Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Чемпионат четвёртый (1962) 14 страница



Мнение Гаккеншмидта не вполне согласуется с фактами. Очевидно, ему не были известны все лучшие достижения других атлетов, а также и другие системы тренировок). Артур Саксон - уроженец Саксонии, а "Восточная Пруссия - родина Сандова, Штурма и Зигфрида".

А вот и те слова из четвертой главы "Физическое совершенство и сила", которые стали девизом моей спортивной жизни:

"...На вопрос, может ли всякий сделаться сильным, я отвечаю утвердительно... Все дело в том, чтобы быть господином своего тела... Если хотите сделаться сильным и здоровым, то необходимо найти досуг на это, точно так же, как всякому приходится находить время для еды... Первым и основным правилом тренировки является, на мой взгляд, ее правильность и регулярность".

Главы с VIII по XII включительно - практические наставления к тренировке.

Читаю и ловлю себя на том, что рекомендуемые упражнения настолько хороши - сейчас бы с удовольствием потренировался!

Глава XIII: "Доктор Краевский, "отец русской атлетики" и его система жизни"- признаться, я думал, что так Краевского нарекли мои современники.

"...Доктор Краевский, который был одним из известных врачей Петербурга, стал интересоваться физическим развитием, так как видел в этом средство, с помощью которого развивалась подвижность и достигались здоровье, сила, а также все телесные и духовные способности. Он начал изучать это дело, произвел свои наблюдения - и тотчас же приступил к работе, чтобы сорганизовать и построить свою систему..."

Краевский и в жизни придерживался своих принципов. Сон - строго восьмичасовой. После туалета и решения неотложных дел - занятие гимнастикой, которой предшествовал прием ванны "в такой холодной воде, какую он мог только достать... После ванны он никогда не вытирался, но сейчас же начинал свои упражнения, которые у него продолжались полчаса. По прошествии этого времени он совершенно обсыхал... но всегда работал с гирями...

...Доктор Краевский, у которого была громадная практика, был в высшей степени отзывчивым человеком и лечил безвозмездно бесчисленное множество пациентов из беднейших классов населения. Его приемная была всегда наполнена ищущими помощи..."

Больных из бедняков, отмечает Гаккеншмидт, Краевский просил приходить после восьми вечера и принимал допоздна. В ранние часы дня он занимался своими платными пациентами. Доктор Краевский работал столь много, что это бы "подорвало силы даже самого выносливого человека. И, однако, доктор Краевский был всегда здоров. Он сам объяснял свое хорошее самочувствие единственно своими ежедневными физическими упражнениями. ...Как я уже заметил, он начал свои физические упражнения на сорок первом году жизни и достиг таких успехов, что еще двадцать лет спустя выглядел гораздо свежее и здоровее, чем когда ему было сорок лет.

Он был настолько удовлетворен успехом своей системы физического развития, что не жалел никаких сил распространить как можно шире относящиеся сюда его наблюдения и опыты. Он был также неутомим в привлечении и тренировании многообещающих молодых атлетов".

Последняя глава - "История моей жизни":

"Я родился 20 июля 1878 года (по старому стилю) (В своей книге "Георг Гаккеншмидт" (изд-во "Ээсти раамат", Таллинн, 1971), Олаф Лангсепп указывает год рождения Гаккеншмидта - 1877. Лангсепп установил его по церковной книге. Вообще работа Лангсеппа - лучшая из посвященных Гаккеншмидту). Город, в котором я родился, был Дерпт. Насколько я могу припомнить, я с самого детства всегда очень увлекался физическими упражнениями... Окончив в 1895 году реальное училище, я поступил в качестве ученика на одну большую машиностроительную фабрику в Ревеле с тем, чтобы впоследствии стать инженером. Но человек предполагает, а бог располагает.

