Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Экономическое положение СССР к концу 20-х годов



Может показаться, что такое напоминание излишне: в сотнях книг об этом говорится подробно. Боюсь, однако, что многие специалисты далеко не точно оценивают ситуацию. Дело в том, что экономическая информация уже в 20-е годы была не совсем точной. Конечно, столь грубых, наглых искажений, как в последующие годы, тогда не было. И в ЦСУ, и в других экономических органах, где тогда велась статистика, работали чаще всего квалифицированные люди, честные и порядочные. Но приукрашивали действительность уже тогда. Напомню, что в 1926 г. Ф. Э, Дзержинский характеризовал отчетность промышленных трестов, кат» «фантастику», квалифицированное вранье... При этой системе выходит так, что врать можно, сколько угодно [2]. Наряду с работниками предприятий вклад в это «квалифицированное вранье внесли на начальной стадии нэпа и работники ЦСУ. Они умудрились без всяких объяснений за один год «исправить» свои прежние данные таким образом, что получился для 1920 г. объем промышленной продукции по отношению к 1913 г. в размере 30 % вместо 20 % 3 (с тех пор новая цифра вошла во все статистические справочники). Как показали последующие расчеты, проводимые по общепринятым в мировой статистике методам в Конъюнктурном институте Наркомфина СССР под руководством Я. П. Горчука, первоначальная цифра была верной... Уже с середины 20-х годов в ЦСУ СССР считали динамику продукции по отчетам предприятий об объеме валовом продукции, что при росте цен неизбежно завышало результаты [3].

В статье «Заметки экономиста» Н. П. Бухарин называл одну из важнейших задач, стоящих перед народным хозяйством: «Мы должны научно поставить дело нашего статистического учета» .

Начнем анализ экономического положения СССР в 1928 г. со сравнения созданного в этом году национального дохода с дореволюционным уровнем. По данным наших справочников. он вырос на 19 % .

Учитывая, что в 1913 г. Россия далеко (в 3-4 раза) отставала по уровню национального дохода от США. даже и этот рост свидетельствовал об огромном отставании от развитых капиталистических стран, где национальный доход вырос значительно больше (например, в США в 1,4 раза). Но реальное положение по этому ключевому показателю было намного хуже. Любопытно, что ЦСУ СССР в 20-е годы данных об объеме национального дохода в сравнении в сравнении с 1913 г. вообще не публиковало, хотя методы расчета, конечно же, были в ЦСУ известны. Очевидно, просто искажать это соотношение не хотелось, но и правду говорить ужо нельзя было, она противоречила другим, более благополучным цифрам того времени.

Все источники и расчеты и крупнейшею русского экономиста С. П. Прокоповича в 1918 г., п советского экономиста А. Никольского в 1927 г., и Госплана СССР в том же 1927 г,, и американского экономиста Фэлкуса в 60-е годы - дают один и тот же результат: национальный доход па территории России до 1989 г. составил 14,5- 15 млрд руб. (в ценах 1913 г.) [7]. В 1927-1928 гг. но сравнению с 1913 г. индекс розничных цен вырос, по одним расчетам, в 1,97 раза (общеторговый индекс), по другим - в 2,07 раза (бюджетный), округленно в 2 раза. Строительный индекс, определяющий величину фонда накопления, вырос еще больше - в 2,45 раза [8]. С учетом долой фонда накопления и потребления в 1928 г. (0,85 и 0,15) получаем общий индекс цен для пересчета национального дохода, равный 2,07. Следовательно, объем национального дохода дореволюционной России в цепах 1928 г. составил 30-31 млрд руб. Национальный доход СССР в 1928 г. составил в текущих ценах 26,4 млрд руб. [9] Таким образом, национальный доход оказался на 12-15 % ниже уровня 1913 г., душевое же его производство, с учетом роста населения па 5 %, уменьшилось на 17-20 % [10].

