Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

ЭМПИРИОМОНИЗМ» А. БОГДАНОВА



«Я лично, — пишет про себя Богданов, — знаю пока в литературе только одного эм­пириомониста — некоего А. Богданова; но зато его знаю очень хорошо и могу пору­читься, что его взгляды вполне удовлетворяют сакраментальной формуле первичности природы над духом. Именно, он рассматривает все существующее, как непрерывную цепь развития, низшие звенья которой теряются в хаосе элементов, а высшие, нам из­вестные, звенья представляют опыт людей (курсив Богданова) — психический и — еще выше — физический опыт, причем этот опыт и возникающее из него познание со­ответствуют тому, что обыкновенно называют духом» («Эмпириомонизм», III, XII).

Как «сакраментальную» формулу, высмеивает здесь Богданов известное нам поло­жение Энгельса, которого, однако, он дипломатично обходит! С Энгельсом мы не рас­ходимся, ничего подобного...

Но посмотрите внимательнее на это резюмирование самим Богдановым его пресло­вутого «эмпириомонизма» и «подстановки». Физический мир называется опытом лю­дей и объявляется, что физический опыт «выше» в цепи развития, чем психический. Да ведь это же вопиющая бессмыслица! И бессмыслица это как раз такая, какая свойст­венна всей и всякой идеалистической философии. Это прямо комизм, если подобную «систему» Богданов подводит тоже под материализм: и у меня-де природа первичное, дух вторичное. Если так применять


238__________________________ В. И. ЛЕНИН

определение Энгельса, то и Гегель материалист, ибо у него тоже психический опыт (под названием абсолютной идеи) стоит раньше, затем следует «выше» физический мир, природа и, наконец, познание человека, который через природу познает абсолют­ную идею. Ни один идеалист не будет отрицать в таком смысле первичности природы, ибо на деле это не первичность, на деле природа не берется за непосредственно данное, за исходный пункт гносеологии. На деле к природе ведет еще длинный переход через абстракции «психического». Все равно, как называть эти абстракции: абсолютной ли идеей, универсальным ли Я, мировой волей и т. д., и т. п. Этим различаются разновид­ности идеализма, и таких разновидностей существует бесчисленное множество. Суть идеализма в том, что первоисходным пунктом берется психическое; из него выводится природа и потом уже из природы обыкновенное человеческое сознание. Это первоис-ходное «психическое» всегда оказывается поэтому мертвой абстракцией, прикрываю­щей разжиженную теологию. Например, всякий знает, что такое человеческая идея, но идея без человека и до человека, идея в абстракции, идея абсолютная есть теологиче­ская выдумка идеалиста Гегеля. Всякий знает, что такое человеческое ощущение, но ощущение без человека, до человека, есть вздор, мертвая абстракция, идеалистический выверт. Именно такой идеалистический выверт и проделывает Богданов, когда созида­ет следующую лестницу:

1) Хаос «элементов» (мы знаем, что никакого другого человеческого понятия, кроме
ощущений, за этим словечком элемент не кроется).

2) Психический опыт людей.

3) Физический опыт людей.

4) «Возникающее из него познание».
Ощущений (человеческих) без человека не бывает.

Значит, первая ступень есть мертвая идеалистическая абстракция. По сути дела пе­ред нами здесь не всем знакомые и обычные человеческие ощущения, а какие-то выду­манные, ничьи ощущения, ощущения вообще, ощущения божеские, как божеской стала у Гегеля обыкно-


ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 239

венная человеческая идея, раз ее оторвали от человека и от человеческого мозга.

Первую ступень долой.

Вторую тоже долой, ибо психического до физического (а вторая ступень стоит у Бо­гданова раньше третьей) не знает ни один человек, не знает естествознание. Физиче­ский мир существовал раньше, чем могло появиться психическое, как высший продукт высших форм органической материи. Вторая ступень Богданова есть тоже мертвая аб­стракция, есть мысль без мозга, есть разум человека, оторванный от человека.

Вот если выкинуть вовсе прочь обе первые ступени, тогда, и только тогда, мы можем получить картину мира, действительно соответствующую естествознанию и материа­лизму. Именно: 1) физический мир существует независимо от сознания человека и су­ществовал задолго до человека, до всякого «опыта людей»; 2) психическое, сознание и т. д. есть высший продукт материи (т. е. физического), есть функция того особенно сложного куска материи, который называется мозгом человека.

«Область подстановки, — пишет Богданов, — совпадает с областью физических яв­лений; под явления психические ничего подставлять не требуется, ибо это — непосред­ственные комплексы» (XXXIX).

