повернутых в противоположные стороны. Кон­туры лиц, глаза, нос и рот обозначены ямками. Одна, по-видимому мужская, голова изображена в остро­конечном головном уборе; лицо другой, очевидно, принадлежит женщине, на голове которой шапки нет (Тимощук Б. 0., 1976, с. 91, 92, рис. 45).

Наиболее примечательным памятником славян­ского язычества является Збручский идол, найден-



 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 


ный у подножия холма в Збруче, притоке Днестра, близ Гусятина, и ныне находящийся в Краковском археологическом музее (рис. 19; табл. LXXVI). Условно этот идол называется Святовитом, и ему посвящены десятки научных исследований (Срез­невский И. И., 1853, с. 163-183; Гуревич Ф. Д., 1941, с. 279-287; Beranovd M., 1955, s. 804-808; Rosen-Przeworska /., 1963, s. 111-118).

Изваяние представляет собой высокий (2,7 м) че­тырехгранный столб, на каждой из четырех сторон которого имеются серии изображений. Манера изоб­ражений плоскостная и схематичная. Переданы лишь основные контуры. Детали, может быть, выполня­лись раскраской. Следы краски выявлены во впади­нах известнякового столба.

Общий космогонический смысл Збручского идола и изображений на каждой из четырех граней его расшифрован и интерпретирован Б. А. Рыбаковым (Рыбаков Б. А., 1953 б, с. 75-79).

Три горизонтальных яруса изображений Збручско­го изваяния символизируют распространенное деле­ние вселенной на небо — мир богов, землю, обжитую людьми, и преисподнюю (подземный мир), таинст­венные обитатели которой держат на себе землю.

Наверху, на каждой из четырех сторон столба, изображены в рост фигуры четырех божеств, увен­чанных одной общей шапкой. На главной лицевой стороне помещено женское божество с турьим ро-гом-ритоном в правой руке. Это — богиня плодородия с рогом изобилия. По левую сторону от нее — муж­ская фигура бога-воина с саблей у пояса и конем внизу. Скорее всего это Перун. По правую сторону от главной богини помещено другое женское боже­ство с каким-то кольцом в правой руке. На тыльной грани — изображение мужского божества без атрибу­тов. Эти фигуры имеют строгие позы, как бы гово­рящие об их неземном происхождении.

В среднем поясе помещены чередующиеся фигу­ры мужчин и женщин. Это — земля с хороводом взявшихся за руки людей.

Нижний ярус — три фигуры усатых мужчин. Это — подземные боги, поддерживающие находя­щийся над ними земной шар.

Збручский идол проливает свет на языческие пред­ставления славян о трехъярусном строении мира. Та­кое представление сложилось в далекой древности и было распространено у разных народов. Единая шап­ка четырех небесных божеств, может быть, отражает идею единого высшего бога.

При археологических раскопках курганов и посе­лений восточных славян встречены металлические изображения языческих божеств. О находке бронзо­вого идола в кургане Черная Могила сказано ниже.

В Новгороде найдена небольшая свинцовая фугур-ка человека, стоящего на высоком столбе-пьедестале (табл. LXXIII, 3). Это мужчина с большими усами, в длинной рубахе, с руками, упирающимися в бока. Су­дя по всем признакам, эта металлическая фигурка изображает славянского громовержца Перуна (Ар-циховский А. В., 1956, с. 35, 36).

По всей вероятности, изображением Перуна явля­ется и другая фигурка — металлическая привеска, об­наруженная в новгородском культурном слое XII в. (Янин В. Л., Колчин Б. А., Хорошев А. С., 1976, с. 49). Фигурка плоская литая, с изображением толь-


ко на лицевой стороне. Изображен мужчина с бород­кой, руки согнуты и упираются в бока. Одет он в длинную рубаху со складками, на голове — шапочка, переходящая в ушко для подвешивания (табл. LXXIII, 5).

Подобные металлические миниатюрные культовые фигурки, изображающие мужских божков в подбоче­нившейся позе, известны и на западнославянской территории (Niederle L., 1913, s. 419; obr. 34; Vdna Z., 1977, obr. 95). Напрасно П. М. Алешковский полага­ет, что описываемый здесь амулет завезен в Новгород язычником из Прикамья (Алешковский П. М., 1980, с. 284—287). Скорее, наоборот, подобные изображе­ния, найденные в Прикамье, имеют новгородское происхождение. Именно с XII в. на поселениях Пермско-Камского края появляются предметы древ­нерусского происхождения, свидетельствующие о проникновении новгородцев на просторы Севера.

