Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Это не кончится, пока всему не наступит конец. 2 страница



Я снова пожала плечами, ухмыляясь, и повернулась к окну. Она была права. Чтобы не было между нами, я не хотела это испортить. И, конечно же, я не хотела, чтобы это закончилось. Мне пришлось научиться оставаться спокойной и просто отключить эти особенности в себе так же, как это делают девушки постарше. Это никогда не заставит людей подозревать что-то большее, чем есть на самом деле. Это может разрушить дела для нас обоих. Не то, чтобы что-то происходило, напомнила я себе. Ничего не произошло.

По крайней мере, пока что.

Это не меняет того факта, что я хотела узнать побольше об этом человеке. Я хотела узнать его получше, и узнать, что заставляет его двигаться. Что заставляет его улыбаться, а что мечтать. Я хотела знать о нем все: его сильные стороны, его слабости, то, что его расстраивает, его страхи, что приносит ему спокойствие,… прежде всего, я хотела узнать все о его желаниях. И что он думал обо мне. Я бросила еще один быстрый взгляд в его сторону и увидела, что он тоже смотрит на меня, по его лицу невозможно было что-то прочитать. Я покраснела и быстро опустила глаза вниз, но не раньше, чем Нэтэли снова толкнула меня в бок.

Научись контролировать свои реакции, я быстро напомнила сама себе. Не выдавай себя так легко.

 

Автобус прибыл к незнакомой школе (она находилась в тридцати минутах езды от нашего кампуса), прежде чем я смогла набраться смелости снова взглянуть на Мистера Стивенса. Я выглянула в окно и заметила, каким красивым был кампус; чистые тротуары, ярко-зеленые газоны и ряд высоких зрелых деревьев.

Здания были больше чем в моей школе, и построены из красного кирпича. Это придавало всей школе официальный, классический вид, я улыбнулась про себя. На протяжении многих лет я была всего в нескольких школах, и они всегда были приятнее, чем наша. Здания были больше, деревья красивее, и трава всегда была зеленее.

Есть несколько причин таких различий: наша школа находилась в части города с низким уровнем дохода и почти все студенты были иммигрантами или меньшинствами. У нас не было много средств для ремонта или даже просто надлежащего содержания. Все же, это всегда заставляло меня задаваться вопросами. Что думали другие студенты, когда приходили в нашу школу? Они думали, что мы были хуже, чем они? Интересовались ли они тем, что мы были своего рода гетто школой? Приходило ли им когда-нибудь в голову, что мы можем быть такими же талантливыми как они, или даже лучше, но без всех этих модных украшений?

Я расправила плечи, избавляясь от этих мыслей, и сосредоточилась на предстоящем соревновании. Может быть, у нас и нет такого большого причудливого бассейна как у них, но я верила в нашу команду. У нас было оружие, которого они никогда не видели, и талантливые, мотивирующие тренеры.

Я бросила последний взгляд на тренера Стивенса, который не поднял взгляд снова, потом встала и вышла из автобуса со своими друзьями. Наша работа начинается сейчас — найти раздевалки, переодеться в купальные костюмы и войти в воду, чтобы потренироваться перед соревнованием. Нэтэли и Вики были здесь прежде, и они уверенно шли к бассейну. Когда мы завернули за угол за ними, я услышала, как одна из девочек задохнулась от удивления.

Несомненно, богатая школа: на заднем дворе у них стоял собственный бассейн олимпийских размеров. Он был окружен аккуратным садом, в комплекте с лужайкой и небольшой парковой зоной для отдыха на “природе”. Это был первый раз, когда я видела такой огромный бассейн. Все же, к моему удивлению, я решительно закрыла рот и поклялась показать студентам этой школы, что мы тоже были достаточно хороши для их бассейна.

— Пойдемте девочки, — пробормотала я, членам своей команды, подталкивая их к ближайшим раздевалкам. Мы вошли в яркую, чистую комнату и натянули наши конкурсные купальники, чтобы пойти размяться. Это были новые костюмы, и все еще более тесные, чем наши тренировочные костюмы.

— Тесные костюмы делают для меньшего торможения, — говорила мне в начале сезона Нэтэли. — Всегда заказывай настолько маленький купальник, какой ты сможешь на себя надеть, потом втягивай живот, чтобы его надеть.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как спандекс обтягивает мои ребра, и улыбнулась девушке, стоящей рядом со мной. Костюмы были тесными, что означало то, что они подходили нам как вторая кожа.

