Помощничек
Главная | Обратная связь

...

Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Эпизод 5. «В музыкальном зале»

 

Билл внимательно вслушивался в звуки пианино, по обыкновению примостившись рядом с инструментом:
- Что-то знакомое.

- «Лунная соната» Бетховена, - не переставая играть, сообщил Том, глядя на парня, который до сих пор удивлялся, как можно не смотреть на клавиши и в то же время не промахиваться. - Известная, играется очень просто, поэтому почти все ученики музыкальных школ рвутся разучивать ее и исполнять на каких-нибудь юбилейных концертах.

- Красивая. Только грустная.

- Людвигу не очень-то везло в любовных делах. Это произведение он посвятил как раз одной из своих пассий. Все женщины, к которым он питал нежные чувства, отвечали ему взаимностью, но в итоге выходили замуж за других, более богатых и успешных.

- А почему именно лунная?

- Это название принадлежит не Бетховену, так ее уже после смерти композитора окрестил немецкий поэт Рельштаб. Так сказать, проявил креатив. Ему представилось, что Бетховен в первой части звуками запечатлел образ люцернского озера тихой лунной ночью. Однако нет никаких исторических доказательств того, что Бетховен именно это имел в виду.

- Разве он имел право?

- Разрешения он не спрашивал, да и не настаивал, чтобы все поголовно стали назвать эту сонату именно так. Но согласись, «лунная» звучит куда романтичнее, чем сухое и безликое «№14», - Том улыбнулся, опустив глаза на собственные руки. - Вспомнил еще одну очень раскрученную композицию, интересно, узнаешь?

- Ты решил викторину провести? – парень ждал ответа, но музыка уже зазвучала. Облокотившись, и подперев голову рукой, он закрыл глаза, наслаждаясь завораживающей мелодией. - Постой-ка, а вот эту я действительно где-то уже слышал. Кажется более жизнерадостной, чем прошлая.

- Это снова Бетховен, «К Элизе».

- И снова про любовь…

- Всегда про нее, - подмигнул пианист. - Почему-то особенно популярна среди девушек. До сих пор неизвестно, кто такая Элиза, и кому Бетховен посвятил свою волшебную музыку, только догадки.

Том сложил руки на коленях и о чем-то задумался, затем, кивнув самому себе, хитро сощурился и расплылся в крайне довольной улыбке. Билл не знал, как на это реагировать, но выпрямился по стойке смирно и с недоверием покосился на непредсказуемого музыканта.

- Чего?

- Я понял.

- Круто. Поздравляю. А можно узнать, что именно ты понял?

- Всё, - неопределенно взмахнув рукой, отозвался Том. - Почему ты зашел именно в тот кабинет, где играл я, почему тебя так заинтересовала та мелодия турецкого марша, почему мы, в конце концов, сейчас здесь. А главное, зачем ты рассказал мне о своей проблеме. Ты наверняка слышал, каким чудодейственным свойством обладает музыка. Некоторых тяжелобольных людей она поднимала на ноги, вселяя надежду на будущее, кого-то даже вытаскивала из комы.

- Мне кажется, все это обычное самовнушение, - скептически произнес парень, дернув плечом. - На крайний случай, совпадения. Как можно вылечить человека при помощи звуковых вибраций?

- Музыка лечит не тело, а душу. Я читал об этом, но забыл, и до сих пор не было надобности вспоминать. Несколько лет назад, еще в прошлом веке, точного года, к сожалению, не назову, нейробиолог из одного американского университета Гордон Шоу вместе с коллегой опубликовал результаты своих экспериментов над семьюдесятью девятью студентами колледжа. Всего три группы: первая в течение десяти минут до тестирования сидела в полной тишине, вторая – слушала запись литературного произведения, а третья – фортепианную сонату Моцарта. Тестирование проводили до и после прослушивания. Результаты всех поразили: первая группа при повторном тестировании улучшила свои результаты на четырнадцать процентов, вторая – на одиннадцать, а третья – угадай?

- Написала тест без единой ошибки и тут же поступила в Гарвард? – сыронизировал Билл.

- Третья группа улучшила свои показатели на целых шестьдесят два процента. И самый прикол в том, что в день обнародования официальных результатов этих тестов студенты, узнавшие о таком чудодейственном лекарстве для мозгов, раскупили в магазинах все CD-диски с музыкой Моцарта. Вот праздник у продавцов был. Ученые доказали, что именно музыка Моцарта повышает умственные способности у всех без исключения людей, которые ее слушают, даже у тех, кому она не нравится. Она усиливает мозговую активность, улучшает пространственное мышление, помогает сосредоточиться, а ее ритмы, мелодии с высокими частотами стимулируют творческие и мотивационные области головного мозга, успокаивает нервную систему. Считай, что вгоняет в некий гипноз, изолируя человека от всего негативного вокруг. У него очень необыкновенная музыка, Билл. Ты разве не успел заметить, стоя там, за дверью кабинета, и раскрыв рот? Она не резкая, но и не занудная, плавная, простая, совершенно очаровательная. У Моцарта вообще очень позитивные произведения. Есть, конечно, минорные сонаты, симфонии и его известный «Реквием», «Лакримоза», которые до мурашек пробирают, но в целом – сплошная положительная энергетика. И люди чувствуют ее, понимаешь? Этот музыкальный феномен, который ученые до конца еще не объяснили, так и называется - «Эффект Моцарта».

- Ясно, к чему ты клонишь. Хочешь сказать, что его музыка и меня вылечить сможет? Все это глупости, Том. И ты лучше меня знаешь, что вот так просто ничего не выйдет. Этим американцам просто заняться нечем, кроме как вводить людей в заблуждение и давать ложные надежды.

- Так считают не только они. Даже самые заядлые скептики признали пользу его музыки. Десятки, тысячи людей тому доказательство. Однако не понимаю твоего упрямства, Билл. Эта музыка удивительно точно находит «болевые» точки и незаметно, но очень органично вписывается в самые неведомые уголки души и тела человека. Не отвергай. Попробуй. Что ты теряешь?

- Ничего.

- Вот и я об этом.

- Ничего, кроме головы.

- Ты невыносим, - пианист устало выдохнул, проведя ладонями по лицу, и приглашающим жестом похлопал по длинному широкому стулу рядом с собой. - Садись. И давай-ка я кое-что тебе объясню.

- Том, а может…

- Садись, говорю, - потеряв терпение, музыкант снова по-хозяйски поддел петельку на его джинсах и притянул к себе вяло сопротивляющегося парня. - Для начала ответь мне, откуда в тебе столько пессимизма? Обычно, когда людям действительно хреново, они цепляются за любую возможность, чтобы это исправить. Получается, тебя все устраивает?

- Слушай, я понимаю, что ты хочешь помочь, но я же просил не лезть, - серьезно глядя на музыканта, проговорил парень. - Да, может, я и не прав, и музыка действительно помогает кому-то, но позволь мне самому решать, ладно?

- Никто не утверждает, что это панацея, да и по большому счету не так важно, будешь ты ее слушать или нет, я просто хочу, чтобы ты научился верить в чудеса. Они случаются. Взять хотя бы наше с тобой знакомство.