Подобное изображение человека, но с поднятыми вверх руками, есть на небольшой бляшке, найденной в Пскове (табл. LXXIII, 1). Ноги мужчины, чуть сог­нутые, как бы приплясывающие, напоминают о сереб­ряных фигурках Мартыновского клада.

Идолом была и бронзовая фигурка мужчины с раз­веденными в стороны руками и подогнутыми ногами, найденная в кургане близ с. Сарогожское в Весьегон-ском р-не (Каталог, 1907, с. 60). Он изображен в ко­роткой одежде, перехваченной поясом, и в маленькой, но довольно высокой шапке. Черты лица неясны (табл. LXXIV, 3).

Весьма близкая бронзовая привеска-идол (табл. LXIV, 4) — подбоченившаяся мужская фигурка с при­ческой «в скобку» и в рубахе до колен — найдена на берегу Волги в Зубцове (Рикман Э. Л., 1951, с. 73).

В Черниговском кургане Черная Могила (X в.) в погребении князя обнаружен небольшой бронзовый идол. Его плохая сохранность не позволяет описать детали. По-видимому, божество изображено сидящим и что-то держащим в руке, может быть рог (Рыба­ков Б. А., 1949а, с. 43, рис. 17). Фигурка вполне объемна, с правильными пропорциями тела.

Перечисленными находками пока исчерпываются восточнославянские изображения языческих богов. Русская деревня в XI—XII вв. была еще в значитель­ной массе языческой. Однако многие фигурки, найден­ные в курганах и селищах того времени, не всегда мож­но с уверенностью связывать с изображением божеств.

Среди курганных материалов многочисленны укра­шения, обусловленные языческими символикой и мифологией. Особый интерес представляют приве­ски-амулеты. Они связаны с заклинательной магией. В отдельных погребениях встречены целые наборы амулетов, подвешенных на цепочках к общей основе.

В одном из курганов у д. Кветунь около Трубчев-ска (Падин В. А., 1958, с. 221, 222) набор амулетов состоял из семи витых проволочных звеньев и двух проволочных цепочек из восьмеркообразных звеньев, к которым были привешены бронзовая ложечка, под­веска-серп, костяная уточка, бронзовый широкосре­динный неспаянный перстень с кружковым орнамен­том и миниатюрный гребень с головками в виде конь­ков (табл. LXXIII, 2). Ручка ложечки отлита в виде человеческой фигурки в плаще или накидке, складки которых видны на туловище и ногах. Правая нога длиннее левой, что создает впечатление идущего че-



 


ГЛАВА 11. ЯЗЫЧЕСТВО

 


 


ловека. На голове имеется петля для подвешивания (табл. LXXVII, S).

Набор амулетов из Сарогожских курганов (Репни-ков Н. //., 1904, с. J7, 18) носили на цепочке длиной 65 см, надеваемой на шею. К цепочке были подвеше­ны ложечка, конек, бубенчик, кабаний клык (табл. LXXVII, 7), а также янтарная и костяная лапчатая привески, крестик и костяная копоушка.

Обычно же амулеты подвешивались на коротких или длинных цепочках, носимых на груди. Такая це­почка найдена в одном из Трашковических курганов (Булычев Н. И., 18996, с. 60, 61). К ней на колечке подвешен пластинчатый конек, в переднюю ногу его вдето проволочное колечко, в заднюю — такое же ко­лечко с двумя привесками — клыками животных и третьей — костяной пластинкой (табл. LXXVII, 7). К этому же типу принадлежит цепочка из двух рядов перевитых звеньев с пластинчатым коньком-приве­ской и бубенчиками (табл. LXXVII, 12), происходя­щая из Кохановских курганов (Булычев Н. И., 18996, с. 79). Нередко комплекс привесок-амулетов при по­мощи цепочек прикреплялся к специальным ажурным бляхам-цепедержателям (табл. LXXVII, 6; LXXVIII, 5). Среди амулетов имеются ложечки, ключи, пилки и ажурные пластинчатые уточки.

Значительно чаще привески-обереги встречаются в курганных захоронениях не в наборах, а индивиду­ально. Это те же ложечки, ключи, бубенчики, гребни, клыки или челюсти животных, топорики и разно­образные зооморфные подвески.

Ложка — символ сытости, благосостояния и доволь­ства. Привеска-ключ (табл. LXXVII, IT) — символ богатства и сохранности. Обереги-клыки (табл. LXXVII, 13) и когти хищников служили «для отпу­гивания зла». Челюсти хищников в числе амулетов скорее всего имели апотропеическии смысл. Бубенчи­ки в составе наборов привесок-амулетов при малей­шем движении начинали колебаться и издавали звон, что, очевидно, имело какое-то магическое значение. Иногда они привешивались на колечках индивидуаль­но (табл. LXXVIII, 9). По-видимому, амулетами бы­ли и привески из раковин-каури (табл. LXXVII, 4).

