Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Layla, железная дорога, Все, что было потеряно



В тот момент я в наушниках слушал музыку в своей комнате. Это был альбом группы «Derek and the Dominos». Был четверг, третий день с тех пор, как Мафуйу перестала ходить в школу. На улице дул сильный ветер, и был слышен шелест веток деревьев возле тротуара.

Тэцуро поехал к издателю, так что дома никого не было. Обычно в таких случаях я мог спокойно пользоваться звуковой системой в гостиной, но мне было слишком лень выбираться из своей комнаты, и я продолжал лежать на кровати, слушая небольшой магнитофон, звучанию которого не хватало глубины.

Барабаны Джима Гордона заглушали все вокруг, так что сначала я не заметил этот звук. Только на середине песни, когда вступила мелодия фортепиано, я, наконец, услышал, что кто-то стучит в окно.

Я, естественно, подумал, что это Чиаки - кроме нее никто бы не стал этого делать. Уже поздняя ночь – что ей нужно? Однако, отодвинув шторы и открыв окно, я был шокирован, увидев пару голубых глаз.

На крыше напротив окна стояла Мафуйу. Это действительно была она. Ее каштановые волосы развевались на сильном ветру, обвиваясь вокруг кейса у нее на спине.

- Ты…

Я хотел что-то сказать, но у меня не получилось.

- Мне можно зайти? – невыразительно спросила Мафуйу, сняв гитару с плеч и передав мне.

- Э… А, ммм, хорошо.

У меня в голове был бардак, но я все равно взял кейс и прислонил его к стене. Хотя я был в шоке, я помню, что после того, как она сняла ботинки, я подал Мафуйу руку и втянул ее в комнату. Тогда на ней было то же голубое платье, что и в тот день, когда мы впервые встретились… хотя на вид в нем трудно передвигаться.

Я все еще не мог в это поверить. Это что, продолжение какого-то сна?

- …Правда?

Глядя на Мафуйу, я не мог не спросить.

- Что?

- Э, нет, просто… это немного странно. Как ты смогла залезть? – ведь её правая рука не двигается.

- Мои кисти все еще могут двигаться, - равнодушно ответила Мафуйу и подвигала запястьем.

Какие кисти? Даже ее локти все были в царапинах. Значит, она хочет сказать, что только ее пальцы не двигаются, и она еще в состоянии залезть сюда? Все же…

Мафуйу заметила, что я на нее смотрю, и, отвернувшись, тихо сказала:

- Я слышала, как Аихара говорила об этом в школе - о том, что она может спокойно пробираться к тебе в комнату через окно, вскарабкавшись по дереву. Я почему-то… слегка завидовала, и поэтому решила попробовать.

Все же…

- Почему… - ты пришла сюда? Это был простой вопрос, нацеленный на суть дела, но я почему-то не мог его задать. Может, потому что я думал, что она исчезнет ровно в тот момент, когда я озвучу его?

В конце концов, я сказал вот что:

- Откуда ты узнала, где я живу? – Мафуйу долго смотрела на меня, перед тем как подойти к кейсу с ее гитарой. Она что-то достала из него и передала мне.

- …Джон Леннон? – это был диск – альбом «Rock 'n' Roll», который я в тот день слушал на крыше. Мафуйу ловко открыла коробку диска левой рукой. На сияющем серебристом диске лежала сложенная бумажка. Развернув ее, я увидел, что это была карта, настолько хорошо нарисованная, что я сначала не понял, что она нарисована от руки. В ней был подробный список ориентиров в окрестностях моего дома. Что это, черт возьми, такое?…

- «Тот человек» сказал, чтобы я сидела дома и никуда не уходила, - сказала Мафуйу. Тот человек? Скорее всего, она имела в виду отца. – Так что перед поездкой в больницу я не могла выбраться из дома. Когда я собралась идти домой после проверки, этот диск как-то оказался у меня в сумке без моего ведома.

Я озадаченно посмотрел на Мафуйу. Она в ответ склонила голову на бок.