- Тебе бы фантастику писать, а на музыку. Наша встреча - чистой воды случайность.

- Опять ты за свое! – Том хлопнул себя по коленям и развернулся всем корпусом к парню. - Вот, что я тебе скажу, а ты запомни: случайных встреч не бы-ва-ет. Ты хоть отдаешь себе отчет в том, сколько разных факторов понадобилось, чтобы свести нас вместе?

Билл удивленно хмыкнул.

- Ау, Том, ты пианист, моя сестра флейтистка, вы оба музыканты. И что необычного в том, что все мы встретились в музыкальной консерватории?

- Поверхностно мыслишь. Смотри. Ты прошатался там два часа, прежде чем наткнуться на меня. Меня же, в свою очередь, и вовсе не должно было быть в том кабинете. Я просто вдруг почувствовал желание поиграть в свое удовольствие и собирался уходить, когда твоя голова появилась в дверном проеме. Турецкий марш Моцарта – последнее, что я собирался исполнить. А что если бы я захотел сыграть что-то другое? Ты бы остановился, прислушался? Неизвестно. Герти могла закончить раньше, я мог передумать, ты мог не подниматься на этот этаж. Вы могли затеряться в толпе после концерта, и я бы вас не нашел. Столько связующих нитей, а ты их не видишь. Билл, - музыкант взял его за руку, доверительно смотря в глаза. - Каждый человек в нашей жизни появляется не просто так, а с определенной целью, о которой он сам, возможно, даже не догадывается.

- Допустим. Но прости, конечно, какая цель у тебя? Скоро ты уйдешь, и я тебя больше никогда не увижу.

- Да, но ведь пока я все еще здесь. Или это такой тонкий намек, чтобы я проваливал?

- Не говори глупостей, я не хочу, чтобы ты уходил. Мне с тобой уютно, как будто всю жизнь тебя знаю. Странно, да? – признание далось Биллу нелегко и чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, он стал обводить пальцем черные клавиши инструмента.

- Ничуть. Это еще одно доказательство того, что я прав.

- Ты всегда прав, верно?

- Почти, - улыбнулся музыкант, одной рукой наигрывая какую-то ненавязчивую мелодию. - Скажи, что веришь мне, иначе я не отстану.

- Ты не оставил мне шанса на побег.

- Ни единого.

- Я верю тебе.

- Вот и умница.

Билл пихнул пианиста в плечо, после чего оба рассмеялись.

- Кстати, давно хотел сказать, у тебя очень смешные волосы.

- Смешные? Чувак, у меня прическа как у Аладдина, эксклюзив! – хохотнул музыкант.

- Оо, так наш гений любит диснеевские мультики, какая неожиданность. Я бы даже сказал, сенсация.

- Ой, ой, можно подумать… Лучше признайся, что фанатеешь по русалочке.

- Ты меня раскусил. Ну, так что там с Моцартом? Считаешь, мне нужно принимать его музыку как лекарство?

- Вреда она точно не принесет.

- Тогда, может, что-то конкретное посоветуешь?

- Запросто. Как насчет сонаты «№15»?

Билл опять не мог уследить за передвижением рук музыканта, двигающихся с невероятной скоростью. Сложные каскады брались на раз, извлекая из инструмента оживленную мелодию. Создавалось впечатление, что он жмет на все клавиши одновременно, что, конечно же, было невозможно, учитывая, что в его распоряжении было всего десять пальцев.

- Веселенько.

- Или, быть может, соната «№2»? – и снова тишину прорезали звуки.

- Они чем-то похожи.

- Настроением, - подсказал Том. - Если вдруг захочется поразмышлять о смысле жизни, то подойдет «Фантазия ре-минор», тот же «Реквием». Хотя нет, он слишком депрессивный. Симфонию «№40» и «Маленькую серенаду» определенно послушай. Дивертисмент «№ 11», анданте из «Эльвиры Мадиган».

- Я все равно не запомню.

- Да все подряд бери и просвещайся. Я убежден, Моцарт – твой композитор. Но вовсе необязательно зацикливаться только на нем. Любая классическая музыка действует благотворно... Надеюсь, киваешь ты сейчас не для того, чтобы я отстал.

- Нет, обещаю, что буду слушать, - прозвучало менее убедительно, чем он рассчитывал, и Том сразу же зацепился за это.

- Но?

- Но все это пустая трата времени, Том. Ты и сам ведь понимаешь, что бесполезно. Мой страх слишком устойчивый.

Пианист надул щеки и резко выпустил из них воздух.

- Повторяю еще раз, черт с ней, с музыкой. Нет, так нет, не в ней суть. Я просто хочу, чтобы ты начал действовать, понимаешь? Перестал сидеть сложа руки и зарастать комплексами. Нельзя настраивать себя на проигрыш и при этом надеяться на победу.

- Я реалист.

- Ты трус. Ты боишься рисковать. Говоришь, что справишься сам, обижаешься на правду, раздражаешься на каждое справедливое замечание, а на самом деле все твое поведение кричит лишь об одном: ты хочешь, чтобы хоть кто-нибудь обратил на тебя внимание.

О да, Билл был уязвлен. Как это подло - в лоб заявлять о таких вещах, будь ты хоть десять раз прав. А как же чувства человека? О них хоть кто-нибудь вообще думает? Или всем до лампочки? В конце концов, никто никому не давал права совать свой нос в чужие дела и лезть напролом в душу.

- Спасибо за глубокий анализ, сразу полегчало, - Билл расправил плечи и с вызовом посмотрел музыканту в бесконечно улыбающиеся глаза. - Вот прямо сейчас побегу в магазин и затарюсь этими сраными дисками. Я же просто глупый мальчишка, который ничего не знает, ничего не понимает, с самой идиотской фобией на свете и ветром в голове. Куда мне до тебя, о великий гений! И не надо на меня так смотреть.

- Как? Я просто любуюсь тобой. Можно?

- Д-да ну тебя, - заторможено прошептал Билл, ощутив вдруг нежное прикосновение к запястью. Том будто бы хотел измерить его пульс, и эта догадка заставила сердце зайтись в новом ритме, в несколько раз быстрее.

- Ты так взволнован. Почему?

- Да потому что ты все испортил. Я же просил не лезть. Видишь прекрасно, как мне неприятна эта тема и словно специально провоцируешь.

- Если есть проблема, ее нужно озвучить, о ней нужно говорить. Я только хочу…

- А знаешь, чего я хочу? – бесцеремонно перебив пианиста, Билл в порыве эмоций аккуратно обхватил ладонями его голову, заставив прислушаться. - Я хочу провести остаток этой ночи с красивым интересным парнем, который мне безумно понравился, говорить с ним о всякой ерунде, смеяться, дурачиться, не нервничать, не бояться и не вспоминать ни о чем плохом. Скажи, я так много хочу?

Отчаяние и нотки зарождающейся истерики в голосе парня заставили Тома пойти на попятный - он действовал слишком грубо. Билл чересчур восприимчив и вспыльчив, такие прямые ходы могут спугнуть его, поэтому нужно быть хитрее.

- Хорошо, больше ни слова об этом, - пианист сделал жест «рот на замок», за что в ответ получил благодарную улыбку и облегченный выдох. - Ты прав, меня занесло.

