Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Я ЗАКОВАНА; ЛЮБОПЫТНО ПОРАЗМЫСЛИТЬ НАД ПРИРОДОЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЕРДЦА



Утро моего освобождения совпало с похоронами Имоджен. Прямо от причала мы поехали к церкви Риверсайд, там встретились с Саймоном Грином и Нетти. Сразу же после похорон я должна была начать месяц домашнего ареста. Я была одета в черное платье бабушки, которое мистер Киплинг переправил мне в Свободу. Платье было неудобным и жало в плечах. Это работа с мачете подкачала меня, решила я.

Церковь Риверсайд была примерно в миле на север от Бассейна, нью-йоркского филиала криминальной семьи Баланчиных, ведущей там бизнес. Когда мы проезжали мимо него, я сжала ручку двери при мысли о людях, там находившихся – моих родственниках – виновных в смертях Имоджен и Лео.

Церковь стояла рядом с рекой (отсюда и название – Риверсайд), ветер в конце января был резким и жестоким. Когда мы туда добрались, на ступенях церкви нас уже ждал дрожащий штат прессы.

– Аня, где вы были все эти месяцы? – завопил фотограф.

– Здесь и там, – ответила я. Я никогда не впутаю в это своих друзей из Мексики.

– Как вы думаете, кто убил Имоджен Гудфеллоу?

– Не знаю, но надеюсь найти его, – сказала я.

– Пожалуйста, народ, – попросил мистер Киплинг. – Сегодня печальный день, Аня и я просто хотим войти почтить память любимой коллеги и друга.

Внутри было только около пятидесяти человек, а мест рассчитано на полторы тысячи или больше. Нетти и Саймон Грин стояли позади. Я втиснулась между ними и сжала руку Нетти. На ее плечах лежало пальто. Оно было не ее, но я узнала бы его из тысячи. Я знала, каково находиться напротив него. Знала, чем оно пахнет – дымом и сосной – и как выглядело, когда висело на плечах у парня, которого я любила

Я взглянула на ряд. Сбоку от Нетти сидела Скарлет со слегка округлившимся животиком и румяными щеками.

– Скарлет! – шепнула я. Скарлет помахала мне. Я перегнулась через Нетти потрогать живот Скарлет.

– О, Скарлет, – сказала я. – Ты...

– Я знаю. Я чудовищна, – ответила Скарлет.

– Нет, ты очаровательна.

– Ну а я ощущаю чудовищность.

– Ты очаровательна, – повторила я.

Голубые глаза Скарлет блестели как озера.

– Я так рада, что ты дома и в безопасности. – Она встала и поцеловала меня. – Моя дорогая лучшая подруга.

Скарлет откинула голову назад и я смогла увидеть человека, который сидел по другую сторону от нее: Вина. Нетти одолжил пальто не чужой человек.

Я знала, что увижу его снова, но не подозревала, что это произойдет так скоро. Времени подготовиться не было. Мои щеки зарделись и я не могла думать. Я наклонилась через Нетти и Скарлет и глупо протянула Вину руку.

– Ты хочешь, чтобы я пожал тебе руку? – прошептал Вин.

– Да. – Я хотела бы начать с прикосновения. Я хотела прикоснуться к его руке, а затем, если возможно и всего остального. Но думала, что нам нужно начать с рук.

– Я... Спасибо за то, что ты пришел.

Он схватил меня за руку и мы обменялись рукопожатием. После он отпустил ее, мне же отпускать не хотелось, но я сделала это.

Во время нашей разлуки я раздумывала над тем, люблю ли я его все еще или нет. Сейчас же делала это менее патетично. Конечно, я любила его. Больше, чем любила. Вопрос был в том, любил ли он меня? После всех вещей, которые я сделала.

Глубоко неправильно задумываться над этим на похоронах, я знаю.

Вин посмотрел на меня, его взгляд был успокаивающий, если не чрезмерно теплый, и он официально кивнул.

– Нетти хотела, чтобы я был здесь, – прошептал он.

Мое сердце забилось в груди. Биение было настолько тяжелым и громким, что я думала: Нетти и Скарлет его услышали.

В этот момент начались похороны, нам нужно было подняться, и я напомнила себе, что Имоджен, моя подруга, умерла, и что умерла она, спасая мою сестру.