К этому времени я вступил в члены ревельского атлетического и велосипедного клуба. Самым любимым времяпрепровождением в клубе было поднимание тяжелых гирь и борьба... В декабре 1897 года я развил свою силу до того, что мог вытолкнуть обеими руками двенадцать раз штангу в 216 фунтов (88,45 кг.- /О. В.), вытолкнуть штангу в 187 фунтов (76,58 кг.- Ю. В.) семь раз одной рукой, вытолкнуть штангу в 216 фунтов одной рукой. Около этого времени я познакомился с одним замечательным человеком, который оказал огромное влияние на мою последующую жизнь. Незначительное повреждение руки, которое произошло на моих занятиях в качестве инженера, заставило меня обратиться за советом к врачу. Этот врач находился в обществе одного выдающегося коллеги, именно доктора Краевского. Этот доктор Краевский был основателем атлетического и велосипедного клуба в Санкт-Петербурге (президентом клуба был граф Рибопьер.-Ю. В.}... Доктор Краевский, несмотря на свои 56 лет, был все еще очень подвижный, энергичный человек и большой сторонник физического развития и поднимания тяжестей. Доктор, конечно, посетил наш клуб и тотчас узнал меня. Когда я разделся для того, чтобы можно было тщательно исследовать мое поранение, доктор Краевский вместе с моим врачом начал осматривать меня... Доктор Краевский обратил внимание на мое сложение, которое ему очень понравилось, и пригласил меня в Петербург... пожить у него, так как он возлагал надежды на то, что из меня может выработаться профессиональный борец.

Я узнал от него, что он тренировал некоторое время и Луриха, и я был очень обрадован, когда он мне сказал, что во мне есть материал для того, чтобы стать самым сильным человеком в мире.

Под влиянием увещеваний моих товарищей по клубу, которые усиленно советовали мне воспользоваться предложением доктора Краевского, но против воли моих родителей я отправился весной 1898 года в Петербург.

Доктор Краевский - холостяк, жил в большом доме на Михайловской площади в Санкт-Петербурге... Я был принят весьма гостеприимно в доме этого покровителя атлетики. Доктор относился ко мне, как к родному сыну, и в течение моего тренирования предоставил в мое распоряжение все то, что он знал в деле атлетики. Одна комната в его доме была украшена портретами лучших атлетов и борцов всего света... Доктор Краевский был, кроме того, основателем частного клуба, в котором еженедельно происходили упражнения с тяжелым весом, гантелями и другими гимнастическими аппаратами и где также усердно боролись. В своей гимнастической зале у доктора Краевского находились в громадном выборе многочисленные штанги, гантели, гири, а также всякого рода аппараты для развития силы - словом, все, что нужно атлету... Это была превосходно устроенная школа физического развития. Все профессионалы и борцы, приезжавшие в Санкт-Петербург, являлись к доктору Краевскому и экспонировали свое искусство в его гимнастическом зале; при этом они подвергались тут же тщательному измерению, взвешиванию и исследованию. Благодаря этому доктор Краевский приобрел превосходный материал и выдающиеся познания относительно способностей к физическому развитию и различных систем тренирования...

Я пил исключительно молоко... ел все, что мне хотелось. Я купался ежедневно с доктором. После ванны мы занимались подниманием тяжестей, пока не обсыхали.

В феврале я сопровождал доктора Краевского в Москву. Здесь я взял несколько призов... Тренирование у доктора Краевского было весьма разносторонне, и я скоро приобрел значительную силу. Кроме того, я тренировался регулярно и в борьбе...

В апреле 1898 года клуб организовал состязание в поднимании тяжестей на звание чемпиона России, в котором я получил первый приз и смог вытолкнуть следующее: обеими руками я поднял 114 кг. Это было только на 1 кг менее мирового рекорда, установленного французом Бонном...

К концу апреля в Петербург приехал знаменитый французский борец Поль Понс, и я победил этого борца в 45 минут...

Я в то время был в очень хороших условиях и продолжал регулярно тренирование у доктора Краевского. Доктор Краевский решил теперь выпустить меня на всемирный чемпионат и чемпионат Европы, который должен был иметь место в конце июля того же года в Вене, вместе с выставкою спорта..."