Вот это и есть идеализм, ибо психическое, т. е. сознание, представление, ощущение и т. п. берется за непосредственное, а физическое выводится из него, подставляется под него. Мир есть не-Я, созданное нашим Я, — говорил Фихте. Мир есть абсолютная идея, — говорил Гегель. Мир есть воля, — говорил Шопенгауэр. Мир есть понятие и пред­ставление, — говорит имманент Ремке. Бытие есть сознание, — говорит имманент Шуппе. Физическое есть подстановка психического, — говорит Богданов. Надо быть слепым, чтобы не видеть одинаковой идеалистической сути в различных словесных на­рядах.

«Поставим себе такой вопрос, — пишет Богданов в I вып. «Эмпириомонизма», стр. 128—129, — что есть «живое существо», например, «человек»?» И отвечает:


240__________________________ В. И. ЛЕНИН

««Человек» это прежде всего определенный комплекс «непосредственных пережива­ний»». Заметьте: «прежде всего»! «Затем, в дальнейшем развитии опыта, «человек» оказывается для себя и для других физическим телом в ряду других физических тел».

Ведь это же сплошной «комплекс» вздора, годного только на то, чтобы вывести бес­смертие души или идею бога и т. п. Человек есть прежде всего комплекс непосредст­венных переживаний и в дальнейшем развитии физическое тело! Значит, бывают «не­посредственные переживания» без физического тела, до физического тела. Как жаль, что эта великолепная философия не попала еще в наши духовные семинарии; там бы сумели оценить все ее достоинства.

«... Мы признали, что сама физическая природа есть производное (курсив Богданова) от комплексов непосредственного характера (к числу которых принадлежат и психиче­ские координации), что она есть отражение таких комплексов в других, им аналогич­ных, только самого сложного типа (в социально-организованном опыте живых су­ществ)» (146).

Философия, которая учит, что сама физическая природа есть производное, — есть чистейшая философия поповщины. И такой характер ее нисколько не изменяется от то­го, что сам Богданов усиленно отрекается от всякой религии. Дюринг тоже был атеи­стом; он предлагал даже запретить религию в своем «социалитарном» строе. И тем не менее Энгельс был вполне прав, когда показывал, что «система» Дюринга не сводит концов с концами без религии84. То же самое и с Богдановым, с тем существенным раз­личием, что приведенное место не случайная непоследовательность, а суть его «эмпи­риомонизма» и всей его «подстановки». Если природа есть производное, то понятно само собою, что она может быть производным только от чего-то такого, что больше, богаче, шире, могущественнее природы, от чего-то такого, что существует, ибо для то­го, чтобы «произвести» природу, надо существовать независимо от природы. Значит, существует нечто вне природы и, притом, производящее природу. По-русски


____________________________ ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 241

это называется богом. Философы-идеалисты всегда старались изменить это последнее название, сделать его абстрактнее, туманнее и в то же время (для правдоподобия) бли­же к «психическому», как «непосредственному комплексу», как непосредственно дан­ному, не требующему доказательств. Абсолютная идея, универсальный дух, мировая воля, «всеобщая подстановка» психического под физическое, — это одна и та же идея, только в различных формулировках. Всякий человек знает — и естествознание иссле­дует — идею, дух, волю, психическое, как функцию нормально работающего человече­ского мозга; оторвать же эту функцию от определенным образом организованного ве­щества, превратить эту функцию в универсальную, всеобщую абстракцию, «подста­вить» эту абстракцию под всю физическую природу, — это бредни философского идеализма, это насмешка над естествознанием.

Материализм говорит, что «социально-организованный опыт живых существ» есть производное от физической природы, результат долгого развития ее, развития из такого состояния физической природы, когда ни социальности, ни организованности, ни опы­та, ни живых существ не было и быть не могло. Идеализм говорит, что физическая природа есть производное от этого опыта живых существ, и, говоря это, идеализм при­равнивает (если не подчиняет) природу богу. Ибо бог есть, несомненно, производное от социально-организованного опыта живых существ. Как ни вертите богдановской фило­софией, ровно ничего, кроме реакционной путаницы, она не содержит.

Богданову кажется, что говорить о социальной организации опыта есть «познава­тельный социализм» (III кн., стр. XXXIV). Это — сумасшедшие пустяки. Иезуиты, — если так рассуждать о социализме, — горячие сторонники «познавательного социализ­ма», ибо исходный пункт их гносеологии есть божество, как «социально-организованный опыт». И несомненно, что католицизм есть социально-организованный опыт; только отражает он не объективную истину (которую отрицает Богданов и кото­рую отражает наука), а эксплуатацию


242__________________________ В. И. ЛЕНИН

народной темноты определенными общественными классами.