После службы мы подошли вперед, чтобы отдать дань уважения.

– Мне так жаль, – сказала я матери и сестре Имоджен. – Нам обеим очень жаль. Имоджен так хорошо заботилась о моей бабушке и сестре. Мы будем скучать по ней больше, чем можем выразить словами.

– Я буду всегда помнить ее книги и какой веселой она была, – Нетти заговорила мягким, но сильным голосом. – Я любила ее и буду очень сильно скучать по ней.

Мать Имоджен заплакала. Ее сестра указала пальцем прямо на Нэтти и сказала:

– Ты не должна здесь находиться, девчонка. Ты заставила Имоджен умереть.

Тут Нетти тоже заплакала.

– Вы, люди! – сестра Имоджен буквально выплюнула слова. – Вы преступники! Я говорила Имоджен, но она никогда не слушала. «Эта семья – чума!», говорила я. «Они опасны. Есть другие места для работы». И посмотрите, как все закончилось! – продолжила ее сестра. – Эти люди пали ниже некуда, они худшие из худших!

– Эй, не называйте их так, – защитил нас Вин.

Сестра повернулась к Вину.

– Вы бы бежали, молодой человек. Бежали столько быстро, насколько только способны ваши ноги. Или закончите как Имоджен.

–– Я очень сожалею о вашей потере, – сказала я, отвлекая внимание от Нетти и Вина.

Сестра повернулась ко мне.

– Весь этот балаган благодаря тебе! Уходи и забирай с собой свой грязный цирк.

Я поспешила вывести Нетти из церкви. Вин обнял ее за плечи. Он наклонился и прошептал ей на ухо:

– Ты очень храбра, раз пришла сюда. Не важно, что сказала эта женщина. Ты поступила очень правильно.

 

***

Квартира не изменилась с того утра, как я покинула квартиру, но все же чем-то отличалась, словно вдова, надевшая вуаль. Имоджен ушла, и Лео тоже никогда не вернется. Что касается меня, я почувствовала себя старше, хотя и не особенно мудрее.

– Помни, Анни, ты не можешь покинуть квартиру до двадцать восьмого февраля без согласования со мной, – сказал мистер Киплинг.

Как будто я могла забыть. Этим утром мне ввели датчик слежения в икру чуть выше моей татуировки, место введения опухло и порозовело, как после сильных поцелуев. Тем не менее, легче быть ограниченной. У меня есть время обдумать свой следующий шаг.

Саймон Грин сказал, что нанял охрану для обеспечения безопасности за пределами квартиры (на всякий случай, если кто-то попытается убить Нетти и меня), а после он и мистер Киплинг ушли. Скарлет и Вин ушли домой сразу после церемонии.

– Разве не странно, что так тихо? – спросила Нэтти

Я согласно кивнула. Но вдобавок было довольно мирно.

 

***

Ранним воскресным утром, в котором мы выбрали бы платье для мессы, если бы я не была прикованы к дому, в дверь позвонили.

Я, все еще сонная, протолкнулась в коридор и выглянула в глазок. Это была мать Вина, а позади нее и он сам. Я уже собралась открыть дверь, как остановилась. Это может показаться вам странным, но я хотела увидеться с ним, даже зная о слежке. На похоронах у меня не было возможности по-настоящему его увидеть. Он по-прежнему красив. За лето его волосы отрасли, он снова надел головной убор – шапку-ушанку из красной шерсти! Пальто было то же, что на похоронах и осеннем балу 2082-го. Мне он нравился. Мне хотелось залезть пальцами под пряжки, расстегнуть их и забыть произошедшее.

Звонок снова затрезвонил и я отскочила от двери.

Нетти вышла коридор.

– Анни, ну что такое? Открой дверь! – Она оттолкнула меня и открыла сама.

Вин и его мать были с пакетами.

– Здравствуй, Аня! – поприветствовала Джейн Делакруа. – Надеюсь, ты меня простишь. Я принесла вам с Нетти немного продуктов и других вещей. Знаю, у твой семьи трудное время. И таким вот образом решила помочь.

– Пожалуйста, – ответила я, – проходите. – Я взглянула на пухлые пакеты. – И спасибо вам за них.

– Этого немного, – добавила мать Вина. – Меньшее, что я могу сделать.

Нетти взяла пакет Вина и провела его мать на кухню.