- Все нормально. Ты ни в чем не виноват, я сам все это затеял.

- Раз мы все выяснили, я хочу, чтобы ты дал мне разрешение.

- Разрешение на что?

Музыкант неопределенно покачал головой и поморщил нос:
- На кое-что.

- А, ну тогда конечно, какие проблемы.

- Серьезно?

- Ну конечно нет, Том. Я не сбираюсь давать тебе разрешение, не зная, на что именно. Что ты задумал?

- Ничего особенного.

- Тогда зачем тебе мое согласие?

- А вдруг ты в суд на меня решишь подать.

- Ты убить меня хочешь?

- Ты должен мне доверять.

- С чего бы это? Я знаю тебя всего несколько часов.

- Но я ведь мог и не спрашивать. Я приличный человек, ты не заметил?

Билл закатил глаза и сложил руки на груди:
- Нет. Это окончательный ответ. И вообще, ты меня пугаешь.

- Пари? – словно не услышав последние слова, Том протянул руку парню. - Давай так: я сейчас сыграю одну мелодию, а ты послушаешь. Спорим, что после того как она закончится, у тебя глаза будут на мокром месте?

- Что? – чуть ли не фальцетом возмутился Билл, но потом снисходительно хмыкнул. - Чтобы я лил слезы из-за какой-то там жалкой мелодии? Я тебя умоляю, за кого ты меня принимаешь? Нет, ну если ты так жаждешь проиграть…

- Если выиграю я, будем считать, что ты дал мне разрешение, а если ты – проси, что хочешь. Идет?

Конечно, Билл был абсолютно уверен, что ни при каких обстоятельствах не станет разводить мокрое царство, однако самоуверенный вид музыканта и тот озорной огонек в его глазах поселил в нем сомнения, но после таких бесстрашных заявлений отступать было поздно.

- Договорились, - они пожали друг другу ладони, и именно в этот момент Билл понял, что крепко влип.

Том встал из-за пианино и попросил занять его место. Придвинув оба стула вплотную, вместо того, чтобы сесть на соседний или хотя бы рядом, он перекинул ногу и пристроился четко за спиной озадаченного парня, который все это время активно вертел головой, пытаясь разглядеть, что это он там делает.

- Хочу, чтобы ты почувствовал, - ответил он на его немой вопрос.

- Боюсь спросить, что именно.

Шею защекотало, и Билл понял, что пианист беззвучно смеется.

- Всё, - горячее дыхание опалило щеку.
Билл до сих пор не понимал, чего от него хотят, а эта поза, напоминающая двух наездников на одной лошади, еще сильнее тормозила мыслительный процесс. Он непроизвольно отклонился немного назад, желая быть еще ближе, почувствовать своей спиной широкую грудь музыканта, будто сквозь туман наблюдая, как тот сводит бедра, прижимаясь еще плотнее. Чтобы не дать себе окончательно выпасть из реальности, Билл прикусил внутреннюю сторону губы. Том выпрямился, слегка подтолкнув его вперед, доставая ногами до педалей, и приготовил руки, заняв нужные позиции:
- Положи свои поверх моих, расслабься, закрой глаза и представь, что это играешь ты.

[Включаем из архива Composition.mp3]

Делать было нечего, пришлось послушаться, да и вряд ли он бы сейчас нашел в себе силы для сопротивления. Мелодия показалась Биллу знакомой, но он не мог сосредоточиться из-за того, что Том очень быстро передвигал руками по клавишам. Было непросто перестать управлять своим телом и следовать за манипуляциями чужого. Однако вскоре получилось абстрагироваться.
Закрыв глаза, Билл постарался максимально глубоко погрузиться в настроение композиции, ведь Том неспроста выбрал именно эту. Странно, но ничего такого, что могло бы вызвать приступ слёз, в этой музыке не было. Очень спокойный, ненавязчивый мотив, довольно тихая, слегка сентиментальная мелодия, под которую можно погрустить, ностальгировать на досуге, но не более. И все же что-то в ней было не так. Что-то, что незаметно прокрадывалось внутрь и пускало корни в самом сердце. За незатейливыми, на первый взгляд, чарующими своей простотой звуками скрывалась необъяснимая всепоглощающая тоска.

В какой-то момент Билл понял, что больше не ощущает границ собственного тела. Пианист растворил его в себе, заставив полностью подчиниться своей воле. Билл чувствовал его размеренное дыхание на своей коже, нервные рецепторы которой обострились в тысячу раз, запах парфюма, вдыхая который, Билл чувствовал обволакивающий тело жар. Впервые кто-то так откровенно демонстрировал ему свою духовную силу, и было не страшно остаться в ее плену навсегда. Том раскачивал его в такт мелодии, которая постепенно набирала обороты и становилась все громче и напряженнее. Словно кто-то горько плакал об утрате и кричал, даже не надеясь быть услышанным. Внезапно понятным и близким стал для Билла этот чужой немой порыв безысходности, красной нитью протекающий сквозь всю композицию. А вдруг он слышал то, чего там нет? Может все это - плод его нездоровой фантазии, проекция? Что, если Том просто играет с ним?

Том… Единственный, которому не все равно, кто не убежал, испугавшись сложностей, не рассмеялся в лицо, зная, что ему ничего не светит. Нет, он бы не стал его мучить. Впервые в жизни встретился человек, готовый помочь, поддержать, но и тот вскоре исчезнет из его жизни навсегда. Такая цель их встречи? Вдребезги разбить сердце и оставить рыдать на руинах несбыточной мечты?..

Легкие сдавило невидимой дугой, и Билл судорожно втянул ртом порцию воздуха. Если бы не проклятый страх, все было бы по-другому. Он бы наплевал на все свои принципы и отдал себя в полное распоряжение таинственного пианиста, позволив ему все, чего бы тот ни пожелал. Ведь наверняка Том очень ласковый и чуткий любовник: внимательный, осторожный, с неземным, почти мистическим магнетизмом, который обволакивает с ног до головы, парализуя и долго не отпуская. Билл мысленно воспроизвел сцену близости в комнате и еще крепче зажмурил глаза. Он готов был отдать все что угодно, лишь бы еще раз аномально нежные пальцы музыканта прикоснулись к его телу. Снова почувствовать умелые мягкие губы на собственных, приложить ладонь к его груди и ощутить биение сердца, чтобы убедиться - он настоящий. Но все это - мечты, пустые надежды на счастливое будущее. На самом деле впереди лишь беспощадное тотальное одиночество и безуспешные попытки что-то исправить. Знакомства, встречи, ничего не значащие признания, страстные поцелуи, чужие руки, нетерпеливо сжимающие ягодицы. Томление, страх, сопротивление, а затем боль. Непонимание, раздражение, угрозы, насмешки, издевательства, плевок в душу и слова, жалящие ядом самых опасных змей: «Да кому ты такой нужен».

Распахнув глаза, Билл не услышал музыки: в зале стояла звенящая тишина. Как давно Том закончил играть, он сказать не мог. Заботливые руки бережно обнимали за талию, а губы что-то тихо шептали на ухо. Билл машинально провел рукой под глазами, а потом долго рассматривал пальцы, искренне недоумевая, почему они влажные.

