Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ЗНАКОВЫЕ СИСТЕМЫ ВНУТРИ РЕАЛЬНОСТИ



Важна не концепция а состояние. Одно и то же чувство могут испытать младенец, получивший вожде­ленный подарок, монах в экстатическом исступлении простирающий руки к сырому потолку своей кельи, буддийский отшельник, растворившийся в медитации или ученый, увлеченный удачным экспериментом. Это чувство характеризуется яркой выраженностью и экспрессией аффекта. Во всех этих случаях душевному состоянию присуща та или иная степень экзальтации, которая, влияя на мозг, влияет и на организм, воздей­ствуя на функциональные системы последнего.

Для одного счастье — это "звездное небо над головой и нравственный закон внутри", для другого — изысканный обед. Но в том и в другом случае эмоци­ональное переживание и психофизическое состояние мозга оказываются в чистом виде одинаковыми. Никто не может сказать, что такое счастье, но каждый спосо­бен отметить, счастлив ли он. Это невольно возвращает нас к фрейдовскому принципу удовольствия (Lustprin-cipie): человек стремится получить удовольствие и избежать неудовольствия. Такое стремление и толкает одного в горы навстречу опасностям, другого — на путь аскезы и самоотречения, третьего — в публичный дом или к ломящимся от яств столам. Как бы то ни было, но подобная деятельность, несмотря на всю разницу в средствах, ведет к единой цели — пережить наиболее остро и интенсивно крайне положительный аффект — удовольствие. В такие-то минуты человек, как правило, и восклицает: "Я счастлив!". Значит, с практической стороны удобно было бы определить счастье как интен­сивное переживание удовольствия и одновременное осознание этого переживания, или иными словами, счастье — это способность осознать, что тебе хорошо сейчас.Обратная сторона такого состояния только одна — страдание. Сама клиническая практика без каких-либо усилий и пристрастных раздумий с моей стороны показала, что все так называемые невротики страдают фактически одним расстройством — расстройством спектра Унлюст (Unlustishe), т. е. эти люди перманент­но пребывают в состоянии переживания неудовольст­вия, Использованное мною сочетание так называемые в применении к тем несчастным, которые попадают к психотерапевту, неслучайно. Дело в том, что невротики — мы все... Сама по себе природа человеческая невротична— вероятно, в этом заключается определенный смысл. Каждому из нас знакомо чувство душевной боли, вины, присущи те или иные комплексы и непродуктивные модели поведения. Об этом точно рассказывается в одной притче, где к Будде приходит убитая горем женщина и просит его совершить чудо — вернуть к жизни умершего сына, на что Будда ответил: "Хорошо, я сделаю то, о чем ты просишь и оживлю твоего сына, но для этого ты должна выполнить одно мое поруче­ние". "Конечно же, о великий, любое поручение"! — восклицает воодушевленная женщина. "Ты должна принести мне горчичное зерно из дома, где никто никогда не умирал". Она стала ходить из дома в дом, ее внимательно выслушивали, но в какой-бы дом она ни заходила, ответ хозяев оказывался дочти одинаковым: "Ты можешь взять хоть горсть горчичных зерен, хоть мешок, но у нас есть умершие родные и близкие люди". И богатые усадьбы, и жалкие лачуги знали, что такое смерть. И когда не осталось ни одного дома, который бы не посетила эта женщина, она вновь пришла к Будде и на его вопрос: "Где же твое горчичное зерно?" припала к его ногам и сказала: "Ты уже совершил чудо". Эта история прекрасно показывает, что невроти­ческие переживания присущи и знакомы каждому человеку. И в этом случае Будда проявил себя как мощный психотерапевт и действительно совершил настоящее чудо. Вся тонкость заключается в том, что реактивные депрессии, особенно связанные с утратой близких людей, на самом деле не так уж легко подда­ются терапии, как это может показаться на первый взгляд. Особенно же бесполезными здесь могут ока­заться врачебные проповеди и монологи типа "нет человека, который бы не терял своих близких... крепи­тесь... держите себя в руках..." и т. д. и т. п., которыми грешат даже некоторые коллеги по нашему цеху Ars Medica. Какой смысл говорить человеку то, о чем он и так знает! Это прекрасно понимал великий психолог Буд­да, и он сделал поистине гениальный ход, отправив осиротевшую мать на поиски такого дома, где никто и никогда не умирал. Это задание "с подвохом", о котором женщина не догадывалась поначалу, привело ее к катарсису, инсайту и личностной трансформации. Проблема была отреагирована и решена, а не загнана внутрь путем подавления. ао том, к каким последстви­ям приводят подобные подавления, хорошо известно — у женщин, в частности, неотреагированные траурные переживания могут привести к онкологическим забо­леваниям. Рак груди, например, часто развивается в ответ на смерть кого-нибудь из близких.

