Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

СЛЕДСТВИЕ ЭКСТЕНСИВНОГО РОСТА – ПРОБЛЕМА ОРГАНИЗАЦИИ МАТЕРИАЛА



Количество стишков росло, перевалило за сотню, потом за две, за три и с ними стало трудно обращаться. Многие из них не имели названий в оригинале, я давал им имена сам, просто, чтобы хоть как-то упорядочить их размещение в СИ и на моём домашнем компьютере. Трудность заключалась в организации удобной системы хранения большого числа поэм, позволяющей легко производить поиск и избегать дублей.

Вначале я хранил всё подряд в одном файле, в алфавитном порядке. Но вскоре эта система показала свои недостатки, например, появились четыре поэмы с одинаковым названием "Тишина", пришлось менять их названия – "Тишина Океана", "Тишина Неба" и т.п. Потом полезли дубли – вдруг два РАЗНЫЕ английские стиха РАЗНЫХ переводчиков отсылали к ОДНОМУ персидскому оригиналу. Моя организация материала затрещала по швам.

И спустя всего-навсего три года баловства со стихами Руми, я вдруг узнаю, что в международном румиведении давно принята единая каталожная СИСТЕМА - т. наз. числа Фарузанфара – персидского учёного, давшего в середине 20-го века каждой строчке Руми уникальный номер, как строчкам Библии.

А знай я это с самого начала, не пришлось бы мне заниматься потом вынужденной ерундой:
тратить огромное время на любимое женское занятие – перестановку (литературной) мебели. Но, поскольку мебель-то чужая, пришлось навешивать на неё инвентарные (фарузанфарные) бирки.

При этом я вдруг обнаружил, что это непростая задача, в книге Леонида Тираспольского у очень многих стихов не было отсылок на стандартную классификацию, вместо этого шли ссылки на страницы тех английских книг, с которых его подстрочники были переведены. Но в этом нет его большой вины, поэты повсюду поэты, а не бухгалтера, и думают они в основном о прижизненной любви, а не о бедах несчастных посмертных переводчиков. Проблема усугубляется тем, что многие другие переводчики, как и я – малограмотные энтузиасты, не знающие о системе Фарузанфара и даже, давая ссылки на оригинал, чудесят. Например, дают просто номер "из Дивана", не указывая Рубаят это или Газельят. А сами переводят верлибром, не сохраняя ни ритма, ни метра оригинала, поди догадайся - на что именно ссылка. Короче, установление связи перевода с источником – ОГРОМНАЯ проблема, занимающая у добросовестного переводчика не с оригинала массу времени.

Леонид использовал в основном двух современных американских авторов – Камиллу и Кабира Хелминских (Camille and Kabir Helminski, "Jewels of Remembrance", Threshold Books, 1996) и Колмана Баркса (Coleman Barks, "The Essential Rumi", Harper, San Francisco, 1995). Кроме того, эпизодически двух покойных полиглотов-англичан, профессоров Кембриджа - Рейнолда Николсона и Артура Арберри, академическими переводами которых пользовались и Хелминские, и Баркс, и все остальные англоязычные рифмачи. Но большая часть подстрочников Леонида была взята у Баркса.

Так нужда заставила меня выйти за пределы подстрочника, к которому я имел вначале лишь незначительные текстуальные претензии. Например, английское слово "bag" (в контексте "с вином") Леонид перевел как "мешок", а не как "бурдюк" или "мех". Но это мелочи.

КОЛМАН БАРКС

В 2002 году, дочь подарила мне на день рождения английскую книжку Колмана Баркса "Сущность Руми" и я невольно начал сравнивать переводы Тираспольского с "оригиналами" Баркса. А сравнив, решил, что больше не буду рифмовать подстрочники, но буду переводить с английского сам.

Вот так я и познакомился с Колманом Барксом, вначале заочно. Баркс – профессиональный поэт и отставной профессор поэзии из Университета в штате Джорджия. В 70-е он преподавал и у нас, в Мичигане, одновременно с Иосифом Бродским. С 1976 года Баркс увлёкся суфизмом и по совету своего ментора Роберта Блая - Руми и за 30 лет нарихмовал с подстрочника 13 книжек, несколько магнитофоных записей, СД, фильмы, и сам часто выступает с концертами – читает и поёт свои версификации Руми. Именно Баркс сделал Руми англоязычным, его книги со стихами Руми за последнее десятилетие обогнали по тиражам аж самого Шейкспира в США, Канаде, Англии, Австралии и Новой Зеландии. Такого не было за последние 300 лет.