- Билл? – музыкант слегка сжал его руку, обращая на себя внимание.

- Все в порядке. Я просто задумался, - врать, конечно, нехорошо, но другого выхода не было. Парень экстренно соображал, как сделать так, чтобы пианист не заметил покрасневших глаз, но тот уже пытался развернуть его к себе лицом.

- Скорее залип. Ну-ка, покажи свое личико. Давай-давай, - Том тянул его за свитер, но Билл не собирался так просто сдаваться. Каждый раз, когда музыкант делал резкие движения то в одну сторону, то в другую, чтобы посмотреть на него, он тут же отворачивался в противоположную. Эта игра выдала его с головой, но пока нет доказательств, не все потеряно. В конце концов, такие извороты Тому надоели.

- Чтобы ты знал, эту мелодию написал композитор Ян Качмарек к фильму «Хатико: самый верный друг», который вышел этим летом. Душещипательная история, верно? И музыка соответствующая.

Билл буквально позвоночником чувствовал, что над ним глумятся. Все было просчитано заранее, хотя пианист этого и не скрывал, однако, как бы то ни было, такой подставы он не ожидал. Сзади послышался ехидный смех. Плюнув на гордость, Билл развернулся и послал ему испепеляющий взгляд:
- Это было подло.

- У-у, как тут все запущено, - музыкант сложил губы трубочкой и собрался показательно вытереть остатки влаги с впалых щек, но парень не дался, лягнув его по ноге. - Все честно. Я предложил пари, ты согласился. Извини, но при определенных условиях эта мелодия – беспроигрышный вариант.

- Ты так и не сказал, что тебе от меня надо, садист.

- А вот это тебя уже не должно волновать. Я выиграл, я победитель, значит, получил твое разрешение.

У Билла так и чесались руки стереть эту самодовольную ухмылку с красивого лица. Но проигрывать нужно достойно. Он обреченно вздохнул и улыбнулся, пересаживаясь на сидение справа от пианиста.

- Только обещай не делать ничего такого, за что мне потом придется тебя ненавидеть.

Том скорчил рожицу, подняв взгляд к потолку и делая вид, что якобы задумался, но по возмущенному пыхтению и стремительно ползущим вверх бровям Билла понял, что скоро нарвется на грубость.

- Обещаю, - примирительно поднял руки он. - О чем думал?

- Ни о чем, - слишком быстро ответил Билл и, смутившись собственной реакцией, закусил губу от неловкости. - Зачем спрашиваешь? Ты ведь всегда и обо всем знаешь наперед.

- Есть парочка догадок, - с этими словами пианист провел ладонью по ровной спине парня снизу вверх и остановился между лопаток, вынудив прогнуться в спине, затем, не дав опомниться, сразу втянул его в глубокий поцелуй, проглотив испуганный вздох.

Не зная, чего ожидать от музыканта, рука которого уже поднялась по предплечью и застыла на шее, собственнически обхватив, Билл по инерции вцепился в его пиджак, готовый в любую секунду оттолкнуть, но вскоре настойчивые и страстные ласки пианиста сменились ленивыми и нежными, а его язык и вовсе стал вытворять немыслимые вещи. Билл мысленно махнул на все рукой и обхватил его голову, приступив к активным действиями. Том улыбался сквозь поцелуй: его обрадовал, но в то же время рассмешил такой контраст в действиях парня. Он напомнил ему молодого вампира, которого только-только обратили, пробующего свою первую кровь. Голодный, сильный, возбужденный, теряющий над собой контроль. То, что нужно. Билла словно подменили. Прерываясь лишь для того, чтобы глотнуть воздуха, он практически заполз к Тому на колени, уже даже не пытаясь сдерживать разномастных стонов, от которых заводился еще сильнее. Тому начало казаться, что он реально хочет его съесть, и, в общем-то, был не против такого поворота событий. Его ритмичные ерзанья и напор подливали масло в разгорающийся костер желания. Перехватив парня за талию, он поменял положение и перекинул одну ногу через стул. То же самое заставил сделать и Билла. Теперь им ничего не мешало. Скользнув ладонями по коленкам до бедер, съехал вниз и обхватил его за ягодицы. Глухо простонав, Билл нехотя отстранился и тихо выругался. Он тяжело дышал с закрытыми глазами и не шевелился. Небрежно смахнув прилипшие пряди со лба, перевел мученический взгляд на пианиста, руки которого уже на всякий случай переместились на поясницу.

- Прости. Рядом с тобой я теряю голову. Словно какое-то наваждение. Это максимум, дальше нам нельзя.

Подарив ободряющую улыбку, музыкант молча кивнул и еще раз ненадолго прижался к губам парня. Однако этот невинный жест вызвал у него странную реакцию: Билл спрятал лицо в ладонях и зашелся в немых рыданиях, наружу не вырвалось ни звука.

- Посмотри на меня. Билл, в чем дело? – Том пытался отнять его руки от лица, но не тут-то было.

Спустя несколько минут, Билл успокоился и, низко опустив голову, заговорил:
- Я так хочу дать тебе больше. Правда, хочу. Веришь? Но не могу. Это невыносимо. Прости меня.

У Тома сердце разрывалось на части. Он больше не мог видеть Билла таким несчастным, бесконечно оправдывающимся и просящим прощения за то, в чем нет его вины. Довольно. Схватив его за плечи, и хорошенько встряхнув, пианист заставил посмотреть себе в глаза:
- Ты мне доверяешь?

- Что? – Билл испуганно оглянулся по сторонам, не вникнув в причину такого резкого обращения.

- Я спрашиваю, ты мне доверяешь? – по слогам повторил музыкант и ослабил хватку, поняв, что переборщил.

- Да, - шепотом.

- Тогда иди ко мне, - снова припав к его губам, Том на этот раз действовал осторожнее, но с не меньшей страстью. Хоть Билл и отвечал, чувствовалось, что сейчас он полностью себя контролирует - никакой инициативы. И только когда музыкант стал задирать его свитер, он все-таки отстранился. В карих глазах плескалось подозрение:
- Ты слышал, что я сказал тебе минуту назад? Я попросил остановиться.

- Что, если я не хочу останавливаться?

- Ни от моего, ни от твоего желания тут ничего не зависит. У нас просто не получится. Пойми это, наконец, - Билл медленно гладил пианиста по голове, беспокоясь о том странном, явно скрывающем в себе опасность взгляде.

- Тут жарко. Ты не против? – не дождавшись ответа и не обращая внимания на удивление парня, Том снял пиджак, футболку, и, оставшись с голым торсом, тут же потянул вверх края его свитера. Билл что-то негромко пискнул от неожиданности.

- Эй! Это еще зачем? Отставь! – голова снова застряла, но пока он возмущался, пианист аккуратно высвободил его из шерстяного плена.

- Так гораздо лучше.

- Это лишнее, - Билл еле переборол желание прикрыться. Без одежды он чувствовал себя еще более уязвимым.

- Я так не считаю, - придержав за спину, Том повалил перепуганного такими манипуляциями парня на стулья и навис сверху, игриво засосав его нижнюю губу.