Так вот, возвращаясь к нашим клиническим' невро­тикам, можно обнаружить, что последние лишены тех радостей, которые приносит переживание удовольст­вия. Эта реальность не приносит им удовлетворения, и боль постепенно становится хронической. Вместе с ней появляется ощущение собственной неполноценности, что и приводит к завершенному формированию некой структуры бытия, фасадом которой предстает тот или иной симптомокомплекс. Часть таких людей все-таки способна избежать этого кошмара — некие механизмы саморегуляции таинственным образом помогают лич­ности справиться со своими проблемами, следуя прин­ципу: "Если ты не в силах принять или изменить эту реальность, ты можешь изменить свое отношение к ней или организовать свою внутреннюю реальность, где бы ты чувствовал себя хорошо".Благодаря подобной внутрен­ней работе появляются художники, проповедники той или иной оздоровительной системы, связанной с опре­деленными ограничениями или отказами (голодание, вегетарианство, сыроедение), религиозно-мистически настроенные натуры. Любой из этих видов деятельности способен принести наслаждение. То же самое каса­ется и монашеского подвижничества, по поводу кото­рого в обществе бытует распространенное заблуждение — дескать, монахи лишают себя сексуштьной жизни. Это далеко не так. Напротив, сексуальная жизнь мона­хов чрезвычайно интенсивна и наэлектризована до предела, просто она отличается от тех форм, которые имеет в виду обыватель. Внутренние культовые пере­живания сами по себе весьма сладострастны, на что обратил еще внимание П. Б. Ганнушкин, указав в своем эссе-исследовании "Сладострастие, религия, жесто­кость" на тесную связь этих состояний. Ясно, что если бы аскет на самом деле отвергал удовольствие как таковое, он перестал бы быть аскетом. Для кого-то лишение всех удовольствий — своего рода высшее удовольствие. И любое удовольствие по природе своей сексуально, ибо здесь присутствует все та же энергия либидо.

Однако, не задерживаясь на фрейдизме, который сам за себя говорит достаточно весомо, попытаюсь подытожить сказанное. Каждый человек формирует свою систему значимостей и принимает ту или иную знаковую систему, которая бы служила ориентиром для опознавания первой. Взаимодействие этих двух систем позволяет личности структурировать в потоке реальности свою реальность и укрепиться в ней, используя ее как наиболее оптимальный источник потребления удовольствия.

Из приведенных примеров видно, что система значимостей актуализирует адекватные ей пережива­ния, а знаковая система генерирует их. Это удобно наблюдать в церкви, где сама по себе знаковая система, включающая соответствующую атрибутику, ритуаль­ность, символику, создает особый фон настроения. Если при этом в системе значимостей доминирующую позицию занимает идея и понятие Бога, то яркость этого фона усиливается многократно — до такой степени, при которой оказывается возможным пере­ход в качественно иное состояние сознания, а, значит, и организма. Причем для мозга, этого хладнокровного и никогда не устающего биокомпьютера, абсолютно все равно, чем вызвано новое состояние — силой ли веры, то есть фактором психическим или некоей сверхвысокой божественной энергией, то есть факто­ром .метйпсихическим. Для мозга это — одно и то же.

Сказанное мною может показаться парадоксальным — в том плане, что первопричиной того или иного чувства я считаю форму, знак, а не внутреннюю ориентацию в ценностно-смысловом континууме. И действительно, разве не религиозное чувство вызыва­ет состояние экзальтации и вдохновения, а сопутст­вующая атрибутика лишь усиливает его? Разве это предположение, прямо противоположное тому, кото­рое я выразил выше, не более очевидно?

Возможно, оно более очевидно, но, скорее всего, менее достоверно. И дело здесь не в том, что человек испытывает грусть от того, что у него появляются слезы (здесь автор намекает на известную теорию Джемса—Ланге, согласно которой не чувство порож­дает адекватную физиологическую реакцию, а, на­оборот, физиологическая реакция вызывает соответ­ствующую эмоцию).