Это так же давало возможность всем остальным получше нас рассмотреть.
Мистер Стивенс еще не видел меня в моем новом костюме, и я остановилась перед зеркалом в ванной. Хотя костюм и был новым он уже начал изнашиваться, но он открывал достаточную часть моего тела, чтобы я могла осознать, что Нэтэли была права — костюма уже этого я еще не носила, и он был на грани неприличного.

— Изабель, где ты? Мы уже разогреваемся! — крикнула Вики через дверь.

Девушка была всего полтора метра ростом, но у нее был самый громкий голос в нашей команде. Я никак не могла понять, где она хранила весь этот звук, когда она его не использовала.

— Иду, иду, — отозвалась я. Я бросила еще один взгляд в зеркало. — Время представления, — твердо сказала я. Задрав подбородок, я расправила плечи, повернулась, и вышла на солнце.

 

Тренер Стивенс и Вики ждали меня возле раздевалки. Как только Вики увидела меня, она кивнула и побежала к бассейну, оставив меня и Мистера Стивенса в одиночестве. Это не должен был быть неловкий момент ни для одного из нас. Он был моим тренером, а я была пловцом в его команде.

Время, проведенное в одиночестве до соревнований, должно было сопровождаться мудрыми словами или словами ободрения. Возможно, мы бы обсудили гонки, в которых мне предстояло участвовать и мои шансы против другой команды. Мы также могли поговорить об уроках, которые он преподавал и буду ли я их посещать, чтобы дополнить свое портфолио в ближайшие два года.

Однако вместо этого мы ничего не сказали и те тридцать секунд, которые мы добирались до бассейна, тянулись медленно и напряженно. Я искала подходящие слова, чтобы разрушить эту тишину, но ничего не придумала. Это был шанс, которого я так ждала — Мистер Стивенс шел рядом со мной, и никого не было вокруг. Я могла бы сказать все, что хотела. Но мой мозг упорно отказывался работать, и мои губы оставались плотно сжатыми.

Вместо этого я заметила уверенность в его походке, и близость его тела к моему. Он был так близко ко мне — достаточно близко, чтобы наши руки слегка соприкоснулись. Безусловно, ближе, чем он должен был быть. Он казался башней рядом со мной, хотя он и был всего сантиметров на пятнадцать выше меня. Такой рост успокаивал меня. В его присутствии я чувствовала себя защищено.

Он, должно быть, тоже чувствовал себя неловко в этой тишине, потому что он остановился и повернулся ко мне. Я тоже остановилась и посмотрела на него.

— Изабель, ты нервничаешь? — тихо спросил он.

Я была так занята своими мыслями и фантазиями что ответила не думая. — Нет, вы не заставляете меня нервничать.

Он отшатнулся, смущенно, и я почувствовала, как мои щеки покраснели. Я неправильно поняла ситуацию и попыталась спасти разговор.

— Гм, я имею в виду то, что вы пытаетесь заставить меня нервничать по поводу предстоящих соревнований? — быстро спросила я, улыбаясь. — Если это так, то у вас ничего не выйдет, — я вооружилась еще одной яркой улыбкой и наклонила голову, смотря на него сквозь свои ресницы.

Он засмеялся и положил свою руку мне на затылок, мягко прижимая свои пальцы к моей коже. Я перестала дышать, упиваясь ощущением кончиков его пальцев ласкающих меня. Он наклонился вперед, чтобы говорить ближе к моему уху.

— Тебе не о чем беспокоиться, молодая леди. И, конечно же, тебе не нужно нервничать из-за меня.

Я снова покраснела, и он отпустил меня. Он понял мое высказывание и заметил мою попытку это скрыть. Я посмотрела на него и улыбнулась, затем повернулась и пошла к бассейну. Хотя я и надела свою шапочку я повернулась, чтобы снова посмотреть на него и поймала его улыбку, играющую на уголке рта. Мое сердце забилось в грудной клетке, и мои колени ослабли, но я заставила себя отвернуться и сосредоточиться на предстоящем соревновании.

Глава 3

Это преступление?

 

Через пару месяцев, я привыкла к своей роли в команде по плаванию и начала заводить больше друзей, не входящих в мой обычный круг общения. Лиз, девушка, которая ходит со мной на английский и историю, стала одной из тех, кому я больше всего доверяю, и я начала думать о ней как о сестре, которой у меня никогда не было. Она не была в команде по плаванию. На самом деле, Лиз вообще не занималась никаким спортом.

