Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ЭКСКУРСИИ НЕМЕЦКИХ ЭМПИРИОКРИТИКОВ В ОБЛАСТЬ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК



В 1895 году, еще при жизни Р. Авенариуса, в издаваемом им философском журнале была помещена статья его ученика, Ф. Блея: «Метафизика в политической экономии» . Все учителя эмпириокритицизма воюют

* «Vierteljahrsschrift für wissenschaftliche Philosophie», 1895, XIX том. F. Blei. «Die Metaphysik in der Nationalökonomie», SS. 378—390 («Трехмесячник Научной Философии», 1895, XIX том. Ф. Блей. «Мета­физика в политической экономии», стр. 378—390. Ред.).


334__________________________ В. И. ЛЕНИН

с «метафизикой» не только открытого, сознательного философского материализма, но и естествознания, стихийно стоящего на точке зрения материалистической теории по­знания. Ученик предпринимает войну с метафизикой в политической экономии. Война эта направлена против самых различных школ в политической экономии, но нас инте­ресует исключительно характер эмпириокритической аргументации против школы Маркса и Энгельса.

«Цель настоящего исследования, — пишет Ф. Блей, — показать, что вся современ­ная политическая экономия оперирует с метафизическими предпосылками при объяс­нении явлений хозяйственной жизни: она «выводит» «законы» хозяйства из его «при­роды», и человек выступает лишь как нечто случайное по отношению к этим «зако­нам»... Всеми своими современными теориями политическая экономия стоит на мета­физической почве, все ее теории небиологичны и поэтому ненаучны и не имеют ника­кой ценности для познания... Теоретики не знают, на чем они строят свои теории, пло­дами какой почвы эти теории являются. Они мнят себя реалистами, оперирующими без всяких предпосылок, так как они-де занимаются такими «простыми» (nüchterne), «практическими», «очевидными» (sinnfällige) хозяйственными явлениями... И все они имеют со многими направлениями в физиологии то сходство между родней, которое дает детям — в нашем случае: физиологам и экономистам — только происхождение от тех же отца и матери, именно: от метафизики и от спекуляции. Одна школа экономи­стов анализирует «явления» «хозяйства» (в кавычки Авенариус и его школа берут обычные слова, желая показать, что они-то, истинные философы, понимают всю «ме­тафизичность» подобного вульгарного, не очищенного «гносеологическим анализом» словоупотребления), не ставя в связь того, что она находит (das Gefundene) на этом пу­ти, с поведением индивидов: физиологи исключают поведение индивидуума как «дей­ствия души» (Wirkungen der Seele) из своих исследований, — экономисты этого на­правления объявляют поведение индивидов не имеющим значения


_______________ ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ И ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ______________ 335

(eine Negligible) по отношению к «имманентным законам хозяйства» (378—379). У Маркса теория констатировала из конструированных процессов «хозяйственные зако­ны», причем «законы» стояли в начальном отделе (Initialabschnitt) зависимого жизнен­ного ряда, а хозяйственные процессы в конечном отделе (Finalabschnitt)... «Хозяйство» превратилось у экономистов в трансцендентную категорию, в которой они открывали такие «законы», которые хотели открыть: «законы» «капитала» и «труда», «ренты», «заработной платы», «прибыли». Человек превратился у экономистов в платоническое понятие «капиталиста», «рабочего» и т. д. Социализм приписал «капиталисту» свойст­во быть «жадным до прибыли», либерализм — рабочему свойство быть «требователь­ным», — и оба закона при этом были объясняемы из «закономерного действия капита­ла» (381—382).

«Маркс подошел к изучению французского социализма и политической экономии уже с социалистическим миросозерцанием, и познавательной целью его было дать «теоретическое обоснование» этому миросозерцанию для «обеспечения» его исходной ценности. Маркс нашел у Рикардо закон стоимости, но... выводы французских социа­листов из Рикардо не могли удовлетворить Маркса для «обеспечения» его is-ценности, приведенной в состояние жизнеразности, т. е. «миросозерцания», ибо эти выводы уже входили составной частью в содержание его начальной ценности, в виде «возмущения обкрадыванием рабочих» и т. д. Выводы были отвергнуты как «экономически фор­мально неверные», ибо они суть простое «применение морали к политической эконо­мии». «Но что неверно в формальном экономическом смысле, может быть верно в все­мирно-историческом смысле. Если нравственное сознание массы объявляет известный экономический факт несправедливым, то это есть доказательство того, что этот факт сам пережил себя, что появились другие экономические факты, в силу которых тот факт стал невыносимым и несохранимым. Позади формальной экономической неправ­ды может быть, следовательно, скрыто истинное


336__________________________ В. И. ЛЕНИН

экономическое содержание» (Энгельс в предисловии к «Нищете философии»).