Обратимся к истории мистицизма, которая мо­жет дать для изучения человеческой душевной дея­тельности гораздо больше материала, чем все, пусть даже самые новаторские, психологизации — хотя бы потому, что она история.

В древних (и не столь древних) племенах шаман для того, чтобы расширить сферу своего влияния среди остальных использовал (или использует) преж­де всего знаковую систему — ритуалы, обряды, закли­нания. Весь этот набор прежде всего потрясал вооб­ражение неискушенного первобытного обывателя и генерировал в нем переживания с чрезвычайно высо­кой концентрацией аффекта. Явление индукции еще больше усиливало этот эмоциональный заряд. А об­щепринятая вера в духов, то есть официально узако­ненная система значимостей, направляла этот заряд в нужную сторону. Аффект находил выход, и в такой жестко организованной форме был способен совер­шить физическую работу, независимо от своегоноси-теля — убить на расстоянии или оживить умершего. В такие моменты все племя могло перейти в шаманское состояние сознания (ШСС по М. Харнеру). Однако даже современный цивилизованный человек, пред­почитающий горячую ванну "внутреннему огню" и чашку кофе — "танцу силы", если примет участие в шаманских таинствах и обрядах, довольно скоро вой­дет в состояние транса, на время отложив вместе с утренними газетами и свой скепсис. Иными словами, субъект может не принимать ту или иную систему значимостей и при этом находиться под влиянием соответствующей ей знаковой системы.

Другой пример, более близкий нашим культу-ральным запросам, показывает то же самое. Настоя­щая Йога является настоящей лишь в Индии, и ее возникновение именно там, а не, скажем, в Германии или России, по крайней мере, не случайно. И, несмот­ря на великое множество у нас различных сект, секций и школ йоги, с не менее великим множеством новоис­печенных гуру, звание Йогин Иванов звучит ничуть не хуже, чем гоголевский "Иностранец Василий Федо­ров". Но стоит вам некоторое продолжительное время пожить в каком-нибудь индуистском храме, где прак­тикуется йога, принимая участие в священнослужени-ях и распорядках этого заведения, как ваше сознание начнет невольно регистрировать происходящие в нем своеобразные изменения. Я сам был свидетелем того, как, и я имею в виду не внешность, преображались западные европейцы, подолгу жившие в Индии.

Что сделал Дон Хуан с Кастанедой? В первую очередь он погрузил его в своеобразную знаковую систему, которая начала исподволь влиять на состо­яние ученика и постепенно изменять его сознание.

На первый взгляд сказанное здесь может показать­ся вариацией на тему старого лозунга, согласно которо­му среда оказывается первоначальным фактором, воз­действующим на человека. В какой-то мере, в этом положении есть доля истины — среда действительно является довольно важной структурой. Хотя она фор­мирует лишь самые поверхностные пласты человечес­кой психики, не затрагивая глубинных. В этом смысле понятие среда следует отличать от понятия знаковая система. Первая предстает как данность, которую не выбирают, а либо принимают, либо нет. По сути своей она нейтральна, и с этой точки зрения влияние, оказы­ваемое ею на индивида в большей степени зависит от свойств самого индивида. Это может быть город, улица, дом, учреждение, где живет или работает субъект. И сами по себе ни город, ни улица, ни учреждение никак не относятся к субъекту. Он — всего лишь часть этой среды наравне с теми предметами, которые входят в ее состав — кустарником, асфальтовыми дорожками, дру­гими людьми, животными и т. д.

Знаковая система всегда предполагает активное воздействие, ее выбирают и устанавливают с ней обратную связь. Она подчеркнуто символична, и, благодаря этой символичности, она приобретает ха­рактер некоторой эзотеричности. Например, в ка­ком-то городе, на какой-то улице расположено некое здание, где устраивают свои собрания последователи некоего культа или мистической школы. Для того, кто не имеет отношения к этой организации, данное здание так и останется элементом среды. Тот же, кто выбрал это здание для своего времяпрепровождения и предпочел его остальным, автоматически включил­ся в определенную знаковую систему.

Знаковая система в отличие от среды способна оказывать влияние на глубинные процессы душевной деятельности и трансформировать их. Впрочем, ради этого и включаются люди в ту или иную знаковую систему.

Одна из фундаментальных человеческих потреб­ностей — потребность находиться под влиянием или воздействием.