В Риге в 1898 году на глазах у Гаккеншмидта в помещении атлетического клуба Краевский - тогда уже в весьма преклонных летах - выжал "много раз подряд шаровую штангу в 154 фунта (63,06 кг.- Ю. В.), а затем совершил еще целый ряд трудных упражнений. Все были поражены..."

"Между тем пришло время отбывать мне воинскую повинность; я был зачислен в Преображенский полк, но по прошествии пяти месяцев отпущен со службы..."

Преображенец Гаккеншмидт...

Глава 81.

 

Летом 1898 года Гаккеншмидт отправляется в Вену. Там первый официальный чемпионат мира по штанге (первый чемпионат Европы по штанге состоялся несколько раньше - в 1896 году в Роттердаме).

До Варшавы Гаккеншмидт едет "Норд-экспрессом", но сначала в пограничном Вержболове проверка паспортов, тогда единственная в Европе, если не в мире, и какая дотошливая! Особые приметы прилежно выписаны в отдельную страничку паспорта.

Прямого поезда до Вены нет, и в Варшаве Гаккеншмидт пересаживается на австрийский экспресс Варшава - Вена.

Вена пышно справляет августейший юбилей: пятьдесят лет восшествия на престол императора Франца-Иосифа. Состязания самых сильных людей должны украсить торжества. К гордости австрийцев, побеждает их соотечественник Вильгельм Тюрк. У юного Гакка третье место. Еще не существуют деления по весовым категориям - все соревнуются в одной группе. Собственный вес Тюрка 120 килограммов, Гаккеншмидта - 89. Разница, по нашим представлениям, чудовищная. Впрочем, в снисхождении Гакк не нуждается. Его ждут и мировые рекорды и славные победы на ковре.

После одного из самых представительных борцовских турниров в Париже, в сентябре 1899 года, публика стала называть Гаккеншмидта Русским Львом. А в 1902 году в Англии он уже с трудом находит противников.

Американец Каркик (Каркик Джек - один из тренеров знаменитого американского борца Фрэнка Гоча (К спорту! 1912, № 10, 11, 50) -весьма сильный борец-начал свои гастроли в лондонском "Альгамбер-театре", лишь прослышав об отъезде Гакка. Каркик, как водилось в те времена, вызывал на арену всех, готовых помериться силой. Однако Гакк не уехал, а как обычный зритель, купив билет, отправился с товарищем в "Альгамбер-театр". Когда американец бросил вызов, Гакк выбежал на арену, а его товарищ вынес за ним в пакете двадцать пять фунтов необходимого залога. Каркик, узнав Гакка, отказался бороться. В "Альгамбер-театре" грянул скандал: ведь американец сам вызывал любого. Каркик "победил" Гакка... с помощью полиции: она увела Гакка с арены.

Равных на континенте Русскому Льву, как продолжали величать Гакка, не приискивалось, и в 1904 году он отправляется в Австралию, где, несмотря на болезнь, тоже всех побеждает. В 1905 году в нью-йоркском "Мэдисон сквер-гарден" Гакк берет верх над чемпионом США Томом Дженкинсом.

"Я бы положил его гораздо скорее,- пишет Гакк,- но несколько раз, когда я его крепко схватывал, он становился бледным, как полотно, и так как я боялся повредить что-нибудь у него, я его снова выпускал".

В этом турне по США и Канаде Гакк укладывает на лопатки и всех прочих знаменитых борцов.

Говоря о множестве титулов, которые необходимо подтверждать из года в год, Гакк пишет:

"...То обстоятельство, что я в то же время получил и титул чемпиона, было для меня второстепенным делом. Настолько второстепенным, что я впоследствии никогда не давал себе труда возобновлять эти звания чемпиона..."

И последние слова книги:

"В течение всей моей карьеры борца я никогда не придавал большого значения тому, буду ли я чемпионом или нет. Единственный титул, под которым я хотел, чтобы меня знали, есть просто мое имя Георг Гаккеншмидт".