- Разве это не ты преследовал меня до больницы и положил его?…

- Кто будет делать такую глупую…

Я проглотил слова на середине предложения. Есть тот, кто мог сделать подобную глупую вещь – тот, кто без раздумий пользуется окольными способами воздействия, хотя и понятия не имеет, сработают ли они, и она и глазом не моргнет, даже если придется потратить на это полдня и огромное количество сил…

- Это Кагуразака-сенпай…

Так вот чем она занималась, когда ее не было в школе… Кстати, в чем конкретно заключается ее план? Она хочет, чтобы Мафуйу что-то сделала, раз дала ей местонахождение моего дома?

- Ты имеешь в виду ту сенпай - с очень длинными волосами, глазами как у пантеры, и которая постоянно говорит всякие странные вещи? – вот что сказала Мафуйу. Понятно, значит, Мафуйу знала, кто такая Кагуразака-сенпай?

- Ммм… По идее, это она.

- Насчет этой сенпай, я всегда… - только начав говорить, Мафуйу заметила мой взгляд и испугано вздрогнула. Она отвернулась и судорожно замотала головой: «Нет, ничего».

Мафуйу подошла к моей кровати и села на нее, создав ситуацию, в которой я не мог ни приблизиться к кровати, ни убежать из комнаты – все, что мне оставалось, это прислониться к стене рядом с окном. Мафуйу сейчас в моей комнате – честно говоря, я все еще не слишком понимал, что происходит, но – Мафуйу действительно здесь.

- Слушай… Эм… - я осторожно выбрал слова, - Я не знаю… тогда… Поэтому… извини.

- Что ты не знаешь?

- Нет, это… про… твою правую руку.

- Ты не обязан передо мной извиняться. Я расстроюсь, если ты извинишься.

Мне тоже не очень весело!

- Тем более… ты ничего плохого не сделал.

С этими словами она отвернулась.

- Это не твоя вина. Подобное иногда случается. Ни с того ни с сего правая часть моего тела постепенно становится неподвижной, и иногда я не могу даже пошевелить ногами. И я не совсем понимаю почему.

Какое-то время я не мог ничего сказать. Правая часть ее тела постепенно становится неподвижной?

- Как… ты можешь это говорить так, как будто это не имеет к тебе никакого отношения?

- Потому что… такое ощущение, что это не имеет ко мне никакого отношения.

Мафуйу опустила голову и еле заметно улыбнулась. Я впервые увидел ее улыбку, но она была такой грустной. У меня слегка заболело сердце.

- И мне как-то все равно, если она не будет двигается. Хотя для того человека и звукозаписывающей компании это будет более проблематичным.

- А! Эм… ну… разве ты не улетаешь в Америку? Я слышал, ты полетишь туда на проверку или на операцию?

- Ммм. У того человека будут гастроли в Америке, так что он вылетает завтра.

- Т-тогда ты пришла сюда в такое время, потому что…

- Мммм, я сбежала.

Я громко вздохнул. Она сбежала? Хотя она уже несколько раз сбегала из дома, да?

- Я так и планировала. Сбежать ночью за день до того, когда меня повезут в Америку. Это всего лишь моя правая рука – мне все равно, если ее нельзя вылечить. Я просто хочу взять гитару и бежать далеко-далеко, до тех пор, пока мои ноги не перестанут двигаться…

Мафуйу зажмурила глаза, словно изо всех сил пыталась не дать проступить слезам.

«Я все равно в июне исчезну».

Так вот что она имела в виду – не потому что она уезжала в Америку для лечения, а потому что она уже тогда решила сбежать.

А дальше?

Я через силу проглотил этот вопрос.

Она убежит далеко-далеко. А дальше? Что она будет делать после этого?

Я знал, что Мафуйу точно не сможет ответить на этот вопрос – даже если бы спросили меня, я бы не имел ни малейшего представления, как ответить. Люди не думают об этом, когда решают от чего-то сбежать. Они будут лишь отчаянно бежать и пытаться найти место, где они смогли бы спрятаться...

- …Почему ты искала меня?

- Потому что… - Мафуйу уставилась на мои пальцы, затем неожиданно подняла голову, - Потому что ты сказал, что я должна искренне сказать, что меня беспокоит. Ты еще помнишь?