Не имеет значения, какое влияние или воздейст­вие имеются в виду. Важен сам факт, что такая потреб­ность существует. Вероятно, механизм ее развития обусловлен движущей силой инстинкта самосохране­ния. Осознание человеком своего одиночества и смут­ной или явной опасности, окружающей его, вынужда­ет предпринять поиски покровителя. Из поколения в поколение выстраивается иерархическая лестница, скрепленная цементом страха за свое существование. Вершину этой пирамиды занимают метапсихические персонажи — боги, демоны, духи. Они непостижимы, таинственны и всесильны. Их бытие внедряется в повседневную жизнь в виде огня, ветра, смерти. Власть стихий беспредельна и всесильна, и эта власть может как покарать, так и вознаградить. Однако для того, чтобы вести переговоры с этими силами, необходим человек, который бы владел их языком. Так появляется каста жрецов, шаманов, прорицателей. Они и создают первые знаковые системы. Знаковая система предстает

как средство, способное защитить или принести бла­годать. Но ее загадочный, столь же притягивающий, сколь и завораживающий, ореол, тщательно охраняет­ся вновь созданным институтом священнослужителей. Рождается новое таинство, а с ним и новый трепет — завершается формирование системы значимостей, цент­ральное место в которой занимает фигура вождя. И теперь рядовой член племени чувствует свою безопас­ность, ибо его охраняют те, под чьим влиянием он находится.

Остальные, более поздние формы психосоциаль­ной жизнедеятельности по существу являются лишь. модификациями представленной модели. Современ­ный человек по-прежнему нуждается в чьем-либо покровительстве и влиянии, разница заключается лишь в личностных ориентациях — государство, цер­ковь, семья, частная собственность, природа, красота и т. д. — все это фетиши, которые призваны управлять людьми, и люди им служат. Хотя встречаются и ярко выраженные индивидуалисты с четкой эго-ориента-цией — натуры сильные, незаурядные, стихийно призванные не подчиняться влиянию, но влиять. В других людях они нуждаются меньше, чем последние в них. Но даже у таких своеобразных субъектов сохраняется потребность находиться под воздействи­ем. В данном случае это воздействие может оказывать или идея, или собственное эго.

Как бы то ни было, все те же закономерности мы наблюдаем и в процессе взаимодействия с психотера­певтическими пациентами. Как только последний попадает в соответствующее место, он невольно начи­нает подвергаться трансформации, потому что вклю­чается в актуальную для него знаковую систему. Даже еще не видя врача, а лишь замечая табличку на двери кабинета, пациент бессознательно активизирует поток собственных проекций. Я был сам свидетелем случаев, когда больные психотики, даже не переступив порог моего кабинета, еще там, в коридоре, по ту сторону двери, включали меня в свой бред. Как правило, это был бред воздействия. Надпись "психотерапевт — гипнолог" оказывалась для них слишком мощным знаком, чтобы воспринимать ее адекватно. И лишнее

напоминание о психотерапии и гипнозе активизиро­вало их психотическую продукцию. Они начинали видеть "лучи" или "чувствовали волны", которые якобы излучали мои глаза, или еще что-то в этом роде. Самое интересное то, что я не считал нужным отказы­ваться от подобных пациентов, ссылаясь на традици­онное утверждение, что для них психотерапия являет­ся противопоказанным методом. Я полагал, да и сейчас придерживаюсь того же мнения, что все эти галлюци­наторные и бредовые построения были вызваны не обострением заболевания, причиной которого послу­жила психотерапия, а проявлением своеобразной транс-ферной активности, на которую способен психотик. Говоря об этих случаях, я не имею в виду тех пациен­тов, которые демонстрируют психотический транс­фер, не будучи шизофрениками.

Разумеется (хотя почему разумеется?), психоте­рапия не излечивает душевных заболеваний, но она в достаточной степени способна трансформировать личность и сделать ее не столь зависимой от психоти­ческих переживаний. Что же касается временного обострения галлюцинаторно-бредовой симптомати­ки реактивного происхождения, как это приходилось наблюдать у пациентов, которых уже сама только табличка приводила в измененное состояние, то она относительно быстро редуцировалась в ходе самого терапевтического процесса.