Улыбка музыканта успокоила Билла, и страх немного отпустил. Том ничего с ним не делал, просто смотрел. И только сейчас Билл осознал, что никогда раньше не был ни с кем так близок. Его щеки вспыхнули, а глаза бесстыдно продолжали разглядывать худощавое, но крепкое тело. От подкачанных рук и гладкой, вздымающейся в такт дыханию, груди к животу с точеным прессом, до будоражащей воображение темной дорожки, ведущей от пупка под пояс брюк. Билл не смог устоять и все-таки дотронулся до него. Каково знать, что все это могло бы быть твоим?..

- Не надо. Не мучай меня.

- На данном этапе разговоры – пустая трата времени. Доверься мне.

Том занял его рот прежде, чем Билл успел что-то сказать. Протестующее мычание он игнорировал. То ли еще будет. Чтобы заранее себя обезопасить, пришлось перехватить руки парня и прижать по бокам от головы, свисающие ноги обездвижить, перекрестив со своими. Осталась одна потенциальная опасность – зубы. Но тут уж как повезет. Времени крайне мало, скоро Билл обо всем догадается - тогда пиши пропало. Надо довести его до необходимой кондиции как можно быстрее. Некогда церемониться. Том пытался вспомнить все существующие эрогенные зоны и первым делом атаковал шею парня, принявшись то целовать, то вгрызаться в нее. Билл охнул и начал вырываться:
- Том, какого черта ты делаешь? Сейчас же прекрати. Я не могу себя сдерживать.

- И не надо.

Больше никаких переговоров. Не отрываясь ни на секунду, Том ласкал его губами и языком везде, где только позволяло положение. Билл откровенно захныкал, а когда ощутил, что низ живота начинает стягивать истома, закручивая в тугой узел все его нутро, предпринял еще одну попытку вывернуться из захвата, но чем больше он брыкался, тем сильнее музыкант жался к нему, надавливая бедрами на его уже приличное возбуждение. Он охрип, умоляя Тома остановиться. Слезы тонкими бесконечными струйками стекали с уголков глаз по вискам, теряясь в волосах. Признавшись себе в своих самых страшных опасениях, Билл ощутил, что его охватила настоящая паника, и закричал. Он понял, пианист не собирался отпускать его. От ужаса помутилось в глазах, силы с каждой минутой покидали его, но по инерции он все еще продолжал вырываться, удалось даже пару раз укусить музыканта за плечо, но и это не возымело никакого эффекта. Не разжимая пальцев, Том отпустил его руки вниз, к животу. Так было удобнее добираться до самого главного. Судя по состоянию Билла, он был близок к цели, но еще не готов. Билл громко проскулил и дернулся как удара током, чуть не улетев со стульев, когда пианист задел сосок, зажав его губами. Сердце измученного парня пропустило несколько ударов и задолбило с новой силой как запертая в клетке птица. Ему казалось, что он умирает. Давление и боль в паху стало невыносимым. Так страшно ему никогда еще не было. Все это напоминало ночной кошмар, дурной сон, и как бы ему хотелось в нем спрятаться, но, увы, это была жестокая реальность.

Пришла пора нанести контрольный удар, на неопытного парня это должно произвести нужное впечатление. Том лег на него почти целиком, насколько это было возможно, потеребив губами мочку уха, прошептал тем самым тембром, от которого напрочь сносило крышу:
- Я чувствую, какой ты твердый, и я хочу, чтобы ты кончил.

Услышав это, Билл зажмурил глаза и остервенело замотал головой.

- Прости.

Музыкант приподнялся и, отпустив одну руку, со всей силой сжал его ширинку. Билла буквально подбросило на месте. Коротко крикнув, он забился в оргазменных конвульсиях, и, вцепившись свободной рукой в Тома, спихнул его с себя на пол. Ножка пианино встретила лоб музыканта неприветливо. Он зашипел от боли и кое-как принял сидячее положение, пытаясь отмахнуться от надоедливых кружащихся вокруг разноцветных пятен. Билла тем временем уже перестало трясти. Обмякнув, он безжизненной куклой с широко распахнутыми глазами лежал на разъехавшихся от возни стульях и смотрел наверх. Затем медленно, пошатываясь, поднялся. Тело не желало слушаться хозяина. Он отпустил взгляд на пах, сгреб ткань на внутренней стороне бедра и долго смотрел туда, отказываясь верить в произошедшее. Словно потерявшись в пространстве, его глаза не сразу отыскали Тома, который все еще сидел на полу и почти не дышал, наблюдая за ним.

- За что?.. – последнее, что произнес Билл прежде, чем отключиться.

Эпизод 6. «Обещаешь?»

 

- Два кофе и чизкейк. Приятного аппетита.

Официантка нарисовала на лице дежурную улыбку и удалилась, легко покачивая бедрами.

- Обожаю чизкейк. Душу за него готов продать. Образно, конечно. Иди ко мне, мой сладкий, - Том с нескрываемым наслаждением откусил пирога и зажмурился от удовольствия. - Точно не хочешь? – предложил он Биллу, который сидел напротив и методично уничтожал его взглядом.

- Зачем ты притащил меня в кафе среди ночи?

- Решил, что тебе не помешало бы развеяться.

- Какая забота.

- Не благодари, - беспечно отмахнулся Том, проигнорировав иронию в голосе парня.

У Билла все кипело внутри. Он был на взводе, и до сих пор не мог отойти после случившегося, а глядя на невозмутимого музыканта, за обе щеки уплетавшего пирог, так и вовсе хотел кричать от несправедливости. Почему все так? Почему именно он должен сейчас не находить себе места, краснеть от стыда и злости, в то время как Том ведет себя так непринужденно, словно ничего не произошло?

- Ты обещал! – выпалил Билл, не в силах больше сдерживать рвущийся наружу гнев.

Том не стал делать вид, что не понял, о чем он:
- Я скрестил пальцы.

- Твои руки были заняты!

- На ногах, - невозмутимо уточнил пианист, улыбнувшись во весь рот, чем еще сильнее взбесил Билла, готового уже накинуться на него с кулаками, и плевать ему, что они здесь не одни.

- Это не смешно, Том. Как ты не понимаешь, у меня элементарно сердце могло не выдержать нагрузки. Я мог умереть, в конце концов. Тебе все равно?

- Глупости, - покачал головой музыкант. - Кстати, почему ты такой бледный? Прямо жуть берет.

- У меня стресс! – возмущенно воскликнул Билл. - А для тебя, похоже, это всего лишь очередное развлечение.

Том медленно отложил в сторону кофейную ложку, вытер рот салфеткой и поставил локти на стол, внимательно заглянув сидящему напротив парню в глаза:
- К чему все эти истерики? Ты жив, здоров, ну подумаешь, грохнулся в обморок, с кем не бывает. Отделался легким испугом. И это я сейчас про себя. Главное, мы выяснили, что не все потеряно.

- Ты так ничего и не понял, да?

- Билл, когда ты последний раз испытывал оргазм? – прервал его пианист. - Помимо сегодняшней ночи.

- Хочешь поговорить об этом здесь?

- И все-таки, - музыкант сделал очередной глоток из своей чашки. - В двенадцать лет, кажется?

- Ты не имел права так со мной поступать.