Да, я говорил что-то подобное. Тогда Мафуйу даже хотела, чтобы я отрубил свою правую руку и отдал ей; либо это, либо отмотать время назад до того момента, когда она начала играть на фортепиано... А! Так вот в чем все дело. Блин, теперь мне еще сильней хочется плакать.

Получается, Мафуйу мне еще тогда рассказала всё! Это я просто не понял.

- Значит…

Похоже, Мафуйу затруднялась продолжить это предложение. Она снова опустила голову.

Mafuyu closed her eyes once again, and shook her head fervently. --> - Сейчас я… не могу нести свои вещи. Поэтому… вместе… - сказав это, Мафуйу снова закрыла глаза и судорожно замотала головой.

- Извини, притворись, что я этого не говорила.

Мафуйу вдруг встала и подошла ко мне. Она взяла свою гитару и собралась было взять ботинки и вылезти из окна, когда я без раздумий окликнул ее:

- Подожди!

Мафуйу обернулась. Она посмотрела прямо на меня – я не мог продолжить, и слова, которые я изначально хотел сказать, развалились у меня во рту. Вместо этого я спросил нечто глупое и не то, что хотел: «Ты не хочешь выйти через дверь?»

- Дома больше никого нет?

- Он уехал. Наверное, вернется еще нескоро.

- Понятно. Но я впервые залезла на дерево, и было довольно весело.

Проблема в том, что выражение лица Мафуйу говорило об обратном. Нет, стоп, я не это имел в виду!

- …Хорошо. У тебя есть еще какие-нибудь вещи с собой? Или ты оставила их внизу?

Мафуйу продолжала смотреть на меня и озадаченно моргнула.

- …Что?

- Я пойду вместе с тобой.

Не слишком большой рюкзак Мафуйу лежал под деревом во дворе. На нем висел диктофон, который я помог ей починить, хотя я почти забыл о том случае.

- Ты правда пойдешь со мной?

- Так это ведь ты хочешь, чтобы я пошел с тобой!

- Да, но… почему?

Я тоже не знаю. Я даже не знаю, куда дальше идти.

Я знаю только одно: нельзя позволить Мафуйу уйти одной.

Я взял рюкзак и надел его на плечи. Он легкий.

- Ах да, где твоя бас-гитара? В твоей комнате я заметила только пустой кейс.

Мафуйу внезапно задала этот вопрос пока мы стояли в темном дворе.

- Я выбросил ее.

- …Почему? А… - вдруг вскрикнула Мафуйу.

- Э-это из-за того, что случилось в тот раз? Я-я не очень хорошо помню, но она сломалась, потому что я бросила ее на пол?...

- Нет, не из-за этого. Даже если она не сломана, я бы все равно выбросил ее, - таков был мой ответ, и я не врал. Если бы я захотел, то точно смог бы починить ее. Тем более, я не хочу, чтобы Мафуйу думала, что это ее вина.

- …Почему? – Мафуйу загрустила еще сильнее.

Почему, говоришь? Я ненадолго погрузился в свои мысли.

- Потому что… мне она больше не нравится.

- Разве тебе не нравится рок?

От этого прямого безжалостного вопроса у меня заболела голова.

- Вначале было довольно интересно, и было здорово практиковаться. Но…

Я закрыл рот. Почему я, в конце концов, выбросил ее? Я и сам не могу толком объяснить.

- …А, если это из-за… из-за того, что я тогда…

Я покачал головой и перебил Мафуйу.

- Пошли скорей. Тэцуро может скоро вернуться.

Лицо Мафуйу было почти не видно в темноте, и поэтому я смог рассмотреть выражение ее лица. Почему-то было ощущение, что у нее сейчас должно быть одинокое выражение лица.

С гитарой Мафуйу на спине, я вытолкал ее за дверь.

- Куда пойдем?

- А ты как думаешь, куда нам пойти?

Мы с Мафуйу перекинулись этими глупыми вопросами.

Мы зашагали в одно и то же время. Мы прошли безлюдную улицу жилого района, освещенную всего несколькими фонарями, и направились к железнодорожной станции.