Она была высокой, шумной, и немного полной Американо-Мексиканкой, и уклонялась от любых спортивных мероприятий. Несмотря на это, она оставалась на тренировки по плаванию каждый день, чтобы поддержать нас и перекинуться с нами парой шуток, прежде чем отправиться домой. Когда дни тянулись медленно, она садилась на бетонные скамейки и ждала, пока закончится тренировка. Ее дом был теплее и доброжелательнее чем мой, так как у нее не было ни братьев, ни сестер которые могли бы надоедать нам, и мне нравилось ходить туда после школы и делать домашнюю работу или смотреть телевизор и есть с ее семьей. Я могла делать это только в те дни, когда она дожидалась меня. Это всегда согревало мне сердце, когда я видела, как она сидела на скамейке читала книгу и ждала, пока я закончу тренироваться.

Кроме того, Мистер Стивенс наслаждался ее присутствием и иногда садился рядом с ней во время тренировок. Она была веселой, смешной девчонкой и ему нравились ее саркастические шутки и невероятные истории. К концу первого месяца купального сезона они стали друзьями, и она пользовалась этим, как только могла. Она включала меня в их разговоры, когда могла, хотя это быстро приводило к тому, что она больше не участвовала в разговоре. Я всегда старалась найти причину поговорить с Мистером Стивенсом и он казался одинаково счастливым, когда сидел с Лиз или со мной. Лиз была единственной подругой, которая не осуждала меня и не критиковала мою влюбленность в Мистера Стивенса, мужчину гораздо старше меня с золотым обручальным кольцом на пальце. Она дожидалась пока я и Мистер Стивенс начинали разговаривать, потом окидывала меня понимающим взглядом, уходила и дожидалась меня у входа в девчачью раздевалку.

Моя влюбленность в Мистера Стивенса начала управлять моим подростковым миром, и я отслеживала все наши, казалось бы, незначительные взаимодействия которыми я стала одержима. Честно говоря, на данный момент Мистер Стивенс не сделал ничего неуместного и относился ко мне с таким же уважением, какое он проявлял ко всем другим пловцам. Я верю в то, что он вставал ближе ко мне и смотрел на меня другим взглядом, но, скорее всего, это были лишь плоды моего воображения. В те моменты, когда я мыслила трезво, я была вынуждена признать, что мои отношения с Мистером Стивенсом существовали только в моей голове. На самом деле, ничего не произошло. Но это не мешало мне чувствовать прилив нервной энергии каждый раз, когда он оказывался рядом. И этой нервной энергии было достаточно, чтобы питать мою влюбленность.

Со временем я стала смелее. Мои шутки принимали более пытливый и исследовательский характер, и он стал задерживать свои прикосновения, когда передавал мне что-то или когда возвращал мне мое полотенце. Теперь он стал держать для меня мои украшения во время тренировок. Когда тренировка заканчивалась, он доставал мое ожерелье из своего кармана, обвивал вокруг моей шеи и застегивал. Было трудно проверить, было ли все это признаками доброго человека, который сделал бы то же самое для любого или он уделял мне особое внимание, играя в ту же игру, в которую играла я. В любом случае, эти моменты были самыми яркими событиями моих дней.


 

Как-то раз, мы с Лиз отправились ко мне домой после школы, чтобы сделать уроки и посплетничать. Мы пошли прямо в мою спальню, которая была теплой, как в период сильной жары в начале марта и я оставила окно открытым. Легкий ветерок дул сквозь окно, чтобы освежить комнату.

Я оглянула всю комнату, чтобы убедиться, что дверь была закрыта и заметила, как ветер шевелит плакат Билла Клинтона, который висел над моим столом. Я побежала к столу, чтобы закрепить плакат.

— Закрой окно, Лиз! — закричала я. — Билли падает!

Лиз вскочила и закрыла окно. Она посмотрела на то, как я поправляла ленту на уголках плаката и потом рассмеялась.

— Ты и твой Билли, Иззи, — сказала она. — Ты такая смешная. Разве тебе не достаточно его жуткого черно-белого портрета на твоем школьном галстуке? Тебе нужно чтобы он был везде? На твоей стене больше ничего нет!

Я усмехнулась, как только села на вращающийся стул.