- Открой глаза шире: твоя проблема решаема, если над ней работать. И сегодня я тебе это наглядно показал и доказал. Конечно, есть подозрения, что алкоголь сделал свое дело, блокировав часть твоего страха, но результатов это не отменяет.

- Зашибись достижение. Это мне теперь что, перед сексом пол бара высушить надо, чтобы коньки не отбросить? Или курнуть чего-нибудь позабористее. А может, сразу ширнуться для верности?

- Боже мой, какая экспрессия, - хмыкнул Том, сдержав улыбку и склонив голову набок. - Есть еще вариант: подействовал эффект Моцарта. Ты ведь сегодня целый день культурно обогащался классикой, нервная система спустила пар и отблагодарила тебя таким вот необычным способом, позволив получить незабываемое, умопомрачительное наслаждение.

- Ага, как же. Тут уж скорее эффект Тома Лангэ, - Билл и сам не заметил, как начал посмеиваться от неловкости. Пианист добродушно улыбался в ответ.
- Не без этого, - поиграл бровями Том, за что получил пакетиком сахара в нос. Напряжение спало, Билл вальяжно откинулся на спинку диванчика и наблюдал, как музыкант, поджав губы, скрещивает между собой пальцы рук. - А если серьезно, тебе нужна помощь специалиста. Все эти эксперименты, музыка – лишь малая часть того, что тебе необходимо на самом деле. Никто не говорит, что будет легко, но ведь надо что-то делать. Ты поддаешься дрессировке, поэтому давай-ка в самое ближайшее время соберись с духом и тащи свою секси-попку к мозгоправу, потому что именно с него и надо начать. Договорились?

Билл опустил глаза в пол и плавно покачал головой, нервно теребя в руках салфетку:
- Я знаю, что он скажет. Нужно встретиться со своим страхом лицом к лицу, перебороть его, - он выдержал небольшую паузу, кусая губы. - Но кому захочется возиться со мной, выслушивать мои крики, истерики, подставлять свое тело под удары? Никому. Кроме тебя, конечно. Но другого такого ненормального мне вряд ли удастся найти, все сразу сбегают, стоит мне только заикнуться о своей фобии. Некоторые не верят, думают, что это я так шучу для пикантности, и в итоге убеждаются в правдивости моих слов на собственном опыте. Кому я такой нужен…всё они правильно говорят.

- Это самый бредовый бред из всего, что я слышал, - Том встал и жестом показал Биллу, чтобы тот подвинулся, после чего опустился рядом, подогнув под себя одну ногу, и устроил руку за спиной парня, как бы между делом обняв его за плечо. - Все дело в том, что все эти озабоченные придурки хотели от тебя только одного. Собственно, ничего удивительного, ведь ты сам ясно давал понять им, что не ждешь от них другого. В каком-то смысле ты сам их использовал, чтобы проверить, а не прошел ли страх. У всех на уме было только одно: как бы поскорее залезть тебе в штаны, но никто из них не любил тебя. Ясное дело, зачем тратиться на человека, которого ты видишь в первый и последний раз.

- Но ведь ты сделал это ради меня. У тебя же получилось, хотя ни о какой любви речи не шло, так? – Билл поднял на него глаза, в надежде увидеть хоть какой-то намек, что он ошибается, но ни одна мышца не дрогнула на лице пианиста, все та же легкая непринужденная улыбка красовалась на безупречном лице, словно насмехаясь над его наивностью.

- Любить стоит только того, кто в данный момент находится рядом, и только до тех пор, пока за ним не закроется дверь. Не стоит кидаться на первого встречного, Билл.

- Ты не первый встречный! – с жаром запротестовал парень, понимая, как, должно быть, жалко он сейчас выглядит, но мысль о потере была куда страшнее, чем беспокойство за собственную гордость. Том поднял его за подбородок и невесомо провел по его губам своими, но когда Билл потянулся за полноценным поцелуем, отстранился.

- Тебе необходим человек, которому будешь нужен весь ты, а не только твое тело. И не на одну ночь, а на всю жизнь. Который не позволит закрыться этой двери, - музыкант ласково щелкнул окончательно поникшего парня по носу. - Ты шикарный парень, Билл.

- Но недостаточно шикарный, чтобы ты остался? – сказал и тут же отвесил себе мысленную пощечину. Том молчал. – Прости, я что-то не то говорю.

- Ты найдешь его, верь мне. Может, не сразу, не завтра и не через месяц, но найдешь. И не надо хмыкать. Помнишь? Я никогда не ошибаюсь. Немного терпения, приложенных сил в правильном направлении - и у тебя все получится. Встретишь того, кто тебе понравится, не веди его сразу к себе домой, не иди к нему сам, просто поговори с ним, узнай, какой он, чем живет, чем дышит, что из себя представляет, и стоит ли дальше тратить на него время. Ходи на свидания, заставь его уважать себя и дорожить вашими отношениями.

- Том…

- Возражения не принимаются, - пианист прижал палец к его губам. - А для верности пообещай мне, что я увижу его.

- Кого?

- Твоего избранника. Я же должен буду убедиться, что ты исправно выполнил все мои указания. Память у меня хорошая, поэтому не надейся, что забуду.

- В отличие от некоторых, я не даю обещаний, если заранее знаю, что не смогу их выполнить.

- Или наоборот. Сначала дай обещание, а потом уже думай, как сделать так, чтобы не нарушить его. По-моему, гениально, то есть как раз в моем духе, - он весело подмигнул Биллу и тот прыснул от смеха, не переставая поражаться, как причудливо в этом человеке ум и мудрость сочетаются с детской непосредственностью.

- Это шантаж.

- Подай на меня в суд, - усмехнулся музыкант. – Ну так что?

- Ты все равно не отстанешь, так что твоя взяла. Обещаю.

- Вот и умница, - музыкант потрепал его по голове, взъерошив волосы на макушке.

- Только как я это сделаю, ну, в смысле, покажу его? Ты завтра уедешь и неизвестно, когда вернешься, если вообще вернешься.

- Давай предоставим это старушке судьбе. Как знать, быть может, она устроит нам еще одну «случайную» встречу.

Персонал кафе усердно имитировал бурную деятельность, делая вид, что не замечает двух молодых парней, сидящих за самым дальним столиком в углу. Из-за их неоднозначных взглядов друг на друга бармен решил, что эту парочку явно связывает нечто больше, чем просто дружба, официантка, подглядевшая их недопоцелуй, была уверена, что они вместе, но еще не любовники, а уборщица уже давно перестала чему-либо удивляться в этой жизни, и, думая о своем, методично работала шваброй.

- Извини, мне нужно отойти, - Билл глазами указал на пустую чашку кофе. Музыкант поднялся, пропуская, и сел обратно на свое место. - Ты не хочешь?

- У меня тут одно дело незаконченное осталось… - он придвинул к себе тарелку с остатками чизкейка.

- Обжора, - с улыбкой констатировал парень.

- Сладкоежка, - поправил Том.

- Ладно, я быстро.

Пройдя по коридору до туалета, Билл повернул дверную ручку и оглянулся: пианист никуда не исчез и все так же с аппетитом поедал любимое лакомство. Заметив, что на него смотрят, он удивленно приподнял брови:

- Тебе там помочь или один справишься?