Глава 82.

 

Среди объявлений, напечатанных в конце книги, привлекают внимание два:

ШКОЛА

атлетики и физического развития профессора И. В. ЛЕБЕДЕВА.

Атлетика, бокс, борьба, гимнастика, фехтование. Преподаватели:

И. В. ЛЕБЕДЕВ, господа ИВАНОВ, КАЛИНГЕН, КРЕСТЬЯНСОН, НИКИТЕНКО.

Санкт-Петербург, Эртелев пер., 5.

Профессор И. В. Лебедев - дядя Ваня Лебедев. Профессором он не был, однако спорт знал профессорски. Славился и силой, но главным образом как антрепренер и ведущий "чемпионатов мира", проводимых во множестве каждый год по городам Российской империи. Был душой русских спортивных журналов.

И второе объявление:

К сведению начинающих атлетов-любителей,

1-я московская арена физической культуры Атлета-рекордсмена С.

МОРРО-ДМИТРИЕВА. Существует с 1898 года.

Атлетика, борьба, состязания на призы. Плата помесячно 5 р., учащиеся - 4р.

Адрес: 3-я Мещанская, дом Шевлягиной, кв. № 33.

Морро-Дмитриев - один из чемпионов России (не местечкового чемпионата, а подлинного, всероссийского), основатель московской школы тяжелой атлетики (Как писал журнал "К спорту!" в ноябрьском номере 1912 года, "сколь велико число "чемпионов мира", если их принимать за действительность, полагаясь на слова господ организаторов и арбитров, хорошо видно из следующей таблицы, приводящей статистику "чемпионов" в одной Москве за четыре последних года...". В этой таблице сорок четыре имени).

...Мои выступления в Париже манили старых русских эмигрантов. Они мялись у раздевалки, представляясь в несколько странной манере: "Поручик третьей батареи первого гвардейского дивизиона...", "Прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка...", "Сотник конвоя...". Со мной уже был один из них - Красовский из Чернигова.

Позже самый старший из них по званию - отнюдь не дряхлый старик - снисходительно обронил Красовскому:

"Поприсваивали чины, а на деле - статские или в лучшем случае прапоры из студентов. Картинка для Аверченко или Дорошевича". Красовский ухмыльнулся: "Амфитеатров тоже не заскучал бы". А мне шепнул: "Я сам из студиозов. Юрист без двух курсов".

На мои выступления они сходились, потому что тяжелая атлетика была самым популярным и едва ли не единственным развитым из видов спорта в дореволюционной России наряду с конным и фехтованием. И, конечно, наведывались за кулисы те из них, кто имел к тяжелой атлетике хоть какое-то отношение.

Я выходил на помост, возвращался, а в дверях завязывались разговоры о памятных гастролях, местечковых силачах. Забальзамированный русский язык начала XX века, приправленный французскими словечками!

В ту пору я был первый с их бывшей Родины, кто после революции носил почетный титул "самый сильный человек в мире",- это-то и манило стариков. Они не скрывали, что гордятся русской силой.

Я смотрел, слушал и вспоминал Дон Аминадо Шполянского:

Живем, бредем и медленно седеем...

Плетемся переулками Пасси...

И скоро совершенно обалдеем

От способов "спасения" Руси!..

Правда, теперь никто из них не вел речи о спасении Руси.

После моего выступления на парижском помосте (в тот раз мы выступали вместе с Сашей Курыновым) старики размякли, подобрели и, прикладывая платки к глазам, пустились в самые проникновенные воспоминания...

Нет даже слова такого

В толстых чужих словарях.

Август. Ущерб. Увяданье.

Милый единственный прах...