«В этой цитате, — продолжает Ф. Блей, приводя цитату из Энгельса, — снят (abgehoben — технический термин у Авенариуса, в смысле: дошел до сознания, выде­лился) средний отдел (Medialabschnitt) зависимого ряда, интересующего нас здесь. По­сле «познания» того, что позади «нравственного сознания неправды» должен быть скрыт «экономический факт», наступает конечный отдел...». (Finalabschnitt: теория Маркса есть высказывание, т. е. is-ценность, т. е. жизнеразность, проходящая три ста­дии, три отдела: начало, середина, конец, Initialabschnitt, Medialabschnitt, Finalabschnitt)... «т. е. «познание» этого «экономического факта». Или другими слова­ми: теперь задача состоит в том, чтобы начальную ценность», т. е. «миросозерцание», «снова найти» в «экономических фактах» для «обеспечения» этой начальной ценности. — Эта определенная вариация зависимого ряда содержит в себе уже марксову метафи­зику, — безразлично, как бы ни выступало «познанное» в конечном отделе (Finalabschnitt). «Социалистическое миросозерцание», как самостоятельная is-ценность, «абсолютная истина», обосновывается «задним числом» посредством «специальной» теории познания — именно: посредством экономической системы Маркса и материа­листической теории истории... Посредством понятия прибавочной стоимости «субъек­тивно» «истинное» в марксовом миросозерцании находит свою «объективную истину» в теории познания «экономических категорий», — обеспечение начальной ценности завершено, метафизика получила задним числом критику познания» (384—386).

Читатель, вероятно, негодует на нас за то, что мы так долго цитируем эту невероятно пошлую галиматью, это квазиученое шутовство в костюме терминологии Авенариуса. Но — wer den Feind will verstehen, muß im Feindes Lande gehen: кто желает знать врага, тот должен побывать во вражеской стране . А философский журнал Р. Авенариуса — настоящая вражеская страна для марксистов. И мы приглашаем читателя


_______________ ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ И ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ______________ 337

преодолеть на минуту законное отвращение к клоунам буржуазной науки и проанали­зировать аргументацию ученика и сотрудника Авенариуса.

Первый довод: Маркс — «метафизик», не постигший гносеологической «критики понятий», не разработавший общей теории познания и просунувший прямо материа­лизм в свою «специальную теорию познания».

В этом доводе нет ничего, принадлежащего лично Блею и только Блею. Мы уже ви­дели десятки и сотни раз, Как все основоположники эмпириокритицизма и все русские махисты обвиняют материализм в «метафизике», т. е., вернее, повторяют истасканные доводы кантианцев, юмистов, идеалистов против материалистической «метафизики».

Второй довод: марксизм так же метафизичен, как естествознание (физиология). — И в этом доводе «повинен» не Блей, а Мах и Авенариус, ибо они провозгласили войну против «естественноисторической метафизики», называя этим именем ту стихийно-материалистическую теорию познания, которой держится (по собственному их призна­нию и по суждению всех сколько-нибудь знающих вопрос людей) громадное большин­ство естествоиспытателей.

Третий довод: объявление марксизмом «личности» за величину, не имеющую значе­ния, quantité négligeable, признание человека «случайностью», подчинение его каким-то «имманентным экономическим законам», отсутствие анализа des Gefundenen — того, что мы находим, что нам дано, и т. д. — Этот довод целиком повторяет круг идей эмпи-риокритической «принципиальной координации», т. е. идеалистического выверта в теории Авенариуса. Блей совершенно прав, что нельзя найти у Маркса и Энгельса и те­ни намека на допущение подобного идеалистического вздора и что с точки зрения это­го вздора неизбежно приходится отвергнуть марксизм целиком, с самого начала, с са­мых основных его философских посылок.