Экономическая ситуация в свете такой оценки выглядит намного хуже, чем это представлялось в конце 20-х годов нашими статистиками. Уровень жизни трудящихся (крестьян и служащих) в 1928 г. был гораздо ниже, чем в 1913 г., несмотря па некоторое перераспределение национального дохода в их пользу (ликвидация помещиков и крупной буржуазии во многом компенсировалась ростом бюрократического аппарата). Служащие и крестьяне не разбирались в тонкостях статистики, по еще хорошо помнили свой дореволюционный уровень жизни, и его реальное снижение сильно влияло на их общественное настроение. Упала и обеспеченность жильем, так как при той же численности городского населения объем жилого фонда снизился примерно на 20 %.

Заметно снизила уровень жизни огромная безработица. В конце 20-х годов было около 1,5 млн безработных, что при численности рабочих и служащих 10,8 млн чел. составляло около 15 % - огромная величина. В капиталистических странах такой высокий удельный вез безработных в численности наемных работников бывает лишь в период острых кризисов.

Уточнение оценки величины национального дохода позволяет по-новому определить и динамику производительности труда. Занятость в материальном производстве выросла примерно на 11 % [12]. В таком случае годовая производительность труда снизилась на 23 % по сравнению с 1913 г. Частично это связано с сокращением продолжительности рабочего дня. Но это относится только к сельскохозяйственному сектору, а он занимал тогда небольшую долю в общей занятости. Заметно выросла по сравнению с 1913 г. материалоемкость продукции. Об этом говорит сравнение изменения объема национального дохода с потреблением сырья. В то время как объем национального дохода снизился на 12 %, потребление топлива сохранилось на уровне 1913 г., потребление древесины превысило этот уровень примерно на 10 %.

По официальным данным, основные производственные фонды выросли по сравнению с 1913 г. на 30 %. Учитывая разрушения периода гражданской войны и почти полное прекращение капитального строительства с 1917 по 1925 г., такой рост нельзя считать реальным. По оценке С. Г. Струмилина, стоимость промышленно-производственных фондов с учетом износа сократилась к началу 1924 г. примерно на 10 %. За 1924-1927 гг. это имущество выросло примерно па 20 %, т. е. в целом весь рост по сравнению с 1913 г. можно оценить в размере 10%. Основные фонды железнодорожного транспорта выросли больше (в связи С огромным железнодорожным строительством в годы первой мировой войны их рост составил 30%) [12]. Объем основных производственных фондов сельского хозяйства, видимо, остался на дореволюционном уровне, так как поголовье скота (главной части основных производственных фондов в сельском хозяйстве того времени) в переводе па крупный рогатый скот в 1928 г. не достигло еще уровня 1913 г. Эти три отрасли имели тогда почти равную величину основных производственных фондов, в связи с чем можно определить и общий рост основных производственных фондов по сравнению с 1913 г.- 13%. Следовательно, фондоотдача в народном хозяйстве упала на огромную величину - на 25 %.

Тем, кто читал газеты 20-х годов, выступления руководителей партии и правительства того времени, наконец, художественные произведения того времени, особенно сатиру, вывод о низкой эффективности экономики в конце 20-х годов не покажется неожиданным. В прессе приводилась масса примеров вопиющей бесхозяйственности. Стремительный темп экономического роста в 20-е годы тоже не должен вызывать удивления: ведь речь шла о восстановительном периоде. При резервах производственных мощностей достаточно накормить город, чтобы на промышленные, транспортные, строительные предприятия потекли работающие. Именно это и произошло, когда отменили продразверстку и у крестьян появилась заинтересованность в увеличении производства. Пот сомнения, что переход предприятий общественного сектора на хозрасчет также содействовал повышению эффективности производства. По мере приближения к дореволюционному уровню возможность увеличения производительности труда сокращалась. Ее относительно высокий темп в 1926-1928 гг. был результатом далеко еще не оконченного восстановительного периода, чего не заметили многие наши экономисты и историки, введенные в заблуждение ложной статистикой. О том, сколь велики были резервы восстановительного периода, говорит хотя бы пример черной металлургии: в 1928 г. производство чугуна составляло лишь 75 % дореволюционного уровня, который был превзойден только в 1930 г,16. Л ведь в 1929-1930 гг. были введены три новых крупных доменных печи.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.