Начался коммерческий бум Руми, в который втянулась даже вездесущая Мадонна (до её увлечения каббалой), напевшая в 1998 году в хорошей компании (Деми Мур, Мартин Шин, Дипак Чопра) целый альбом Руми.

Подстрочником Барксу, как и всем не знающим фарси англоязычным рихмоплётам послужили классические, академически точные переводы Руми, сделанные вышеупомянутыми учёными англичанами – Рейнолдом. Кроме того, подстрочники Барксу делал его американский коллега-профессор – перс, бежавший из Ирана от Хомейни в США и американизировавший тут себе имя с Джавад Муайин на Джон Мойн (что оскорбляет гордых персов, страстно презирающих ренегата).

Пришлось многое из ранее зарифмованного опять переделывать. Выяснилось, что Леонид Тираспольский брал поэмы у Баркса не целиком, но выборочно (как и сам Баркс у Николсона).
Я не хочу сказать ничего плохого о переводах Леонида, у него были – другие, непоэтические задачи. Как суфийский шейх, он переводит лишь то, что ему важно сегодня, в конкретных обстоятельствах его суфийской миссии - наставничества, не особенно заботясь о связности, литературности и изяществе, ему важна концептуальная точность.

Начав переводить с английского, я попал в новые условия. Во-первых, стало трудно задавать вопросы, Леонида всегда можно было спросить "почему", а Баркса я вначале не решался беспокоить в случае даже откровенных его ляпов (типа, исламского "монастыря" в одном из его текстов, причём, монашество запрещено в исламе). Во-вторых, возникла проблема с текстом исходника. Подстрочник Тираспольского был доступен в электронном формате, а Баркса мне надо набивать самому; но поскольку печатаю я медленно, набивать вручную мне влом.

Я думал задать Барксу все вопросы за один присест, когда кончу переводить всю его книгу. Но когда количество вопросов подошло к полусотне, и появились проблемы со ссылками на оригинал, я решился связаться с Барксом емэйлом. Он оказался очень приятным, старомодным и возвышенно-сентиментальным джентльменом. Настоящим поэтом, одним словом.

Вначале Баркс принял меня за одну из платных акул пера, с которыми привык иметь дело. Его книги переведены на десятки языков. И во многих странах, издатели ему платят мало, а он по собственным его словам - небогат. Например, из Китая он получил всего навсего... Впрочем, не будем разбалтывать тут чужие секреты. Только свои! Поэтому к такого рода переводчикам Баркс относится, как к назойливым мухам – время отнимают, да ещё норовят и обмануть, подсовывая контракты на непонятных языках и вымогая исключительные права задарма.

Но вскоре Баркс понял, что я не акула пера, исходя из сути моих вопросов. По его словам, другие переводчики интересовались только финансовыми и юридическими вопросами. До контакта с Барксом у меня не было цели "сделать книгу", я переводил исключительно для себя, что называется "для души". Переводил я не только из Баркса, но и из других авторов – Ладинского, Хелминских и Арберри. Но Баркс по-американски деловито поставил вопрос ребром – "собираюсь ли я перевести его книгу?" До получения этого вопроса, ответ был – "нет", но после...
Ответить "нет" было бы неучтиво, да и зачем я полез беспокоить занятого человека своими вопросами? Я подумал сутки, ответил "да", попросил и получил формальное разрешения на перевод.

Я попросил Баркса дать мне электронную копию его книги, но он сказал, что таковой у него нет, он – представитель старой школы, печатает всё на пишущей машинке, а емэйлу предпочитает факсы. Тогда я, чтобы не набивать с книжки, принялся разыскивать исходники Баркса Гуглом в Интернете. Но сеть, заброшенная в Интернет, вытащила многое другое, в том числе неожиданное и неприятное.

Во-первых, то, что Баркс очень вольно обращается с оригиналами Руми. Например, иногда он переводит рубай, всегда требующий 4 строчек – шестью, а то и восьмью! Превращая его в газель. Размера оригинала он не соблюдает вообще, рифмованые строки Руми штампует романтическим, пафосным верлибром. Словом, "орлу и ветру нет закона!"

Во-вторых, Баркс не "коллекционер" и не особенно заморачивает себя аккуратными ссылками на первоисточник, например, он даёт ссылки и на газели и на рубаи просто номерами, а поскольку в его переводах рубаи чаще выглядят газелями, то непонятно, на что именно дана ссылка. Добавление буквы, типа Р – для рубая и Г – для газели, перед номером решило бы проблему. Более того, есть и пересечения, когда номера ссылок совпадают, а содержание – различно. Всё это можно было бы исправить, посадив студентку на пару месяцев, но Баркс отчего-то не желает этим заниматься.