Правда, диковато было слышать, когда спрашивали: "Из какой вы губернии?" И совсем поставил меня в тупик бывший поручик Селенгинского полка (полк прославился в Крымскую войну 1854-1856 годов; один из редутов, прикрывавших Малахов курган, носил его имя, так как селенгинцы его возвели и все там полегли). Бывший поручик попросил переслать в Киев платок для его любимой. Расстался он с нею в июле 1919 года! И ее последнее письмо-он положил передо мной конверт: в штемпеле - 1935! Я постарался убедить, что не имеет смысла посылать по этому адресу платок. Бывший поручик заупрямился: он десятилетиями слал ей письма. Я запомнил имя той: Вера Кобецкая. "Невеста",-пояснил он погодя, складывая платок. А за его спиной стояла пожилая француженка - жена, судя по всему так и не ставшая любовью. Он перехватил мой взгляд и с горделивой улыбкой пояснил: "Она у меня мила. Правда, не дашь шестидесяти? Умеют быть женщинами..."

...Русское лето в России,

Запахи пыльной травы,

Небо какой-то старинной,

Темной, густой синевы...

Несколько трагикомический случай вышел у меня с другим бывшим офицером. Старик вынашивал мечту - умереть на Родине. На Западе толком не прижился, относился к нему как к глупому недоразумению. Брак оказался бездетным, даже в этом обидность, запустение дней...

Слово за слово, попросил похлопотать.

И я по возвращении из Парижа отправился на прием в Секретариат Президиума Верховного Совета СССР. Там сказали: "Пожалуйста. Пусть оформляет документы, но нужно, чтобы его кто-то принял. У нас трудно с жильем. Выделить что-то отдельное не можем. У него есть родственники?"

Таковой отыскался, но принять парижского родича наотрез отказался. Мне написал: "Знали бы, сколько я из-за него натерпелся!" Вообразить совсем несложно.

Словом, возвращение моего парижанина сорвалось. Долго я получал от него письма. Иногда он присылал книги, газеты. И нет-нет в письмах прорывалось недоумение: вот какой год треплю костюмы, рубахи, туфли... из тех, запасенных впрок; вещи немодные, даже страшноватые нынче, а конца им нет...

...Утро. Пастушья жалейка.

Поздний и горький волчец.

Эх, если б узкоколейка

Шла из Парижа в Елец!..

Шполянский

И вот тогда от стариков я впервые услышал о знаменитой московской школе атлетики Морро-Дмитриева, где "драконили железо жадно и по всем правилам". Точностью, обилием фактов меня поразил рассказ моложавого старика с выпуклой грудью. Я уже знал: он спортивный репортер одной из парижских газет, подрабатывает массажем, а в прошлом... надежда русской тяжелой атлетики, обладатель всероссийского рекорда накануне революции. С каким же благоговением отзывался Александр Григорьевич Красовский о своем учителе Морро-Дмитриеве!

Не забыл он и Гаккенщмидта. Припомнил: "Однажды портной принес доктору Краевскому новые брюки, серые в полоску - под визитку. Гаккеншмидт вперился с вожделением. Щупал добротное сукно, млел. Доктор ободрения ради посулил: "Побейте рекорд Сандова - и получите такие же". Спустя некоторое время Гаккеншмидт выкрутил правой 282 с лишним фунта. Награда от доктора последовала незамедлительно - серые штаны в полоску!"

Впоследствии я нашел документальное подтверждение его рассказу-анекдоту, как он выразился тогда.

Глава 83.

 

Закрываю книгу Георга Гаккеншмидта. На обложке в обводном прямоугольничке цена: 1 рубль.

Внезапно с удивительной ясностью вижу себя в лондонском "Скала-театре". Операторы Би-би-си свернули кабели и увезли аппаратуру, но в воздухе еще запах подгоревшей краски. Он смешался с запахом растирок, табачного дыма и пива. Уже разбрелись репортеры и знатоки, от них всегда тесно и тошно за кулисами. Торопятся в автобус спортсмены и тренеры. Вразвалку, громко хохоча, проходит финн Кайлаярви-младший - рекордсмен мира, отчаяннейший из турнирных рубак. Медлительно вышагивает высоченного роста господин с застывшим продолговатым лицом - это Роберт Хоффман. Рядом с Гаккеншмидтом его жена, маленькая, изящная. А Гаккеншмидт действительно элегантен в черном строгом костюме.