- Справлюсь, - смутившись под насмешливым взглядом музыканта, парень еще немного потоптался на месте и вошел.

Вымыв руки и подставив их под сушилку, Билл посмотрел на себя в зеркало. При таком освещении он действительно походил на приведение: лицо и губы бледные, под глазами залегли синяки, на голове вообще невесть что. Красавчик еще тот, что тут скажешь. Похлопав себя по щекам, и сделав несколько коротких выдохов, он еще раз окинул критическим взглядом свое отражение и вышел, желая напомнить пианисту, кто довел его до такого состояния.

Но место, на котором сидел Том, пустовало. На столе по-прежнему находилась уже пустая тарелка, рядом - недопитый кофе и смятая салфетка. Так и держась за ручку, Билл замер у двери, бегая глазами по кафе, пытаясь отыскать знакомое лицо, но все было тщетно. Музыкант ушел, оставил его одного и даже не попрощался. Парень кинулся к обслуживающей их официантке, но от нее было мало толку. Она сообщила, что парень, с которым он пришел, расплатился и сразу же покинул их заведение. Просил ли что-нибудь передать – нет, в какую сторону пошел – не помнит.

Эпизод 7. «Посылка»


Месяц спустя

Звонок в дверь застал Билла врасплох. Родители были на работе, сестра - в музыкальной школе, а Марта полчаса назад ушла в магазин за продуктами. Он вылез из ванной, наспех накинув халат с капюшоном, по дороге всунул ноги в отцовские тапочки, и, периодически спотыкаясь и ругаясь себе под нос, зашаркал по коридору. С той стороны кто-то издевательски часто нажимал на кнопку.

- Да иду я! - не выдержав, крикнул парень и уже тихо добавил: - И не дай бог ты какой-нибудь рекламщик. Даже не представляешь, куда я засуну тебе эти листовки.

Он открыл дверь и оттуда на него сразу же хлынул морозный воздух, в секунду сковав все тело. Билл поежился и оглядел незнакомца. Перед ним стоял пожилой мужчина, половину лица и тела которого закрывало огромных размеров квадратное нечто, обклеенное почтовыми марками.

- Вам посылка. Распишитесь, - ловким движением он вытащил из-за пояса брюк свернутые вдвое бумажки и ручку.

- Странно, адрес верный, посылка на мое имя, но я ничего не заказывал. Должно быть, это какая-то ошибка, - Билл мило улыбнулся почтальону и уже собирался закрыть дверь, как тот выставил ногу вперед и, пихнув его своей ношей в грудь, затолкал в дом.

- Значит так, - посылка с грохотом приземлилась на пол. - Я грузчиком не нанимался, а эта фиговина весит побольше тебя, сынок, так что прояви хоть каплю уважения к старику. Ты Билл Каулитц?

- Я, но…

- Живешь здесь?

- Говорю же…

- Тогда чего голову мне морочишь? Расписывайся и забирай груз. Некогда мне языком чесать, дел по горло. Нет, ну что за люди неблагодарные пошли… - негодующе ворчал старик. - Прешь эти сундуки со всякой ерундой, так они еще и брать не хотят.

- Послушайте, я же тоже не виноват, что у вас там что-то напутали. Не моя это посылка, понимаете? - Билл переминался с ноги на ногу, чувствуя, как коченеют пальцы. Он посмотрел на мужчину самым жалобным взглядом, на который только был способен, и тот, так ему показалось, смилостивился. Подняв посылку, он сделал шаг назад, но вместо того, чтобы уйти, закрыл ногой дверь. Билл мысленно обреченно заскулил.

- Так-так, дальний пусть проделала коробочка, - посыльный внимательно изучил наклеенные повсюду марки, а затем нацепил на нос очки и долго читал документы. - Из самой Японии шла, но адрес не указан.

- Ну вот, а я о чем говорю! Нет у меня никого в Японии, я там даже не был ни разу. С чего бы кому-то… - по мере того, как Билл говорил, лицо его постепенно вытягивалось. Прикрыв рот рукой, он громко рассмеялся. Не может быть! Такая реакция здорово напугала старика, и он поспешил отойти подальше на всякий случай. - Это мне! Отдайте!

Билл схватил посылку, однако от пола оторвал с трудом. Кое-как дотащив ее до дивана, завалился на него вместе с ней, забыв, что он не совсем одет.

- Черти что! И как, спрашивается, в таких условиях работать? - негодовал мужчина, кряхтя поднимая разбросанные бумажки. - То отказываются, то отбирают.

- Подождите! - парень остановил почтальона на пороге и, порывшись в карманах своего пальто, вытащил оттуда пару купюр и протянул ему. - Спасибо вам.

На его широкую улыбку старик лишь неодобрительно покачал головой, но деньги принял. Захлопнув дверь, Билл помчался в гостиную, где, вооружившись ножницами, содрал упаковку, отодвинул ненужные бумажки в сторону и поставил груз на стол. Это оказалась простая коробка безо всяких опознавательных знаков, сверху заклеенная скотчем, очевидно, чтобы оттуда ничего не вывалилось. Расправившись и с ним, Билл заглянул внутрь и первым делом наткнулся на белый лист бумаги, на котором обыкновенным карандашом крупно было написано: «Лекарство. Способ применения: ежедневно по часу утром и вечером. Результат гарантирован». И маленькая приписка ниже: «Нет проигрывателя - купи». Незнакомый иероглиф в конце предложения Биллу ни о чем не сказал, но он заподозрил, что это просто японский смайлик.

- Том… - от понимания, что это написал музыкант, у Билла загорелись щеки.

Как же было приятно и волнительно снова произнести его имя вслух. В посылке не было ничего, кроме пары десятков виниловых пластинок, на которых значились фамилии знаменитых композиторов: Моцарт, Бетховен, Вивальди, Бах, Чайковский, Глинка, Шуберт, Рахманинов и многие другие. Картон обложек потрепанный, отчего стало очевидно, что все они не новые, не куплены в магазине, а принадлежали частной коллекции и были оторваны от сердца. Билл прижал несколько штук к груди, вдыхая ни с чем несравнимый запах, и только потом заметил два прислоненных к стенке коробка диска без обложек. Под прозрачную поверхность упаковки одного их них тоже была всунута записка: «Ты утверждал, что то, как я играю, тебе нравится гораздо больше, чем то, что я играю. Наслаждайся. Исполнитель: Том Лангэ.»

Эпилог


2019 год

- Глория, ты как раз вовремя. Будь добра, объясни, откуда здесь взялось вот это, - мужчина открыл дверь своей гримерной перед девушкой и указал на сверток необъятных размеров в подарочной упаковке, перевязанный ленточкой с ярким бантом. Его помощница заметно смутилась, не решаясь переступать порог.

- Том, тут такое дело…

- Дай угадаю. Ты заблудилась или забыла, куда следует все это относить? Лучше выбери один из этих двух вариантов, потому что никакие другие меня не устроят.

- Я прекрасно понимаю, что с моей стороны беспардонно вот так просто заходить к вам без разрешения, но этот подарок просили передать лично в руки, и я боялась оставить его где-то. Вдруг там что-то ценное.

- Или опасное. Например, бомба. Слышишь, - музыкант присел на корточки, склонив голову к свертку, и зловеще понизил голос, - там что-то тикает.