В нашем плане побега обнаружился досадный просчет – последний поезд уже ушел. Маленькая железнодорожная станция стояла одна-одинешенька посередине жилого района, и поблизости был только работающий допоздна продуктовый магазин. После отбытия поезда вокруг никого не было. Мы остановились, отбрасывая вытянувшиеся под фонарями тени на необычайно широкий тротуар.

- Что нам делать? – отчаянно спросил я.

- Разве мы не будем искать труп вдоль путей?

Я когда-то сболтнул Мафуйу об этом, и она все-таки использовала это против меня.

- Мы действительно пойдем пешком? Будет очень тяжело!

И что мне делать, если твоя правая нога перестанет двигаться, как в тот раз?

- Я слышала, обморожение – самый красивый способ умереть. Это правда?

- Невозможно замерзнуть до смерти в Японии в июне, понимаешь? К тому же у меня чувство, что что-то не так…

- Что?

- Почему я несу твою гитару, да еще и сумку?

Я забыл, когда гитара очутилась у меня на спине, но она была очень тяжелой.

- Потому что отвечаешь за то, чтобы нести весь мой багаж!

- Это не… - нет, подождите, если подумать, то так оно и есть?

Я посмотрел на Мафуйу, идущую в сторону железной дороги, и догнал ее. Глядя на ее платье бледного цвета, создавалось ощущение, будто она растворится в темноте и исчезнет, если я буду неосторожным.

Пройдя мимо сетчатого забора, мы оказались прямо рядом с железной дорогой. Пока мы шли по пологим подъемам и спускам, Мафуйу ни с того ни с сего спросила меня про мою мать.

- Потому что в статьях твой отец постоянно говорит о разводе.

Проклятый Тэцуро, ему нужно серьезно задуматься о своем положении музыкального критика.

- Ты помнишь свою мать? – спросила Мафуйу, повернув голову.

- Конечно. Я уже был в начальной школе, когда они развелись, и мы встречались раз в месяц.

- Что она за человек?

- Очень серьезный человек – до такой степени, что я не могу понять, почему она совершила такой глупый поступок – вышла замуж за Тэцуро. К тому же она очень придирчива по поводу манер за столом.

- Понятно… - Мафуйу вновь перевела взгляд на железную дорогу.

К слову, Мафуйу тоже живет с отцом после развода ее родителей. Так вот почему она спросила об этом?

- Моя мама… - смотря вперед, продолжила Мафуйу. Она рассеянно шла, и ее темп ходьбы замедлялся. – Она ушла еще до того, как я начала ходить в начальную школу. Но я слышала, она вышла замуж за немца, и сейчас они живут в Бонне. В прошлом году я даже разузнала ее адрес, так как была проездом в Бонне на моем Европейском турне.

«Наверное, она потерялась?» - подумал я.

- Но мама отказалась со мной видеться. К двери подошел ее муж и очень вежливо, на английском, попросил меня уйти.

Мафуйу остановилась, как вкопанная, и положила свои неподвижные пальцы на забор, а затем облокотилась на него лбом. Я не видел ее лицо, так что не знал, трясутся ли ее плечи от того, что она плачет.

- Тот человек сказал, что я выгляжу в точности, как мама, и может быть поэтому она отказалась меня видеть – потому что она боялась, что это может на нее повлиять. К тому же, мама тоже пианистка…

Наконец, Мафуйу обернулась, но ее лицо почти ничего не выражало.

- На следующий день после этого мы отправились в Лондон, и мои пальцы перестали двигаться прямо перед представлением. Но мне… должно было быть абсолютно все равно...

Продолжая без конца говорить, она крепко схватилась за свою правую руку.

- Даже если правая часть моего тела постепенно перестанет двигаться, а затем и левая, и, наконец, мое сердце перестанет биться, и я умру, если меня мумифицируют и пошлют тому человеку, он точно сразу же посадит меня за фортепиано и будет доволен.

- …Не говори такие неловкие вещи.

Мафуйу проигнорировала мои слова и снова начала идти.

У меня в голове вдруг появилось несколько вопросов, которые я всегда не осмеливался ей задать. Раз Мафуйу может решить просто исчезнуть, я решил найти ответы на все мои вопросы.