Четвертый довод: теория Маркса «небиологична», она никаких «жизнеразностей» и тому подобной игры в биологические термины, составляющей «науку»


338__________________________ В. И. ЛЕНИН

реакционного профессора Авенариуса, знать не знает. — Довод Блея правилен с точки зрения махизма, ибо пропасть между теорией Маркса и «биологическими» бирюльками Авенариуса действительно сразу бросается в глаза. Мы сейчас увидим, как русские ма­хисты, желая быть марксистами, шли на деле по стопам Блея.

Пятый довод: партийность, пристрастность теории Маркса, предвзятость его реше­ния. Эмпириокритицизм весь, а вовсе не один только Блей, претендует на беспартий­ность и в философии и в общественной науке. Ни социализм, ни либерализм. Не раз­граничение коренных и непримиримых направлений в философии, материализма и идеализма, а стремление подняться выше их. Мы проследили эту тенденцию махизма на длинном ряде вопросов гносеологии и мы не вправе удивляться, встречая ее в со­циологии.

Шестой «довод»: высмеивание «объективной» истины. Блей сразу почуял, и почуял совершенно справедливо, что исторический материализм и все экономическое учение Маркса насквозь пропитаны признанием объективной истины. И Блей правильно выра­зил тенденции доктрины Маха и Авенариуса, когда он «с порога», что называется, от­верг марксизм именно за идею объективной истины, — когда он сразу объявил, что ни­чего, кроме «субъективных» взглядов Маркса, на деле за учением марксизма не скры­вается.

И если наши махисты отрекутся от Блея (а они, наверное, отрекутся от него), то мы скажем им: неча на зеркало пенять, коли... и т. д. Блей есть зеркало, верно отражающее тенденции эмпириокритицизма, а отречение наших махистов свидетельствует только об их благих намерениях — и об их нелепом эклектическом стремлении соединить Маркса с Авенариусом.

От Блея перейдем к Петцольдту. Если первый — простой ученик, то второго такие выдающиеся эмпириокритики, как Лесевич, объявляют учителем. Если Блей прямо по­ставил вопрос о марксизме, то Петцольдт, — не опускающийся до того, чтобы считать­ся с каким-то там Марксом или Энгельсом, — в положительной форме


ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ И ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ______________ 339

излагает взгляды эмпириокритицизма в социологии, давая возможность сопоставить их с марксизмом.

Второй том петцольдтовского «Введения в философию чистого опыта» озаглавлен: «На пути к устойчивости» («Auf dem Wege zum Dauernden»). Тенденцию к устойчиво­сти автор кладет в основу своего исследования. «Окончательное (endgültig), устойчивое состояние человечества может быть с формальной стороны раскрыто в своих главных чертах. Таким образом мы приобретаем основы для этики, эстетики и формальной тео­рии познания» (S. III). «Человеческое развитие несет в себе свою цель», оно идет к «со­вершенному (vollkommenen), устойчивому состоянию» (60). Признаки этого многочис­ленны и разнообразны. Например, много ли таких ярых радикалов, которые бы к ста­рости не «поумнели», не успокоились? Правда, эта «преждевременная устойчивость» (S. 62) есть свойство филистера. Но разве филистеры не составляют «компактного большинства»? (S. 62).

Вывод нашего философа, печатаемый курсивом: «Самый существенный признак всех целей нашего мышления и творчества есть устойчивость» (72). Пояснение: многие «не могут видеть», как картина на стене висит криво или ключ на столе положен криво. И такие люди «вовсе не обязательно педанты» (72). Они имеют «чувство того, что есть какой-то беспорядок» (72; курсив Петцольдта). Одним словом, «тенденция к ус­тойчивости есть стремление к самому окончательному, по своей природе последнему состоянию» (73). Все это из пятой главы второго тома, озаглавленной: «Психическая тенденция к устойчивости». Доказательства этой тенденции все самые веские. Напри­мер: «Стремлению к самому последнему, к самому высокому в первоначальном, про­странственном смысле следуют люди, любящие восхождение на горы. Их толкает на это не всегда одно только стремление к виду вдаль и к физическому упражнению, стремление к чистому воздуху и великой природе, но также и глубоко заложенное во всяком органическом существе стремление быть настойчивым во взятом раз направле­нии деятельности


340__________________________ В. И. ЛЕНИН

вплоть до достижения естественной цели» (73). Еще пример: каких только денег не платят люди за то, чтобы собрать полную коллекцию почтовых марок! «Может закру­житься голова, как поглядишь на прейскурант торговца почтовыми марками... А тем не менее ничего не может быть естественнее и понятнее, чем это стремление к устойчиво­сти» (74).