Да что иезуиты! «Познавательный социализм» Богданова мы целиком находим у из­любленных Махом имманентов. Леклер рассматривает природу, как сознание «челове­ческого рода» («Der Realismus etc.», S. 55 ), a вовсе не отдельного индивида. Такого фихтеанского познавательного социализма буржуазные философы преподнесут вам сколько угодно. Шуппе тоже подчеркивает das genetische, das gattungsmäßige Moment des Bewußtseins (cp. S. 379—380 в «Vierteljahrsschrift für wissenschaftliche Philosophie» , XVII том), т. е. общий, родовой момент в познании. Думать, что философский идеализм исчезает от замены сознания индивида сознанием человечества, или опыта одного лица опытом социально-организованным, это все равно, что думать, будто исчезает капита­лизм от замены одного капиталиста акционерной компанией.

Наши русские махисты, Юшкевич и Валентинов, повторили за материалистом Рах­метовым, что Богданов — идеалист (обругав при этом Рахметова прямо по-хулигански). Но подумать о том, откуда взялся этот идеализм, они не сумели. У них выходит, что Богданов — явление индивидуальное, случайность, отдельный казус. Это неправда. Богданову лично может казаться, что им изобретена «оригинальная» система, но достаточно сравнить его с приведенными выше учениками Маха, чтобы увидать фальшь такого мнения. Различие между Богдановым и Корнелиусом гораздо меньше, чем различие между Корнелиусом и Карусом. Различие между Богдановым и Карусом меньше (со стороны философской системы, а не сознательности реакционных выводов, конечно), чем между Карусом и Цигеном и т. д. Богданов — только одно из проявлений того «социально-организованного опыта», который свидетельствует о росте махизма в идеализм. Богданов (речь идет, конечно, исключительно о Богданове

* — «Der Realismus der modernen Naturwissenschaft im Lichte der von Berkeley und Kant angebahnten Erkenntniskritik», S. 55. Ред.

— «Трехмесячник Научной Философии». Ред.


ФИЛОСОФСКИЕ ИДЕАЛИСТЫ__________________________ 243

как философе) не мог бы явиться на свет божий, если бы в учении его учителя Маха не было «элементов»... берклианства. И я не могу себе представить более «страшной мес­ти» против Богданова, как если бы его «Эмпириомонизм» был переведен на немецкий, скажем, язык и отдан для рецензирования Леклеру и Шуберту-Зольдерну, Корнелиусу и Клейнпетеру, Карусу и Пильону (французскому сотруднику и ученику Ренувье). Эти заведомые соратники и частью прямые последователи Маха своими поцелуями по ад­ресу «подстановки» сказали бы больше, чем своими рассуждениями.

Впрочем, философию Богданова едва ли правильно было бы рассматривать, как за­конченную и неподвижную систему. За девять лет, с 1899 по 1908 год, Богданов про­шел четыре стадии своего философского блуждания. Он был сначала «естественнои-сторическим» (т. е. наполовину бессознательным и стихийно-верным духу естество­знания) материалистом. «Основные элементы исторического взгляда на природу» носят на себе явные следы этой стадии. Вторая ступень — модная в конце 90-х годов про­шлого века «энергетика» Оствальда, т. е. путаный агностицизм, спотыкающийся кое-где в идеализм. От Оствальда (на обложке «Лекций по натурфилософии» Оствальда стоит: «посвящается Э. Маху») Богданов перешел к Маху, т. е. перенял основные по­сылки субъективного идеализма, непоследовательного и сбивчивого, как вся филосо­фия Маха. Четвертая стадия: попытки убрать некоторые противоречия махизма, соз­дать подобие объективного идеализма. «Теория всеобщей подстановки» показывает, что Богданов описал дугу почти ровно в 180°, начиная со своего исходного пункта. Дальше ли отстоит эта стадия богдановской философии от диалектического материа­лизма, или ближе, чем предыдущие стадии? Если он стоит на одном месте, тогда, разу­меется, дальше. Если он продолжает двигаться вперед по такой же кривой линии, по которой он двигался девять лет, то тогда ближе: ему нужен теперь только один серьез­ный шаг, чтобы снова повернуть к материализму, именно —


244__________________________ В. И. ЛЕНИН

универсально выкинуть вон свою универсальную подстановку. Ибо эта универсальная подстановка так же собирает вместе, в одну китайскую косу, все грехи половинчатого идеализма, все слабости последовательного субъективного идеализма, как (si licet parva componere magnis! — если позволительно сравнить малое с великим) — как «абсолют­ная идея» Гегеля собрала вместе все противоречия кантовского идеализма, все слабости фихтеанства. Фейербаху оставался только один серьезный шаг, чтобы повернуть снова к материализму: именно — универсально выкинуть вон, абсолютно удалить прочь аб­солютную идею, эту гегелевскую «подстановку психического» под физическую приро­ду. Фейербах отрезал китайскую косу философского идеализма, т. е. взял за основу природу без всякой «подстановки».

Поживем — увидим, долго ли еще будет расти китайская коса махистского идеализ­ма.




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.