- Ты ненавидишь своего отца?

Мафуйу ответила не сразу. Она была в двух шагах впереди меня, но она замедлила шаг, волоча ноги.

- Я никогда не испытывала к нему таких чувств.

Голос Мафуйу мягко приземлился на асфальт и прикатился прямо к моим ногам.

- Дело не в том, ненавижу я его или нет… Я как будто застряла в бездонном болоте, беспомощная и совсем одна.

- Что за бред?! Если ты действительно ненавидишь его – так и скажи!

Мафуйу в шоке подпрыгнула и, остановившись, обернулась. Я тоже вздрогнул от своего голоса, но я больше не мог закрыв рот притворяться, будто ничего не случилось.

- …Почему у тебя такой тон, как будто ты все знаешь?

- Потому что это до боли очевидно! Тебе не нравится твой отец! Зачем ты все усложняешь? С тех пор, как мои родители развелись, я неоднократно говорил это и Тэцуро: «Ты тупое бессердечное создание, я ненавижу тебя! Мало того, что из-за тебя я потерял мать, но и мой отец тоже умер! Слава богу, еще не все члены моей семьи умерли».

Мафуйу уставилась на меня с красным лицом, и ее волосы слегка подрагивали. Затем она резко отвернулась и продолжила идти вперед.

«Имею ли я на самом деле право говорить такие вещи?» - невольно подумал я после того, как Мафуйу отвела от меня глаза. Поправив лямку кейс, который чуть было не соскользнул у меня с плеч, я быстро снова догнал Мафуйу.

Пройдя четыре станции, Мафуйу начала жаловаться, что у нее разболелись ноги. Поэтому мы зашли в небольшой парк рядом с путями и сели отдохнуть на скамейке. В парке были только маленькая песочница, двое качелей и скамейка. Одинокое было место.

- Правая нога болит?

- Нет, обе. Это здесь не при чем.

Наверное, это просто от того, что мы слишком долго шли. Что касается меня, я был очень благодарен за возможность отдохнуть, так как лямка кейса уже глубоко впивалась мне в плечо.

Я поднял голову, посмотреть на унылое беззвездное небо, и неожиданно мне на ум пришел вопрос – какого черта я делаю здесь посреди ночи? Что я буду делать дальше? Я потряс головой, посмотрел на ноги и решил пока забыть об этом вопросе.

- Мои ноги всегда быстро устают, и их часто схватывают судороги.

Если так, то зачем искать труп вдоль путей?!

- …А, так вот почему ты не наступаешь на педали, когда играешь на фортепиано?

- Это здесь не при чем. Во-первых, на педали не надо наступать, когда играешь Баха.

- Я не это имел в виду. Мне кажется, можно очень хорошо сыграть легато даже не используя педали.

- Ты настолько часто слушал мой альбом?

- Их присылают Тэцуро. Я, наверное, слышал твой каждый выпущенный альбом.

- Отвратительно.

Это ты же играла, так почему «отвратительно»?!

- Будет здорово, если сожгут все произведения, которые я играла.

Почему бы просто не записывать их, если они тебе не нравятся?

- Значит, тебе не нравится играть на фортепиано, но тебя заставляют?

Мафуйу кивнула.

- Я никогда не думала об игре на фортепиано, как о чем-то приятном.

- Но было похоже, что тебе было весело, когда ты играла этюд «Бабочка» Шопена?

- Критики всегда обожают угадывать чувства музыкантов – я иногда думаю, не идиоты ли они. Я могу сыграть веселое произведение, даже если мне не весело!

Ну… насчет этого ты права.

Музыка – всего лишь серия упорядоченных нот. Как интерпретировать скрытые в них чувства, зависит от слушателя.

- Значит, ты начала ненавидеть фортепиано, и ты не хочешь больше играть на нем?

- Я все равно не могу на нем играть. У меня только большой и указательный пальцы свободно двигаются.

Мафуйу подняла правую руку и попыталась выпрямить пальцы. Ее средний, безымянный палец и мизинец остались согнуты.