- Вас очень помнят у нас,- бормочу я.- Я не преувеличиваю - это так! Вас помнят...

Гаккеншмидт напряженно вслушивается. Он не сразу схватывает смысл слов. И вдруг, улыбаясь, закидывает голову - это его характерный жест.

- Давно, как это было давно!- И, раскланиваясь, говорит:- Надеюсь, увидимся вечером.- Он трудно произносит слова, с акцентом.

Смотрю вслед. У старика мощный костяк, шея по-борцовски широка и крепко держит голову, но особенно впечатляет грудь, когда он поворачивается и еще раз раскланивается. Она раздвинута и выгнута чисто по-гаккеншмидтовски (теперь-то, наглядевшись на фотографии молодого Гакка, я прежде всего отмечаю в сознании эту подробность).

А вечером перед банкетным залом Гаккеншмидт дарит мне ту свою фотографию и копию телеграммы Краевского.

"Его Высокородию Георгию Георгиевичу Господину Гаккеншмидту, Всемирному Атлету Любителю. Москва. Тверская, Пассаж Постниковой, Атлетическая арена Баронессы Кистер.

Санкт-Петербург. 4.02.1898. Георгий Георгиевич! Поздравляю Вас с Вашим новым всемирным рекордом. Вы выжали одной рукой 282 и 3/4 фунта (115,79 кг.- Ю. В.), как я вчера узнал. Вас вдохновила Москва. Да здравствует победитель всемирного Сандова. Честь и слава России! Ваш обожатель доктор Краевский".

В тот день, 3 февраля 1898 года, в Москве Георгом Гаккеншмидтом был установлен первый - и не только в тяжелой атлетике - мировой рекорд в истории русского спорта.

Банкет... У меня на коленях эти драгоценные подарки Гакка. Официальная часть банкета дотошно расписана. Можно следить по бланку приглашения (отменная мелованная бумага в два листа), кто за кем будет говорить, какова должность оратора и кого представляет.

Приглашение забавляет. Несколько раз перечитываю:

"Британская любительская тяжелоатлетическая ассоциация. Золотой юбилейный турнир. Банкет в честь атлетов и официальных представителей. Суббота, 29 июля 1961 года..." Далее следует список ораторов. В конце - меню, читаю: "Салат из фруктов - "Власов", крем - "Курынов"".

Забавляют не эти названия в меню, а количество официальных представителей. Атлетов значительно меньше. И так всегда, где бы ни проходили приемы.

Отпечатан и адрес банкетного торжества: "Тотам корд роад. Лайонс Карнер Хаус".

Нет, это не в нашу честь торжество. Старый доктор назвал его имя: "Честь и слава России!.."

Рассказываю Аптекарю о Гаккеншмидте.

- А знаешь, он ответил на письмо,- говорит Миша.

- У тебя письмо Гакка?

- Я списал адрес с визитной карточки у тебя на столе после твоего возвращения из Лондона.- Он подходит к шкафу, достает папку.- Вот письмо.

Если говорить о суеверном трепете, то я испытываю именно это чувство. Осторожно извлекаю из узкого продолговатого конверта листок. Сверху по-английски печатными буквами: "Георг Гаккеншмидт. 21 Честнут Роад. Вест Норвуд, Лондон. С. Е. 27. Англия".

Мелкий неровный почерк:

"27 февраля 1963 года.

Многоуважаемый Михаил Лазаревич!

После восьми месяцев во Франции я вернулся в Лондон. Здесь мне передали Ваше письмо. Чтение писем из Москвы и Ленинграда мне более приятно, чем из других стран мира. И это иначе не может быть из-за чудных воспоминаний, которые я собрал: в 1898 году в Москве я выжал правой 282 3/4 фунта (в то время мировой рекорд) . В Москве я и собрал звание чемпиона города Москвы и чемпиона города Петербурга.