— Ты знаешь, что я люблю Билли, — сказала я ей. — Ты можешь забрать все, что угодно, но только не моего Билли. Все мои друзья смеялись над моей одержимостью президентом нашей страны, но у них были их Люк Перри и Джейсон Пристли, а у меня был мой Билли. Я любила политику, мне нравился тот факт, что президент Буш не был переизбран, и мне нравилось, что этот, относительно молодой демократ, — остроумный и сообразительный седовласый хитрец из Арканзаса, выиграл на президентских выборах. Мой черно-белый плакат Билли это все, чем я хотела украсить свою спальню. Это было все вдохновение, которое мне было нужно.

Мы с Лиз сели, чтобы поболтать и вскоре наш разговор зашел о ее новом парне, который был намного старше ее. Я умирала от зависти, и хотела знать каждую деталь их отношений. Лиз была достаточно открыта со мной, и была не против поделиться. Мы остановились на середине очень яркой истории, когда дверь в мою комнату распахнулась. Мы обе вскочили с виноватым видом, повернулись и обнаружили моего отца стоявшего в дверном проеме с его фирменным мрачным видом. Любой незнакомый с моим отцом человек подумал бы, что он злится и собирается читать нотации, но Лиз привыкла к жестокой природе моего отца. Прежде, она видела его в разном настроении и понимала, так же как и я, что на самом деле он не был огорчен или расстроен. Она посмотрела на него, улыбаясь своей самой невинной улыбкой.

— Привет, пап, — спокойно сказала я. — Что случилось?

Кто-то пришел, чтобы увидеться со мной, сообщил он, мне по-испански, исчезая в коридоре. Он ушел, прежде чем я смогла спросить, кто это был. Я обменялась недоуменным взглядом с Лиз, и мы вскочили на ноги.

Мистер Стивенс стоял у входной двери, когда я до нее дошла.

— Привет, — сказал он.

Я уставилась на него не в силах скрыть своего удивления.

— Э-э, привет, — все, что я смогла сказать. Что он здесь делает? Как он узнал, где я живу? Я почувствовала знакомый трепет у себя в груди. Мое сердце заколотилось, когда я двинулась вперед.

— Могу я войти? — спросил Мистер Стивенс, смотря прямо на меня. Я внезапно почувствовала себя скромно одетой в своих спортивных штанах и старой темно-синей майке. Мои волосы были сухими, но я не стала их укладывать после тренировки, так что у меня не было никакой прически. Я застенчиво положила руку себе на голову думая, что должно быть мои волосы выглядят ужасно.

— О, конечно, конечно, — ответила я, делая шаг назад, чтобы позволить ему войти.

Мистер Стивенс вошел в гостиную, обращая внимание на телевизор с большим экраном, на множество оливково-зеленых итальянских кожаных кушеток, на журналы Архитектурный Сборник, аккуратно сложенные на дубовом кофейном столике. Судя по выражению его лица, я могла сказать, что он был удивлен, увидев такую дорогую мебель и приборы внутри дома в моем районе для иммигрантов.

Наша терьер метнулась от своей подушки на полу, чтобы поприветствовать незнакомца, и он наклонился, чтобы погладить ее. Она потянулась, совершая один из своих любимых трюков, и перевернулась на спину, чтобы показать свой животик.

— Какое ты очаровательное маленькое существо, — сказал он, ласково потирая ее гладкий животик.

— Она помесь терьера, — сказала я просто, чтобы заполнить пустоту. — Мне подарили ее на пятнадцатилетие.

Мистер Стивенс выпрямился и снова посмотрел на меня, пока Брауни продолжала нюхать его сандалии. Он кивнул, но не ответил.

Я сделала паузу, затем подалась вперед.

— Эм, могу я вам чем-нибудь помочь, Мистер Стивенс? — нервно спросила я.

Я прогнала события всего дня у себя в голове, но не смогла найти причину этого неожиданного визита.

Он вдруг кивнул, как будто только что что-то вспомнил.

— Конечно, как грубо с моей стороны. Ты забыла свое ожерелье и часы на тренировке, — он сунул руку в карман, чтобы их вытащить. — Я принес их тебе. Я не хотел, чтобы ты волновалась.

Он протянул руку, серебряное ожерелье и кулон свисали с его пальцев, и я поняла, что это был первый раз, когда я забыла свои украшения. Я уставилась на ожерелье и моргнула пару раз, чувствуя себя плохо из-за того, что я даже не заметила, что забыла свои украшения до этого момента, когда Мистер Стивенс стоял в моей гостиной, держа их в руке.