В славянском язычестве топор был символом Пе-руна. Еще в X—XII вв. образ Перуна у славян-языч­ников ассоциировался с летящим по небу огненным топором (Даркевич В. П., 1961, с. 91-102). В древне­русских курганах встречаются миниатюрные топори­ки, положенные погребенным с суеверно-ритуальны­ми целями. Известны и амулеты-топорики (табл. LXXVII, 3, 5), впрочем, довольно редкие в славянских курганах. Возможно, это обусловлено особой значи­мостью таких символических изображений.

Весьма редки и привески в виде мечей. Одна из них найдена в кургане 47 Лесной группы Гнездов-ского могильника (Авдусин Д. А., 1952а, с. 98). Привеска железная, имеет прямое перекрестие и треугольный набалдашник с отверстием, ку'ца встав­лено колечко для подвешивания.

Амулеты-гребни служили оберегами от болезней. Среди них имеются и простые, и усложненные раз­личной орнаментацией. Так, бронзовый амулет из За-лахтовъя (Кудряшов К. В., 1913, с. 257, 258) был сверху украшен фигурками зверей (табл. LXXVII, 2). Гребням, уничтожающим паразитов — распрост­ранителей болезней, славяне-язычники придавали


Рис. 20. Маска из кожи (Новгород)

значение оберегов, их украшали звериными головами.

Весьма распространенными были привески-лунни-цы, связанные с культом луны. «Если руководство­ваться мифологией, то их следует считать принад­лежностью девичьего убора, так как Селена богиня Луны — была покровительницей девушек» (Рыба-ковБ. А., 1971, с. 17).

С глубокой древности в языческом мировоззрении образ женщины, ожидающей рождения ребенка, пе­реплетался с образом прорастающего в земле зерна. Привески в виде молодого ростка-крина (табл. LXXIII, 5), встречаемые в курганных захоронениях и входя­щие в состав некоторых древнерусских кладов до-монгольского времени, символизировали рождающую жизненную силу женщин.

На окраинах славянской территории, там, где славяне непосредственно соприкасались с финно-угорским населением, в курганных погребениях встречаются привески-игольники (табл. LXXVII, 10). Их тоже можно отнести к культовым предметам, так как некоторые из игольников имеют языческие шумящие привески.

Довольно многочисленную группу амулетов восточ­ных славян образуют зооморфные привески. Это плоские изображения птиц и животных, очевидно, обладавших культовыми животворными свойствами.

Среди зооморфных привесок часто встречаются амулеты, называемые коньками (табл. LXXVIII, •?, 4). Конь был символом добра и счастья и связы­вался с культом Солнца. Может быть, поэтому на многих коньковых привесках имеются солнечные знаки — кружковый орнамент. Впрочем, Б. А. Рыба-



 


ЧАСТЬ III. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ АРХЕОЛОГИИ


 


ков, отмечая явно неконское изооражение ушей и передних ног у этих стилизованных животных, по­лагает, что они изображали рысь, «или, как ее звали в древней Руси иносказательно, „лютого зверя"» (Рыбаков Б. А., 1971, с. 21, 23).

К коньковым амулетам принадлежат и привески с более тяжеловесными изображениями (табл. LXXVIII, 2, 10). Они орнаментированы, иногда с головы спускается уздечка.

Привески-уточки (табл. LXXVIII, 5, 6) характе­ризуются точностью изображения. Отчетливо схвачен общий силуэт птицы. Хвосты уточек и прорези оформ­лены различно.

Широко представлены привески в виде фантасти­ческого зверя (табл. LXXVIII, 1, 8). У него широкая выпуклая грудь. На несколько вытянутой шее при­поднята голова, увенчанная ушами-лунницами. В изображении сочетались черты животного с чер­тами птицы. В одних случаях ноги раздвинуты, и можно догадаться, что изображен четвероногий зверь, иногда это — зверь с птичьим туловищем.

Встречаются также привески в виде собак (табл. LXXVIII, 11), зайцев, соколов, оленей (табя. LXXVIII, 12). Из Хреплевских курганов на верхней Луге происходит привеска-рыба (табл. LXXVIII, 7).

Все эти привески в виде животных, птиц и рыб плоские и многие из них прорезные. Орнаментирова­на, как правило, одна сторона. На всех привесках имеется ушко для подвешивания. Носили их обычно на груди на шнурках, реже — на цепочках.