В Петербурге победил Поля Понса (чемпиона мира), Шмеллинга, Тэдди Михайлова, поляка Зариковского, Петрова и много других очень сильных атлетов. В клубе доктора Краевского я победил Замукова, Шемякина, Трусова, Медведева и так далее.

В Москве тоже я победил очень сильных борцов, как Констан ле Буше, Рауль ле Буше, Эмбаль де ля Кальметт... (неразборчиво.-Ю. В.), Моор-Знаменский и прочие.

Такие победы скоро не забудешь.

С удовольствием я Вам отвечаю на Ваши вопросы, насколько я их отвечать могу.

1. Елисеев меня никогда не побеждал. Ни по гирям, ни по борьбе. Я вышел победителем Елисеева по тяжелой атлетике на чемпионате в арене графа Рибопьера и в борьбе у доктора Краевского. Как борец Елисеев был неважным, несомненно из-за его легкого веса.

2. Победа Елисеева в Милане не давала Елисееву считать себя чемпионом мира. Он мировых рекордов, как я помню, ни одного не имел, и мировые чемпионы не участвовали в этом чемпионате.

3. Я участвовал во всех крупных чемпионатах в 1898 году. Их мало было.

4. В 1900 году контракты меня обязывали покинуть Россию.

5. Я был в Юрьеве, когда доктор умер. Мне прислали телеграмму, и я немедленно возвратился в Петроград...

Желаю Вам всего хорошего и наилучшего.

Г. Г. Гаккеншмидт.

Фотографий не имею. Когда найду - я Вам их вышлю".

 

Глава 84.

 

- В начале зимы девятисотого года Краевский сломал ногу на Литейном мосту,- поясняет Аптекарь.- Первого марта девятьсот первого года умер, проболев около шести месяцев.

Спрашиваю:

- По документам Гаккеншмидт действительно самый сильный человек своего времени?

- С восемьсот девяносто восьмого года по девятьсот десятый - безусловно, первый среди первых! Близок к нему Лурих, но Гаккеншмидт посильнее (не совсем так, Лурих показывает результат в толчке больший, чем Гаккеншмидт, но это случилось несколько позже 1898 года.- Ю. В.). А как личность Георгий Георгиевич несравненно крупнее. Человек выдающийся во всех отношениях! Великий атлет, оригинальный философ, создатель собственной школы физического воспитания. Что касается силы, к девятьсот десятому году всех оттесняет чех Карл Свобода. Титул сильнейшего в мире по праву перекочевывает к нему...

Книга и в самом деле рассказала далеко не все.

Не без удивления я обнаружил, что своего первого спортивного триумфа юный Гаккеншмидт добивается в Ревеле на велосипедных гонках. Там, в Ревеле, под присмотром Андрушкевича он приступает к тренировкам в тяжелой атлетике. Восемнадцати лет на равных борется с Лурихом. Узнаю и причину необыкновенных рекордов и побед Гаккеншмидта - тщательная общефизическая подготовка.

Даже самая самоотверженная тренировка с одними тяжестями не даст прочной победы. Для большой силы нужна прежде всего разносторонняя общефизическая подготовка. Без нее нет классного спортсмена. Только на основе разносторонних физических качеств можно воспитать настоящую силу. Тогда атлет выдержит любые тренировки. Сможет наращивать нагрузки. Будет способен усваивать непрерывно нарастающие нагрузки. И отвечать новыми результатами любым соперникам.

Юный Гакк тренируется в прыжках в длину: 4 м 90 см - по тем временам недурной результат. В высоту с места прыгает на 1 м 40 см. Пробегает за 26 с 180 м. Для укрепления ног практикует подъемы по винтовой лестнице к шпилю церкви Олевисте с двухпудовыми гирями в руках.

Невольно сравниваю свои "забавы". У меня прыжок в длину - около 5 м 70 см. Прыжок с места в высоту - тоже 1 м 40 см. Бросок 700-граммовой гранаты - чуть дальше 80 м. Я любил плавать. Плавал не быстро, но очень долго. В семнадцать - двадцать лет заплывы по четыре-пять часов были развлечением. Совсем неплохо бегал на лыжах. А все это явилось опорой для будущей силы, точнее - мощных многолетних тренировок.