— Я совсем про них забыла, — призналась я. — Спасибо большое за то, что заехали, чтобы отдать их мне.

— Нет проблем, — ответил он. — Я подвез нескольких пловцов домой, и одна из них сказала мне, что ты живешь, справа по улице, так что я подумал, почему бы и нет? Мне было по пути. Я не хотел, чтобы ты запаниковала думая, что ты их потеряла.

Пока он говорил, он мягко вложил украшения в мою руку, слегка лаская мое запястье, когда отпустил их. На мгновение наши глаза встретились, и я почувствовала жар слишком знакомого румянца появившегося у меня на лице. Должно быть, он тоже это заметил, потому что он посмотрел в сторону и добавил.

— По крайней мере, теперь ты можешь вздохнуть, спокойно зная, что ожерелье твоей бабушки благополучно вернулось к тебе.

Я нахмурилась в замешательстве, но потом вспомнила, что говорила ему, что это было ожерелье моей бабушки еще в первый раз, когда я просила его чтобы он его подержал.

— Да, я рада, что оно снова у меня, — быстро ответила я. — Это так мило с вашей стороны, что вы мне его вернули. Я очень ценю это.

Мы дошли до двери и Мистер Стивенс вышел на крыльцо. Он посмотрел на меня, прежде чем уйти, остановился, затем подмигнул и пожелал спокойной ночи. Я вернулась внутрь, все еще ошеломленная, сжимая в руке ожерелье моей бабушки, и закрыла за собой дверь. На меня быстро набросилась очень взволнованная Лиз, которая видимо, подслушивала мой разговор с Мистером Стивенсом из прихожей.

— О, Боже, мой! Я не могу в это поверить! Иззи, да он же в тебя втюрился! — разразилась она. — О, Боже, мой. Разве ты не видишь? Он заехал к тебе, чтобы отдать украшения, когда он мог просто сделать это завтра в школе. Разве ты не понимаешь? Он хотел увидеть тебя, вот почему он заехал к тебе домой!

Она подскакивала вверх и вниз, искрясь от волнения, и мои губы изогнулись в улыбке. Я не могла поверить в то, что он приходил ко мне домой и, конечно же, я не собиралась догадываться о его намерениях, но, возможно, она была права. Проделал ли он весь этот путь, даже придумал для этого повод, просто, чтобы увидеть меня снова, за пределами школы?

Было ли это началом более частых встреч? Смела ли я надеяться на что-то подобное?

Прежде чем я успела ответить, снова появился мой отец, он стоял прямо перед нами в коридоре. Я не была обеспокоена тем, услышал ли он, как визжала Лиз, или понял ли, что она сказала — он плохо разговаривал по-английски и почти не понимал его, несмотря на то, что жил в Калифорнии более десяти лет. Ему не нужно было разговаривать по-английски на работе, и он упорно отказывался приспосабливаться к культуре своей новой родины, несмотря на просьбы моей матери. Он не знал, что сказала Лиз или, что произошло между мной и Мистером Стивенсом. Хотя, его лицо и было суровым, когда он позвал меня чтобы поговорить со мной наедине, но мне было интересно, что он думает. Лиз посмотрела на меня и быстро убежала в мою спальню.
Когда Лиз ушла, мой отец прямо спросил, кто был тот человек. Я объяснила, что это был мой тренер по плаванию из школы и что он заехал, чтобы отдать мне мои украшения, которые я забыла на тренировке.

Мой отец не казался удовлетворенным объяснением.

— Он мне не нравится,— сказал он мне по-испански, его тон был предельно серьезен. — Я не хочу, чтобы ты оставалась с ним наедине. Ты меня поняла?

Мой рот приоткрылся от удивления. Я не могла поверить в то, что мой отец стал осуждать Мистера Стивенса так поспешно и по такому незначительному поводу. Он даже не был знаком с этим человеком и это был один из моих тренеров! Я начала защищать Мистера Стивенса, говоря моему отцу, что это был мой тренер по плаванию и, что он хороший человек и, что он просто подвез нескольких пловцов домой после тренировки. Почему мой отец был настолько неблагоразумен?

— Я знаю, о чем говорю, — последовал резкий ответ моего отца. — Будь осторожна, Изабель.

