Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Шкаф был вместительным. Он занимал большую часть комнаты и считался не только ее украшением, но, как привыкли многие думать, самым серьезным ее увлечением

Верхняя часть шкафа была украшена великолепным резным фронтоном с мифологическим сюжетом: на нем были изображены пухлощекие купидоны, стреляющие своими волшебными стрелами в лесных нимф. Фигурки, как и полагается, были обнаженными, и поэтому постоянно вызывали у шкафа вполне оправданное раздражение. Не то, что бы он хотел видеть купидонов в штанишках, а нимф в платьицах. Просто с его происхождением, внушительной комплекцией, бронзовыми ручками и изящной отделкой этот легкомысленный, как он считал, сюжет не очень-то вязался, не говоря уже о том впечатлении, которое шкаф хотел производить на окружающих. По его мнению, такие сюжеты вполне могли бы разместиться на занавесях алькова, а не у него на фронтоне.

Комната же частенько дразнила шкаф, намекая на некоторые, якобы ей одной известные факты из его биографии, и, указывая на фронтон: дескать, не бывает дыма без огня. Однако если постоянно кому-то говорить о том, что он какой-то не такой, то в скором времени он обязательно начнет невольно стремиться соответствовать тому, что о нем говорят. Шкаф знал об этом, и это его совершенно не устраивало.

Своего прошлого шкаф не помнил, но вовсе не потому, что прошлого у него не было. Просто он начал воспринимать себя таким, какой есть как-то сразу, и с тех пор мало в чем изменился. В генетической памяти шкафа иногда всплывали обрывки смутных воспоминаний о чьих-то сильных руках, тщательно шлифующих его доски, о мучительных прикосновениях острого лезвия рубанка, о запахе столярного клея. Шкаф даже помнил, как кто-то, очевидно, его создатель, несколько раз обошел его вокруг, с нежностью на него посмотрел и сказал: “Какой же ты все-таки у меня красавец! Ну, будь молодцом и дальше!”.

Шкаф был породистым (если можно так сказать о шкафе). Он был сделан из лучших сортов настоящего кедрового дерева, и до него иногда долетали обрывки фраз жителей дома о том, что если одежду повесить в шкаф, то это непременно спасет ее от моли. С молью он, по правде говоря, никогда не встречался, но очень гордился тем, что может кого-то от нее защитить.

Иногда в шкафу действительно прятались. Дети, которые приходили играть в дом, где жил шкаф, забирались в него, как в самое укромное, по их мнению, место. Но игра эта длилась недолго: очень скоро дверцы шкафа распахивались, и раздавался возглас: “Ах, вот вы где!”. За этим следовала веселая возня, шум, смех.

Все бы устраивало шкаф в его существовании, если бы не одна проблема, решить которую ему не удавалось никак. Его мучил вопрос, как он должен относиться к вешалкам, находящимся внутри него, -- как к тому, что является его неотъемлемой частью, или как к тому, что живет в нем самостоятельной жизнью?

Насколько он помнил, вешалки всегда находились у него внутри, они неожиданно, как-то сами по себе, появлялись в нем и потом вдруг так же неожиданно из него исчезали - куда и зачем, ему было непонятно. О том, что одежда в шкафу обязательно должна висеть на вешалках, он знал, но вот сможет ли он называть себя шкафом, если в нем не будет вешалок, в этом он постоянно сомневался.

Иногда он относился к вешалкам как к экскурсанткам, ненадолго приехавшим к нему за новыми впечатлениями. Иногда между шкафом и вешалками даже завязывался односложный, но вполне корректный разговор, мол: “Как поживаете? Что нового в моде?” Однако ответить себе на вопрос, кем они ему доводятся: родственницами, коллегами, квартирантками, просто посторонними созданиями или его неотъемлемой частью, шкаф никак не мог.

По своему характеру вешалки были совершенно не похожи друг на друга, и в шкафу они вели себя соответственно материалу, из которого их когда-то сделали.

Металлические вешалки отличались чопорностью и высокомерием. Они и при обсуждении моды всегда держали себя так, как будто все целиком и полностью зависело исключительно от их мнения. А при общении со шкафом они принимали такой снисходительный вид, что перед тем, как обратиться к ним, шкаф очень долго думал, а стоит ли ему вообще беспокоить столь серьезных и занятых особ. После общения с металлическими вешалками шкаф почти всегда становился раздражительным, более того, в этих случаях, как ни странно, у него даже появлялось не свойственное ему прежде чувство недовольства собой.