Философски необразованные люди не понимают всей широты принципов устойчи­вости или экономии мышления. Петцольдт развивает для профанов подробно свою «теорию». «Сострадание есть выражение непосредственной потребности в устойчивом состоянии» — гласит содержание § 28-го... «Сострадание не есть повторение, удвоение наблюдаемого страдания, а страдание по поводу этого страдания... Непосредственность сострадания должна быть с величайшей энергией выдвинута вперед. Если мы признаем ее, то мы признаем тем самым, что благо других может так же непосредственно и пер­воначально интересовать человека, как и его собственное благо. Таким образом, мы тем самым отклоняем всякое утилитаристское и эвдемонистское обоснование учения о нравственности. Человеческая природа, именно благодаря ее стремлению к устойчиво­сти и к покою, в основе своей не зла, а проникнута готовностью оказать помощь.

Непосредственность сострадания часто обнаруживается в непосредственности по­мощи. Чтобы спасти другого, нередко бросаются без размышления на помощь уто­пающему. Вид человека, борющегося со смертью, невыносим и заставляет бросающе­гося на помощь забыть прочие свои обязанности, даже рисковать своим существовани­ем и существованием своих близких ради спасения бесполезной жизни какого-нибудь опустившегося пьяницы, т. е. сострадание может при известных обстоятельствах ув­лечь на действия, не заслуживающие оправдания с нравственной точки зрения»...

И подобными несказанными пошлостями заняты десятки и сотни страниц эмпири-окритической философии!

Мораль выводится из понятия «нравственного устойчивого состояния» (второй от­дел второго тома: «Устой-


_______________ ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ И ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ______________ 341

чивые состояния души», глава 1-я: «О нравственном устойчивом состоянии»). «Устой­чивое состояние по своему понятию не содержит ни в одном из своих компонентов ни­каких условий изменения. Отсюда уже следует, без дальнейших рассуждений, что это состояние не оставляет никакой возможности для войны» (202). «Хозяйственное и со­циальное равенство вытекает из понятия окончательного (endgültig), устойчивого со­стояния» (213). Не из религии вытекает это «устойчивое состояние», а из «науки». Не «большинство» осуществит его, как думают социалисты, не власть социалистов «по­может человечеству» (207), — нет, «свободное развитие» приведет к идеалу. Разве не понижается, в самом деле, прибыль на капитал, не растет постоянно заработная плата? (223). Неправда все эти утверждения насчет «наемного рабства» (229). Рабам безнака­занно перебивали ноги, а теперь? Нет, «нравственный прогресс» несомненен: взгляните на университетские поселения в Англии, на армию спасения (230), на немецкие «этиче­ские общества». Во имя «эстетического устойчивого состояния» (глава 2-я второго от­дела) отвергается «романтика». А к романтике относятся и все виды непомерного рас­ширения Я, и идеализм, и метафизика, и оккультизм, и солипсизм, и эгоизм, и «насиль­ственное майоризирование меньшинства большинством», и «социал-демократический идеал организации всего труда государством» (240—241) .

Беспредельное тупоумие мещанина, самодовольно размазывающего самый истас­канный хлам под прикрытием «новой», «эмпириокритической» систематизации и тер­минологии, — вот к чему сводятся социологические экскурсии Блея, Петцольдта, Маха. Претенциозный костюм словесных вывертов, вымученные ухищрения силлогистики, утонченная схоластика, — одним

В том же духе Мах высказывается за чиновничий социализм Поппера и Менгера, обеспечивающий «свободу индивидуума», тогда как-де «невыгодно отличающееся» от этого социализма учение социал-демократов грозит «рабством еще более всеобщим и более тяжелым, чем в монархическом или олигар­хическом государстве». См. «Erkenntnis und Irrtum», 2. Auflage, 1906, SS. 80—81 («Познание и заблужде­ние», 2 изд., 1906, стр. 80—81. Ред.).


342__________________________ В. И. ЛЕНИН

словом, то же самое и в гносеологии, и в социологии, то же реакционное содержание за такой же крикливой вывеской. Посмотрим теперь на русских махистов.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.