...Уже в 1897 году Гакк лежа выжимает "бульдоги" совокупным весом в 143,3 кг. Никто в мире проделать подобное не мог.

Накануне достопамятной поездки в Москву на тренировках у доктора Краевского Гакк берет в толчке двумя руками 125 кг, правой же рукой выталкивает 110 кг. А ему нет еще и двадцати.

За "новый всемирный рекорд", установленный на атлетической арене баронессы Кистер, Гакка награждают 4 марта золотым жетоном с чеканкой - "Победителю Сандова".

"25 марта (1898 года - Ю. В.},- сообщает "профессор атлетики и физического развития" Лебедев,- грандиозный атлетический праздник, чистая прибыль 3 тысячи рублей! Цифра небывалая. Для победителей - призы, пожалованные августейшим покровителем "Общества поощрения всех видов охоты" Его Императорским Высочеством Великим князем Николаем Николаевичем. Почетный кубок достался Гаккеншмидту. После представления члены Велосипедно-атлетического общества закончили вечер в ресторане "Медведь" за пирушкой до шести утра..."

В апреле того же года Гаккеншмидт побеждает на всероссийском чемпионате. Есть мировой рекорд - 143,8 кг в толчке двумя руками! Второе место у Сергея Елисеева из Уфы.

В 1900 году Гаккеншмидт становится чемпионом Петербурга по прыжкам в высоту - 1 м 55 см. В том же году он доводит результат до 1 м 65 см. На I Олимпийских играх в Афинах в 1896 году второе место в прыжках в высоту с результатом 1 м 76 см занял американец Джеймс Конноли, а через четыре года на Олимпийских играх в Париже третье место с результатом 1 м 75 см занял венгр Лайош Гёнитци. При соответствующей тренировке Гаккеншмидт мог завоевать здесь одну из олимпийских медалей. Для тяжелоатлета это явилось бы истинным подвигом!

Гакк мечтает, однако, о славе самого сильного! И тогда в Москве в 1900 году броском на лопатки опрокидывает "чемпиона мира" болгарина Николу Петрова. Приз - золотой пояс и 975 рублей.

В пасхальные дни 1901 года спортсмен из России впервые добивается звания чемпиона мира на турнире профессионалов в Вене. В 1902 году Гаккеншмидт трижды туширует знаменитого ирландского борца Томми Каннона. Собственный вес ирландца 300 кг!

Слава Гакка столь велика, что репортеры в отчетах о соревнованиях непременно сообщали о его присутствии даже в качестве простого зрителя.

"В понедельник состоялась в "Павильоне-театре" в Лондоне борьба между Поддубным и Збышко-Цыганевичем,-оповещает русских читателей "Спортивная жизнь" 1 декабря 1907 года.- Несмотря на прямо-таки баснословно дорогие билеты, театр оказался совершенно переполненным. За борьбой со сцены с большим интересом следил Гаккеншмидт. Поддубному часто делали замечания. Так, он ударил Збышко кулаком в подбородок и толкнул головой в лицо. После 15 минут сделали перерыв, во время которого судья заявил Поддубному, что на сцене происходит состязание по борьбе, а далеко не кулачный бой, и поэтому он должен просить Поддубного держать себя корректно. По истечении 25 минут Поддубный, однако, снова так сильно толкнул противника, что пришлось заметить ему, что при следующей неправильности с его стороны он будет считаться побежденным. 10 минут Поддубный боролся корректно, но затем подставил Збышко ногу, после чего Збышко признали победителем. Оба противника были страшно взволнованы, и Збышко пытался броситься на Поддубного. Лишь с трудом удалось удалить Збышко со сцены. Как только Збышко успокоился, он по требованию публики должен был явиться на сцену, где долгое время был предметом шумных оваций со стороны многочисленной толпы".




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.