Что же касается отношения металлических вешалок к другим вешалкам, то они предпочитали просто не замечать своих коллег, изготовленных из другого материала. Металлические вешалки совершенно откровенно, никого вокруг не стесняясь, вслух и прилюдно называли сами себя “звездами шкафа”.

Пластмасовые вешалки, эти однодневки моды, всегда вызывали у шкафа наибольшие сомнения по поводу родства. Они никогда никого не слушали и никогда никому ничего не давали сказать. Просто выкрикивая свое мнение в воздух, несмотря на то, что оно, в принципе, никого и не интересовало. Замолкали они лишь тогда, когда полосочки солнца начинали свой ежедневный ритуальный обход. Однако, стоило полосочкам исчезнуть, как пластмассовые вешалки тотчас же поднимали шум, бурно и самовлюбленно выясняя, на ком же из них солнце задержалось дольше.

Самым лучшим характером, по мнению шкафа, обладали вешалки, сделанные из дерева. Именно в них он чувствовал родственную душу, потому что они всегда излучали тепло. Уже одним своим присутствием деревянные вешалки вносили гармонию в первозданный хаос, созданный высокомерием металла, с одной стороны, и беспардонностью пластмассы, с другой. Шкаф всегда считал, что если кто-нибудь и является его частью, то, скорее всего, это деревянные вешалки.

Жизнь внутри шкафа, собственно говоря, мало чем отличалась от жизни в большом мире за его стенами. Внутри него, как и снаружи, периодически плелись интриги, менялись предпочтения и убеждения, рождались и умирали чьи-то надежды -- и шкаф во всем этом, так же, как и все остальные, играл особую, отведенную ему одному роль. Он не был чем-то не от мира сего: так же как все, он иногда ошибался, иногда бывал резок, но в целом производил впечатление чего-то надежного.

Случалось и шкафу иногда пребывать в дурном расположении духа – в самом деле, с кем из нас не бывает такого? И тогда вешалки внутри него чувствовали, что что-то не так, и, естественно, помалкивали. Однажды, в один из таких моментов дурного расположения духа, пластмассовая вешалка, потеряв осторожность, вдруг стала шуметь, кричать, выяснять с кем-то отношения. Тогда шкаф, не долго думая, так грозно и громогласно скрипнул на нее, что она, бедняжка, сорвалась со штанкета, на котором висела, и упала в обморок на самое дно шкафа. Пострадавшая пролежала там до тех пор, пока ее не подняли и не отправили в другое место на реабилитацию, мотивировав переезд ухудшением состояния здоровья. Для всех остальных вешалок это послужило хорошим уроком на будущее.

Позже даже сложилась легенда о том, как бессердечный шкаф жестоко наказал легкомысленную вешалку, когда та в неудержимом эмоциональном порыве повисла на нем и призналась ему в своих нежных чувствах. Трагическая судьба этих отношений создала шкафу репутацию жестокого тирана, а пластмассовой вешалке – невинной жертвы.

Когда комната услышала эту легенду, то сначала она очень удивилась, и, зная характер шкафа, не поверила ни единому слову, но потом, поразмыслив, решила, что из всего этого можно сделать для себя неплохую рекламу, и добавила в эту историю еще одного персонажа. Мол, шкаф настолько в нее влюблен, что не может изменить ей даже с вешалкой. Некоторое время, комната не распахивала окна и не впускала к себе сквозняк, чтобы у окружающих сложилось впечатление о ней как о верной возлюбленной. Правда, после того как шкаф отреагировал на это так же, как он реагировал на все, что предпринимала комната, то есть никак (он же не знал, что о нем сложили легенду), она опять взялась за старое.

Так, день за днем, ночь за ночью жизнь в комнате и в шкафу текла своим чередом. Но однажды случилось невероятное: сложившиеся отношения были безжалостно разрушены, все повседневневно-привычное было вынуждено сорваться со своих мест и ринуться искать, куда бы ему пристроиться.

Все началось, казалось бы, совершенно обычно и вполне невинно. В шкафу появилась еще одна вешалка. Но какая это была вешалка!!! Это была не просто вешалка, это была Супер-чудо-вешалка. Ее можно было даже называть “Ваше Королевское Величество Вешалка!”. Не то, чтобы она казалась какой-то необычной, нет, она действительно была Необычной! Она была вешалкой-шкафом с беленьким шелковым чехольчиком вверху и маленькими фарфоровыми колесиками внизу.

Вешалка была одновременно и чемоданом, и маленьким шкафом, и принадлежностью для путешествий, и крошечным кронштейном, которым можно воспользоваться во время показов одежды – то есть мечтой всех когда-либо существовавших вешалок, посланницей Высокой Моды.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.