- Если тебе поставят диагноз и сделают операцию… - может быть у тебя будет шанс поправиться?

- Поэтому я и убегаю.

Мафуйу положила правую руку на грудь. Затем положила сверху левую руку, словно пытаясь защитить ее.

- Тот человек сказал, что его мечта – сыграть «Концерт для фортепиано №2» Бетховена. Я всегда думала – почему №2? Это даже не популярное произведение.

Бетховен написал 5 концертов для фортепиано. Недавние исследования показали, что «Концерт для фортепиано №2 в си бемоль-мажор» был на самом деле выпущен раньше, чем №1, и из всех его концертов для фортепиано этот играют реже всего.

- Только после того, как я нашла ранние записи, я поняла, что он играл остальные концерты с мамой и записал их.

Ты...

Я закрыл рот.

Сначала я хотел сказать: «Ты просто слишком вдумываешься в это», но я не смог заставить себя сказать это.

- И… все равно я не думаю, что мою руку можно вылечить. Вот что я думаю.

Левой рукой она крепко вцепилась в кисть правой руки.

- Я создана только для того, чтобы играть на фортепиано с тем человеком. Как только я отвернусь от фортепиано, разумеется я не смогу двигаться. Это естественно.

- Тогда почему ты играешь на гитаре?

Плечо Мафуйу дрогнуло, и она посмотрела на землю.

- И ты играешь те же произведения, которые ты раньше играла на фортепиано! Неужели ты и вправду ненавидишь фортепиано?

Мафуйу прикусила нижнюю губу, отыскивая ответ. Затем она закрыла глаза и вздохнула.

- Сначала… Когда я впервые сыграла «Hungarian Dance»[1] вместе с мамой в 4 руки, я была очень счастлива. Мне тогда было всего 4 года. Мы всегда делали переложение для фортепиано и записывали все, что играли.

Мафуйу провела пальцами по контурам диктофона, висевшего на ее сумке.

Так его действительно оставила ей мать. И она говорила раньше, что это важная вещь.

- Но это только вначале. Я научилась играть все остальное сама, но мамы больше не было рядом, и я осталась совсем одна. Все, что осталось, это фортепиано. После того, как я заканчивала играть одно произведение, передо мной появлялись ноты следующего. Я надеялась, что с помощью гитары смогу вернуть то же чувство, и вначале я довольно сильно погрузилась в игру, но…

Сидя на скамейке, она обняла колени и опустила на них лоб. В ее голосе безошибочно различалась грусть.

- Но когда я играла, мне все больше и больше не хватало воздуха, и все же было больно, когда я не играла. Я правда не знаю, что делать. Моя голова была забита воспоминаниями, как тот человек хотел, чтобы я сыграла то это, то сё – тогда что же я чувствовала, когда играла на фортепиано до всего этого? Я уже не могу вспомнить, и может быть я уже где то потеряла эти воспоминания. Они никогда не вернутся, потому что я уже давным-давно их потеряла. Я уже не могу… их вернуть.

Я невольно закрыл глаза. Я слышал лишь страдающий голос Мафуйу.

Неужели она… не может их вернуть? Если так, то неужели я действительно не могу ничем помочь Мафуйу?

- …Это из-за того, что ты была одна слишком долго. Так ты не сможешь продолжить путь по дороге музыки.

И тогда я вспомнил ответ из известного детектива. Будет ли звук, если в безлюдном лесу кто-нибудь упадет? Ответ: нет. Если он не достигнет чьих-нибудь ушей, звук не может считаться звуком – это просто колебания воздуха.

- Я тоже это поняла, благодаря Чиаки и сенпай. Так что…

Я не знал, что я должен был сказать. О чем я, черт возьми, говорю? Это я сдался! Я знал, что это лишь причинит боль Мафуйу, но я все равно выбросил гитару и решил не обращать ни на что внимание, разве не так?

- Ты… действительно решил вступить в группу той сенпай?

- Э? А… ммм.

Точно. Бред про возвращение кабинета музыки и гордость рока больше не имел значения. Все, что я хотел, это создать с Мафуйу группу. Хотел бы я быть как сенпай и просто честно сказать ей с самого начала…

- Я хотел пригласить тебя в кружок изучения народной музыки, если бы я выиграл. Тогда мы вчетвером смогли бы репетировать в том кабинете.