В-третьих, Баркс включил в свои книги явные апокрифы, принадлежность которых Руми румиведы решительно оспаривают.

В-четвёртых, проблема организации книги. Баркс разбил том на 27 тематических глав и в первых 6 главах он свято соблюдал принцип отбора "в тему" (например, поэмы о молчании). Но потом ему это самоограничение наскучило, как настоящему поэту, и выбор многих поэм вызывает у меня сильные возражения, приведшие к спору с Колманом. Я намерен этот расклад изменить, когда закончу весь перевод, если на то будет воля Божия.

В-пятых, и это самое неприятное для меня, то что Баркс воинствующий либерал, дитя шумливых 60-х.. Он не только вставляет в уста Руми юнисексный бред, типа "Когда он или она обнаруживают себя в объятьях возлюбленного", но и добавляет либеральной мировоззренческой отсебятины в духе социализма и "нью эйдж". Например, оригинальную мысль Руми: "Я смущён и не знаю, кто я теперь – мусульманин, христианин, иудей или огнепоклонник" (при этом у Руми речь идёт лишь о выборе религии, а совсем не об атеизме), Баркс превращает в сиюминутно политкорректное сюсюканье: "Я ни мусульманин, ни христианин, ни иудей, не огнепоклонник, ни буддист, ни дзен, ни любой другой религии или культурной системы". Неизвестно, знал ли Руми вообще о дзен.

В-шестых, ссылки на евангелие, коран и хадисы. Руми постоянно цитирует писания, которые он знал наизусть. Баркс комментирует эти цитаты в 10% случаев, произвольным образом. Иногда ссылки неаккуратны, например, если у Руми написано "Мухаммед сказал", это никак не может быть коран, но всегда хадис. Ибо коран "сказал" не Мухаммед, а Гавриил со слов Аллаха. У Баркса же такая ссылка может вести к "корану".

Другая трудность поиска текстов Баркса на Интернете, выясненная экспериментально, в том, что там существует масса разных по полноте их версий. В англоязычном мире произошло зафольклоривание поэзии Руми, ставшей настолько популярной. Масса христианских пасторов, иудейских раввинов, скучающих домохозяек, гадалок, психологов и одиноких девачек-студенток напропалую цитируют Баркса, часто искажая и безбожно урезая его тексты. Некоторые вставляют отсебятину - разные "красивости и кучерявости". Поэтому, скопировав текст из Интернета, я всегда сверяю его с книжной версией.

Но, главное, оказалось, что среди персов есть ортодоксы, буквально ненавидящие как самого Баркса, так и автора его подстрочников Джона Мойна, которые сделали так много для популяризации персидского культурного наследия.


ИБРАХИМ ГАМАРД

Доктор Ибрахим Гамард – американец, профессиональный психолог, принявший ислам в весьма зрелом возрасте и самостоятельно изучивший фарси. Как любой прозелит, он стал воинствующим ортодоксом своей секты в исламе. Он сам переводит Руми на английский и издал пару книг, т.е. прямой конкурент Барксу, что необходимо учитывать.
Хотя его переводам и далеко до переводов Баркса по поэтическому качеству, но они очень точны.
К сожалению, д-р Гамард на дух не переносит Баркса. И я тут с ним не согласен. Не будь 30-летних настойчивых усилий Колмана Баркса, Руми не приобрел бы на Западе такой широкой известности, оставаясь одним из "этих персов". Баркс сумел "выпустить эти поэмы из клеток" (выражение Роберта Блая), вложив в них собственную душу, любовь, страдания и стыд.

Вначале д-р Гамард охотно отвечал на мои вопросы, связанные с фарси, на которые сам Баркс не мог ответить, ибо Баркс не знает ни фарси, ни турецкого, ни арабского, ни греческого – языков, на которых писал Руми. Как, впрочем, не знают этих языков ни Леонид Тираспольский, ни Давид Самойлов, ни Владимир Державин, ни я, "переводившие" Руми на русский.

Однако, узнав о том, что я занят переводом книги Баркса, д-р Гамард ультимативно предложил мне "бросить это вредное занятие" и переводить его труды. Я не люблю ультиматумов и к Гамарду более не обращаюсь. Благо, он не единственный знаток фарси в моём окружении.

Тем не менее, я не брезгую пользоваться аккуратными переводами Гамарда, для контроля отсебятины, допускаемой Барксом и другими "переводчиками".




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.