Что касается таблички и кабинета, то знаковая система на этом не исчерпывается. Сам психотера­певт становится таким же элементом этой знаковой системы — здесь имеется в виду и его поведение, и внешность и тот имидж, с которым он себя преподно-• сит, и, конечно же, те методы, которые он предлагает. В этот ряд можно включить еще множество других черт и особенностей, однако знаковая система не является лишь набором случайностей. Она прежде всего характеризуется своими закономерными при­знаками и свойствами, не говоря уже о функциональ­ном единстве, которое само собой подразумевается.

Это, в первую очередь, структурное единство — такая самоорганизация системы, при которой каж­дый ее элемент, играя самостоятельную роль, в то же время является дополнением к другим элементам. В обычной комнате, например, стол, строго говоря, необязателен, хотя и желателен. И в любом случае комната остается комнатой, независимо от того, на­ходится в ней стол или нет. Если же мы имеем дело с комнатой, где проводятся занятия магией, то работа наполовину потеряет смысл, если оттуда вынести стол, который может выполнять функцию алтаря.

Следующим, не менее важным качеством знако­вой системы является ритуальность.

И третий неотъемлемый признак — символизм.

Наиболее же важное свойство знаковой системы, как это ни парадоксально звучит, является ее идеологи­ческая нейтральность. Дело в том, что знак сам по себе нейтрален, в чем и заключается его универсальность. Например, крест не несет никакого идеологического содержания, хотя как форма он и оказывает активное воздействие на мозг. Это подтверждается тем, что в различных культовых и религиозных системах крест имеет различные значения. Примечательно, что первоначально он отвергался христианством, символом кото­рого, как известно, являлось изображение рыбы.

Знак приобретает эффективный заряд, когда он начинает параллельно работать с системой значимостей.

Другим, достаточно характерным примером смы­словой индифферентности знака является мандала. Янтры, графические изображения определенной структуры, использовались и используются в качестве объектов для медитации. Их созерцание может при­меняться и в лечебных целях, и вместе с тем, для того, чтобы эти процессы проходили успешно, вовсе не­обязательно понимать значение той или иной янтры. То же самое можно сказать и в отношении мантры. Кто может дать точный перевод "Ом мани падме хум"? И кто может объяснить точный смысл, который несет эта фраза?

Эти иллюстрации еще раз доказывают, что знак сам по себе не имеет смысла. Таковой обретается лишь тогда, когда знак становится символом. В таком случае символ можно определить как знак, наделен­ный аффективным зарядом.

Подобное различие оказывается весьма важным в чисто практическом, прикладном применении. Мне приходилось неоднократно наблюдать за деятельнос­тью целителей, чей арсенал лечебных средств исчер­пывался лишь рекомендациями посещать церковь, креститься, ставить свечи и читать молитвы. Как этого и следовало ожидать, подобная тактика оказы­валась эффективной примерно в пяти процентах случаев, если я только не преувеличиваю этот про­цент. И дело здесь не в том, что кто-то начисто был лишен религиозных переживаний или довольно спо­койно относился к христианским таинствам. Причи­на неудачных действий такого народного терапевта заключалась в неумении им создать подходящую для пациента знаковую систему и включить его в нее. В связи с этим я хочу еще раз вернуться к притче о Будде. Он не увещевал и не агитировал несчастную мать, не предлагал ей готовые рецепты панацеи,, так как прекрасно знал, что ничего из этого ей не помо­жет. Все, что он сделал — это включил женщину в нейтральнуюзнаковую систему, но такую, которая бы помогла ей отреагировать и, пережив инсайт, войти в новое состояние сознания. Я прекрасно понимаю, что такие люди как Будда, Христос, Фрейд встречают­ся раз на тысячу лет, но тем не менее психотерапия во все времена остается занятием актуальным и потому ей вынуждены заниматься и такие, которые встреча­ются раз на полгода. И для того, чтобы она работала эффективно, следует, по крайней мере, хотя бы пони­мать или чувствовать ее законы.

В следующей главе я попытаюсь обобщить опыт тех систем и методов, которые формально не принад­лежали к психотерапии, но тем не менее оказали на нее свое мощное воздействие. Условно эти направле­ния и психотехники, довольно эффективно исполь­зуемые на протяжении многих поколений и в разных культурах, условно можно определить таким терми­ном как экзотическая психотерапия. Я не собираюсь воспроизводить дословно старинные источники, но намерен продемонстрировать их актуальность и дей­ственность в настоящие дни, с поправкой на новей­шие достижения современной науки.

ГЛАВА 8




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.