Я приостановилась, пытаясь решить что делать; в моей семье, приказ отца — закон, и его было трудно обойти. Отец принял мое молчание за согласие и ушел. Я также стояла, смотря ему вслед, мое сердце и мой разум пустились вскачь.

Глава 4

Зарождение чувств

 

К середине семестра я незаметно выслеживала Мистера Стивенса. Каждое утро я приезжала в школу, чтобы заглянуть в его класс. Если он был там, и дверь была открыта, я усаживалась в коридоре напротив, делая вид, что читаю, и наблюдала за ним сквозь ресницы. Если его там не было, я уходила в другую часть школы, где обычно все толпились.

 

Если я не видела его к первому или второму уроку, я делала все, чтобы выследить его в обеденный перерыв. Иногда я видела, что он стоит у своего класса и смотрит в мою сторону, когда я направляюсь к своему облупившемуся коричневому шкафчику во время перемен. Иногда я видела его в коридоре, недалеко от своего шкафчика. Иногда я видела его даже возле моего классного кабинета.

Я начала думать, что он также выслеживает меня.

Я забросила учебу, так как большую часть занятий мечтала, придумывая пространные и яркие сценарии, где мистер Стивенс так сильно меня желал, что готов был рискнуть всем, включая свою карьеру и брак, чтобы быть со мной.

Эти сценарии с каждым разом становились все ярче и свидетельствовали о развитии моих воображаемых отношений. Сегодня я знала, что буду предаваться еще более запретным мечтам. Несколько дней назад, я воображала как мистер Стивенсон, наконец-то, признался, что его влечет ко мне. На следующий день, в моей фантазии я представила, что теряю голову от его глубокого и страстного поцелуя.

Сегодня я знала, что все останется без изменений. Я не видела его, с тех пор как приехала в школу, а ведь уже был третий урок. Я ужасно по нему скучала, поэтому не могла просто сидеть и ждать, и начала размышлять о том, чем бы мы сейчас занимались, если бы были вместе. Большую часть алгебры я представляла себе, что бы могло последовать за поцелуем. Наверное, он бы решил, что дальше не сможет жить без меня.

После третьего урока, я пошла к своему шкафчику одна. У меня и Лиз был общий третий урок, и обычно мы вместе шли на занятия четвертого часа, но сегодня, она приболела, и ее не было в школе. Я быстро прошла к шкафчику, чтобы, как обычно, выложить одну и взять другую книгу и нырнула вниз к ящику за ручкой. Выпрямившись, я почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Я успокоилась, отгоняя свои чувства, и поняла, что кто-то стоит прямо позади меня. Я улыбнулась. Я узнала запах его одеколона, чистый и мужской запах, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто это был.

Я повернулась, опустив глаза вниз, так что смогла притвориться удивленной, увидев его. Мистер Стивенс стоял как никогда близко ко мне, склонившись, как будто собираясь что-то сказать. Я выдохнула, пытаясь совладать с собой, и взглянула на него.

— Вы не меня ищете, мистер Стивенс?— скромно поинтересовалась я.

Он взглянул на меня, затем наклонился к моему шкафчику и провел большим пальцем по моим книгам. Я повернулась и уставилась на его руку, пока он обыскивал мою аккуратно разложенную стопку учебников, совершенно ничего не понимая.

— Я ищу свое письмо,— ответил он так тихо, что услышать могла только я. Его дыхание согревало мою шею, его грудь почти касалась моей спины, а мое сердце пустилось вскачь. О чем он говорит? Письмо? Какое письмо? У меня в шкафчике нет никаких писем. Неужели он думает, я что-то украла у него?

— Какое письмо? — наконец немного нервничая, спросила я. — Я думала, что в моем шкафчике лежат только мои вещи.

Как только слова сорвались с моих губ, я поняла, что именно пытался сказать мистер Стивенс. Он хотел получить от меня письмо! Он думал, что я написала ему письмо, и искал его в моем шкафчике.

Конечно, никакого письма не было, но он сказал мне, чего хочет. Он попросил меня написать ему письмо.