От финно-угорского мира к славянам северной по­лосы Восточной Европы попали полые подвески-уточки с рельефным зигзаговидным орнаментом. К ним обычно привешивались подвески-«гусиные лапки» или колоколовидные.

Языческая символика широко представлена не только в деревенских курганных материалах, но и на предметах художественного ремесла, происходя­щих из городов древней Руси,— браслетах, колтах, монистах и диадемах (Рыбаков Б. А., 1967, с. 91— 116; 1971).

Из письменных источников известно, что восточ­ные славяне-язычники приносили в жертву идолам животных, зерно, различные вещевые подарки, со­вершались и человеческие жертвоприношения (ПСРЛ, I, с. 82). Возле изображений языческих бо­жеств происходили гадания, ритуальные жребии, язычники клялись «по русскому закону... оружьемъ своим и Перуном богомъ и Волосом скотьим богомъ» (ПСРЛ, I, с. 32).

Важнейшей составной частью славянского языче­ского культа были празднества и ритуальные пиры. Следами одного из культовых пиров — братчины — является упомянутое выше приношение деревян­ных ковшов и кусков воска, зафиксированное рас­копками в Новгороде в слоях первой половины X в. (Седов В. В., 1956, с. 138—141). Празднества и пиры сопровождались культовыми, по словам летописца — «бесовскими», плясками и песнопениями (ПСРЛ, I, с. 14) под игру на лютнях, гуслях или свирели. В Новгороде найдена маска из кожи (рис. 20), кото­рую носили на лице во время таких «игрипг». Араб­ский историк IX в. Ибн Русте свидетельствует, что восточным славянам были известны как струнные, та к и духовые инструменты (Новосельцев А. П., 1965,


с. 388). Некоторые из них изучены археологами по материалам раскопок древнерусских городов (Кол-чин Б. А., 1978, с. 358-366).

Во второй половине I тысячелетия н. э. главным божеством восточных славян был, очевидно, Перун — общеславянский бог грома и молний. По-видимому, о нем писал византийский автор VI в. Прокопий Кесарийский: «Они [славяне и анты] считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всем» (Прокопий из Кесарии, с. 297).

Экономическая основа жизни славянства — земле­делие — наложила значительный отпечаток на языче­ские верования. Согласно языческому календарю, большинство обрядовых празднеств отражало опре­деленный цикл сельскохозяйственных работ. Сельско­хозяйственные продукты были основными в языче­ских жертвоприношениях. С аграрным культом были, по-видимому, связаны божества солнца Даждьбог и Хоре. Велес — скотий бог и, может быть, бог богат­ства, судя по этнографическим сведениям, имел отно­шение и к обрядам, связанным с уборкой урожая (Бестужев-Рюмин Л1., 1872, с. 15). Определенную роль в земледельческом культе играл и Стрибог — бог ветра.

В источниках называются и другие, низшие боже­ства восточных славян — Род и рожаницы, берегыни и упыри (Галъковский Я. Л/., 1913, с. 150—186). В поучениях против язычества говорится, что Род был основным объектом поклонения язычников. Некоторые исследователи полагали, что это было верховное божество славян. Если так, то главенствую­щая роль Рода, название которого связано с поняти­ем родства, относится к глубокой древности. Во вто­рой половине I тысячелетия н. э. это, вероятно, было домашнее божество, может быть, божество семейных общин. В летописях имени бога Рода нет. Рожаницы тоже связаны терминологически с понятием родства, но ничего конкретного сказать об их сущности мы не можем. Берегыни — божества, связанные с водами и деревьями; упыри, судя по поздним источникам, тождественны вампирам.

Трудно сказать, были ли у восточных славян жре­цы или же культовые ритуалы совершались князья­ми, племенными и родовыми старейшинами. Скорее всего жреческие функции выполнялись князьями. Этимология славянского слова князь (Фасмер Ж, 1967, с. 266) свидетельствует, что первоначально княжеская власть соединяла в себе функции военно­го вождя и жреца. В княжеском кургане Черная Могила (Рыбаков Б. А., 1949а, с. 43—46) наряду с другими вещами обнаружены предметы культового назначения (упомянутый выше бронзовый идол, жертвенный нож, игральные кости, может быть, слу­жившие для обрядовых гаданий). В славянском ареале найдены жреческие ножи с волютообразными рукоятями (табл. LXXIV, 1; Минасян Р. С., 19786). Таким образом, можно полагать, что еще в X в. князья выполняли жреческие функции. Однако на основе единичного примера обобщать данный вывод было бы преждевременно.

Язычество было определяющим фактором в идео­логии славянства. Все остальные проявления духов­ной культуры, а также зависимые от нее элементы материальной культуры и искусства во многом были определены языческим мировоззрением.





©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.