Девушка побледнела и оперлась о дверной косяк, схватившись за сердце. Тому пришлось сделать вид, будто он кашляет в кулак, тем самым маскируя сдерживаемый смех. Его помощница всегда была чересчур доверчивой.

- Что же теперь делать? - она явно пребывала в предобморочном состоянии, и пианист решил больше не истязать несчастную ассистентку.

Он обнял ее за плечи и улыбнулся:
- Эх, Глория, Глория. С чего это ты вдруг стала лично принимать подарки от незнакомых тебе людей и приносить их ко мне в гримерную, скажи на милость? Все продается - все покупается, м? - судя по бегающему взгляду девушки, Том понял, что попал в яблочко, однако его это ничуть не разозлило.

- Он так просил, практически умолял, я не смогла ему отказать. Извините меня, такого никогда больше не повторится!

- Он? - музыкант сделал шаг назад и внимательно посмотрел девушке в глаза, словно там мог быть ответ на его вопрос. - Это был…

- Молодой мужчина примерно вашего возраста, высокий такой, - затараторила Глория, подняв руку над головой, наглядно показывая рост.

- Имя?

- Прошу прощения, он не назвался, а я спросить не додумалась, но там конверт приклеен к упаковке, возможно, в нем что-то написано.

Том перевел взгляд на гигантский подарок. У него даже не было предположений, что могло там находиться. Обойдя сбоку презент, он действительно обнаружил бежевый конверт, который был почти не заметен на золотистом фоне.

- Ты свободна, Глория, - пианист махнул рукой в сторону девушки, но та как стояла на пороге, так и осталась, поднявшись на носочки и вытянув лицо в ожидании.

Казалось, она даже не слышала его слов: все ее внимание было приковано к свертку. Очевидно, она не собиралась уходить пока не увидит его содержимое.

Том не выдержал и щелкнул пальцами у нее перед носом:
- Твое чрезмерное любопытство до добра не доведет, гарантирую. Не видишь границы, когда еще можно, а когда уже хватит. Кыш, кому говорю!

Помощница встрепенулась, словно пробудившись от долго сна, часто заморгала, развернулась на каблуках и, пролепетав очередные слова извинений, выпорхнула в коридор, а Том наконец смог позволить себе рассмеяться.

Он закрыл за девушкой дверь, снова сел на корточки и отодрал конверт. Повертев его в руках, выяснил, что тот абсолютно чистый. Аккуратно поддев пальцем, музыкант вскрыл его и перевернул - оттуда сразу же вывалилось небольшое цветное фото, на котором был по пояс изображен светловолосый мужчина, судя по взгляду, уверенный в себе, с небрежной прической и спокойной полуулыбкой. Он сидел на диване клуба или ресторана и обнимал кого-то. Фотография была обрезана, на задней стороне никакой подписи не оказалось. Пианист задумчиво хмыкнул. В конверте обнаружилось еще и письмо: почерк неровный, строчки скачут. Тот, кто его писал, явно спешил. Прочитав начало, Том опустил руку с письмом и прикрыл глаза, глубоко вдохнув и шумно выдохнув. Его губы тронула едва уловимая улыбка.

«Здравствуй, Гений. Сегодня ты снова произвел фурор. На этот раз я не заснул на концерте и смог оценить твое искусство по достоинству. Все-таки не зря каждый день вот уже десять лет подряд слушаю классическую музыку и даже могу отличить Гайдна от Шопена. Однако я огорчен. Куда же делась эксклюзивная прическа Аладдина? Жаль, она тебе очень шла. С длинными волосами ты похож на статного вельможу, сошедшего с фотографии восемнадцатого века. Впрочем, это только усиливает эффект Тома Лангэ. Ты как был, так и остался неприлично красивым. Надеюсь, нафталиновые бабушки больше не беспокоят?
Однажды ты сказал, что твоя единственная любовь - это музыка. А я считаю, что это люди, которым ты даришь ее и себя. Пользуясь случаем, побуду эгоистом, ведь у меня была возможность убедиться в твоей щедрости. Я хороший ученик, я научился верить в чудеса, можешь мной гордиться. Теперь я точно знаю - случайных встреч не бывает. У меня есть доказательства. Как и обещал, фото в конверте. На нем тот, без которого я уже не представляю своей жизни. Он тоже музыкант. Шесть лет вместе. Было непросто, но мы справились. Кто-то убежден, что помогли одни врачи, кто-то, - что другие, третьи и вовсе утверждают, что никакой проблемы не было, и таким образом я просто хотел привлечь к себе внимание. Но все они ошибаются. Ты ушел, а я не успел поблагодарить тебя, хотя тогда еще до конца не понимал, как много ты для меня сделал. Человек порой не знает, зачем он появляется в судьбе другого человека - снова твои слова. Так вот я хочу, чтобы ты знал.
Присланные тобой диски и пластинки я заслушал до дыр, а через два месяца уже сидел на приеме у психиатра, сгорая от стыда. Ты оказался прав, как и всегда. Чтобы выиграть лотерею, для начала нужно хотя бы купить билет. И, несмотря на все это, тем, что я сейчас полноценный человек, обязан именно тебе. Если бы не та физическая и эмоциональная встряска вкупе с зачисткой мозгов, которую ты мне устроил, черта с два кто сдвинул бы меня с места. Это оказалось под силу только тебе. Спасибо, что ты был в моей жизни, есть в моей памяти, и навсегда останешься в моем сердце.

Черный лебедь


P.S. Надеюсь, подарок тебе понравился, и мне все-таки удалось тебя удивить.»

Отложив письмо на стол, Том снял нелепый бант и распаковал подарок. Им оказался мешок. Самый обыкновенный, тряпичный мешок, похлопав по которому, музыкант понял, что он набит чем-то мягким, скорее всего поролоном, и искать в нем что-то еще бесполезно. Недоумению пианиста не было предела. Он категорически не понимал, какой в этом смысл и что теперь ему нужно с этим делать, но тут его озарила догадка. Когда мужчина развернул мешок другой стороной, его брови стремительно поползли вверх, а уже через секунду он, уронив презент, закрыл лицо руками, чтобы хоть как-то приглушить рвущийся наружу безудержный хохот, который наверняка услышал весь этаж. На мешке черным маркером прямо посередине красовалась надпись, которая гласила: «Когда я узнал, что ты приедешь, меня будто пыльным мешком по голове ударило».

***


Яркий свет фонарей пронзал зимнюю темноту, не давая куда-то спешащим людям в ней раствориться. Взрослые кутались в теплые шарфы и тянули за собой своих чад, которые, не глядя под ноги, с восторгом подставляли лица под кружащиеся воздушные хлопья белоснежного декабрьского снега и радовались жизни так, как умеют только они. Прислонившись лбом к стеклу, Том наблюдал за прохожими и именно сейчас особенно жалел, что в его райдере нет алкоголя.

Налив себе сок, он сел за рояль, открыл крышку и поднял руку со стаканом, вглядываясь в глянцевую поверхность инструмента:

- За тебя, Билл.

Опустевший концертный зал консерватории вновь заполнили звуки. Звуки турецкого марша Моцарта.

The End

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.