Я почувствовала, как краска прилила к моим щекам, и я поднесла к ним руки, пытаясь стереть румянец, который выдавал меня. Оглядываясь по сторонам, я заметила одного мальчишку, с которым у меня были совместные уроки английского языка и который смотрел на нас, я снова уставилась вниз. Когда я посмотрела на мистера Стивенса, он улыбался мне. Должно быть, он заметил мое смущение, так как усмехнулся и отошел назад, глядя на меня своими красивыми карими глазами. Его глаза обрамляли густые, темные ресницы, его взгляд спустился вниз и остановился на моих ногах. В моем животе взрывался фейерверк, и я не знала, как долго я смогу это терпеть.

— Конечно, — услышала я себя со стороны. — Я могу сделать это.

Мистер Стивенс улыбнулся и дотронулся до моего оголенного плеча в знак благодарности, затем отступил. Он повернулся и пошел к своему классу, снова посмотрел на меня и сказал многозначительно.

— Надеюсь его получить в скором времени, — и исчез из виду, войдя в свой класс.

Я тяжело дышала, стараясь прийти в себя. Я ничего не помнила из разговора. На что я только что согласилась? И к чему это может привести?


 

В середине четвертого урока, я вспоминала, на что именно я согласилась. Я сидела в классе, уставившись в окно, все еще пытаясь прийти в себя от моей физической реакции на него, когда фраза, произнесенная шепотом, отдавалась эхом в моей голове. Мистер Стивенс прошептал ее мне в ухо своим низким голосом.

— Напиши мне письмо,— пробормотал он тихо. И я ответила, что напишу.

Мой мозг перебирал различные варианты. Возможно, я придавала слишком большое значение всему этому, возможно, он меня дразнил, зная, что я запала на него, возможно, он пытался причинить мне неприятности. Но, возможно, говорило мое сердце, возможно... он заинтересован мной так же как и я им. Возможно, он просто хотел услышать, что я заинтересована им.

Я не могла поверить, что моя фантазия воплотилась в жизнь. Эта мысль была совершенно потрясающая, и я не знала смогу ли справиться с последствиями. Он догадывался о моих мыслях. Он точно знал, что я чувствую и о чем думаю, и высказался по этому поводу. Но было ли это желанием только с моей стороны? Я задумалась над этим и нахмурилась. Действительно ли я хотела, чтобы между мной и мистером Стивенсом что-то было? Должна признаться, я никогда не думала об этом аспекте и, на самом деле, не знала ответа на этот вопрос. Это меня беспокоило. Я всегда знала, чего хочу и шла к этому. В этот раз я не знала, чего хочу.


 

Мое сердце все еще сильно билось в конце учебного дня, и я с головой ушла в тренировку по плаванию, где все было по-прежнему. Девчонки, как всегда, шутили и смеялись, не подозревая, что весь мир изменился, по крайней меря для меня. Я натянула на себя купальник и залезла в бассейн с другими девочками, где мы приступили к нашим ежедневным упражнениям, гадая, что принесет тренировка.

Как оказалось, никаких перемен, мы упражнялись как обычно: плавали свободным стилем, на животе, на спине, баттерфляем и под конец тренировки выполняли расслабляющие упражнения. Каждый раз, подплывая к бортику бассейна, я посматривала на тренера, но ни разу не поймала его взгляд на себе. Я подумала о том, что, возможно, все преувеличила. Может, это было только у меня в голове.

К концу тренировки, я была слишком уставшей, чтобы вообще думать о чем-либо. Я завершила свою последнюю дорожку и поплыла к бортику, затем, схватившись за бетонный бортик, вылезла из бассейна. Мартовское солнце было теплым и манящим, я легла на спину, свесив ноги в прохладную воду. Солнце светило ярко и согревало меня, высушивая капли воды на моей коже, я поудобнее улеглась на пол и рукой прикрыла глаза от солнца. Тепло бетона согревало мою спину и плечи, расслабляя мое утомленное тело. Я глубоко вздохнула и выкинула все мысли из головы, думая только о приятном тепле на моем теле.

Внезапно, кто-то загородил солнце, откидывая тень на мое лицо и принося прохладу тени. Я убрала руку и прищурилась одним глазом, затем широко распахнула оба. Надо мной стоял мистер Стивенс, держа полотенце. Он уронил его мне на лицо, смеясь, и повернулся к Натали, чтобы поговорить с ней. Она ответила ему что-то, затем прошествовала в раздевалку. Я осталась наедине с мистером Стивенсом. Это было не впервой для меня — мы оставались вместе после тренировок; шли, разговаривая, к раздевалкам. Хотя, обычно, я шла в женскую раздевалку, а он к грузовику.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.