- Создать группу… Я никогда не задумывалась о таких вещах.

У Мафуйу был такой взгляд, как будто она провожала птиц, улетающих поздней осенью. Я не мог не отвести глаза в сторону.

- Извини. Я был слишком возбужден, когда заставил тебя согласиться на тот поединок. Просто мне кажется… что из-за меня тебе пришлось вспомнить эти неприятные события.

- Нет! – неожиданно вскрикнула Мафуйу. – Ничего подобного. Тогда… я смогла вспомнить кое-что о том времени, когда игра на фортепиано доставляла мне удовольствие. К тому же, «Eroica Variations» - одно из моих любимых произведений. Звуки твоей бас-гитары были бесподобны – как будто она слилась с моей гитарой в один инструмент. Я впервые испытывала подобные чувства. Это было словно волшебство.

Я невольно понурил голову. Если я куплю такую же бас-гитару и таким же образом модифицирую ее, сможет ли она звучать так же, как тогда? Это невозможно. Разница всего в миллиметр и небольшое изменение напряжения приведут к километровой разнице в звуке. То сочетание звуков можно считать чудом.

- Это действительно напоминало волшебство. Может в этом и есть смысл играть в группе?

- Ммм, я немного думала об этом, когда играла «Eroica Variations». Было такое ощущение, будто моя правая рука снова могла двигаться, и я как будто вернулась в то время, когда играла с мамой на фортепиано. Если это волшебство группы… то я хочу быть ее частью.

- Если?… - я поднял голову и посмотрел на нее.

В слезах на уголках ее глаз отражались лучи света уличных фонарей.

- Но я просто не могу решиться на такую вещь, как например создать с кем-то группу…

- Не можешь? Почему?!

Мафуйу яростно замотала головой, словно пытаясь стереть в порошок колени лбом.

- Я не могу. Потому что я точно все испорчу.

- О чем ты...

- Ты же ее выбросил? Потому что я ее сломала… - пробормотала Мафуйу.

Я смог только проглотить слова, которые уже собрался произнести, и сильно сжать кулаки.

- Я сама не очень понимаю… почему я тогда это сделала.

Тогда Мафуйу взяла мою бас-гитару и со всей силы швырнула ее на пол.

- Это все бас-гитара виновата – заставила меня столько всего вспомнить. Я уже стерла все эти воспоминания! Потому что… мне очень… больно…

Мафуйу еле-еле сдерживалась, чтобы не высказать то, что у нее было на кончике языка. Она крепко схватилась за кисть правой руки. Может, мне прикрыть уши?

Наконец, она неглубоко вздохнула.

- …Извини.

Мафуйу не за что было извиняться. Я покачал головой.

- Это я все испортила. Это правда… Я не могу идти дальше одна.

Она обняла колени и зарылась в них лицом.

- И все, что я сказала, бессмысленно. Твоя бас-гитара не вернется, и я уже…

Голос Мафуйу был приглушенный.

Мне очень не хочется слышать, как она говорит подобные вещи. Более того, я пошел вместе с ней не только, чтобы услышать эти ее слова.

Что я могу сделать?

Я произнес лишь одно предложение:

- Она вот так просто не исчезнет. Давай вернем ее вместе.

Мафуйу медленно подняла голову и посмотрела на меня. Ее глаза были слегка опухшие.

- …Что?

- Вернуть мою бас-гитару, вот что! Ту, которую я выбросил. Я смогу на ней играть, после того как починю.

- Н-но… - шмыгнула носом Мафуйу.

- Когда ты ее выбросил? Ее уже должен был кто-то забрать, нет?

- Позавчера. Ее увез мусорный грузовик.

- Ты знаешь куда ее отвезли?

- Откуда я знаю? Потому-то мы и пойдем ее искать!

Я встал, но Мафуйу все еще обнимала колени и смотрела на меня своим беспомощным взглядом.

Мы точно найдем ее.

 

  1. Перейти ↑ Брамс - Венгерские танцы

 




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.