Вин тащился следом, словно не хотел ко мне приближаться. Может быть я запараноила, но надеюсь, он позволит мне все уточнить.

– Сожалею о твоем брате и Имоджен тоже, – сказал он.

Я кивнула и устремила взгляд на плечо. Теперь за дверью мне небезопасно, а смотреть ему глаза было почти страшно.

– Моя мама действительно настаивала на этом, – произнес Вин. – Я не собирался заходить до обеда.

– Я... – была уверена, что собираюсь сделать ценное замечание, но ничего не вышло. Я хихикнула – да, хихикнула – и положила руку на грудь, пытаясь заглушить стук глупого, упрямого сердца. – Вин, твой отец проиграл выборы.

Он улыбнулся и я заметила его великолепные-превеликолепные зубы.

– Я знаю.

– Ну, когда увидишь, передай ему, что я не... – тут я хихикнула снова; от этого мне стало неловко; наверное, это объясняется тем, что я не до конца проснулась. – Передай, что Аня Баланчина ни о чем не жалеет!

Вин рассмеялся, уголки его глаз немного смягчились. Он оторвал мою руку от груди и прижал к себе, пока лицо мое не оказалось напротив шерстяного пальто, которое я знала достаточно хорошо.

– Я так долго по тебе скучал, Анни. Ты едва казалась мне реальной. Волновался, что повернусь, а ты исчезнешь.

– Ну, пока я никуда не собираюсь, – объявила я ему. – Домашний арест.

– Славно. Я как будто знал, где ты. Мне уже нравится новый окружной прокурор.

Было много вещей, о которых нужно волноваться и грустить, но в этот момент я не волновалась и не грустила. С Вином я ощутила себя смелее, крепче и лучше. Это стало легче – снова любить его. Внезапно я его оттолкнула.

– Что с тобой? – спросил он.

– Вин... Сестра Имоджен сказала на похоронах правду. Людям вокруг меня больно. Я это знаю. – Я коснулась его бедра кончиками пальцев. – Мы не должны это начинать сначала. Если ты встретил девушку, которая тебе нравилась в школе, еще не значит, что ты должен остаться с ней навсегда. Я хочу сказать, так никто не делает. Никто в хорошем смысле. Я... – я как раз собиралась сказать что-то о том, что считала себя этим человеком, но добавила:

– Я люблю тебя, – сказала я; я была уверена. – Я люблю тебя, но не хочу...

Вин прервал меня.

– Стой. Я тоже тебя люблю. – Он умолк. – Ты недооцениваешь меня, Анни. Я не слепну от твоих недостатков. Ты хранишь слишком много секретов для одного человека. Временами лжешь. Тебе трудно говорить, что лежит у тебя на сердце. Характер у тебя ужасный. Ты держишь обиды. Не ставлю тебе в вину следующее, но у знакомых тебе людей есть тревожная склонность словить пулю. Ты никому не веришь, включая меня. Иногда думаешь, что я идиот. Не отрицаю, так это могу сказать. Наверное, год назад я и был идиотом, но с тех пор много воды утекло. Я другой, Аня. Ты говорила, я не знаю, что такое любовь. Но думаю, я узнал. Узнал за лето, считая, что потерял тебя. Узнал, когда нога заныла от чего-то ужасного. И узнал, когда ты уехала и я не знал, свидимся ли мы снова. Я не хочу жениться на тебе. Я просто счастлив быть с тобой рядом столько, сколько ты мне позволишь быть. Никого другого кроме тебя у меня не будет. Никогда. Я знаю. Анни, моя Анни, не плачь.

(Я плакала? Полагаю, да. Но я так устала. Вы не можете использовать этот факт против меня.)

– Я знаю, что любить тебя будет тяжело, Анни. Но я люблю тебя, и будь что будет.

Я заглянула в его глаза, а он заглянул в мои. Его глаза не похожи на те слепо обожающие, что были год назад. Они стали ясными. Мои были такие же, за исключением того, что за слезами все размылось.

– А что тебе еще во мне нравится? – спросила его я.

Он обдумал мой вопрос.

– Волосы, – сказал он наконец. – И быть твоим полу-приличным лабораторным партнером в прошлом году. Когда ты рядом, разумеется.

– Мне пришлось отрезать волосы. Они отросли только наполовину.

– Я знаю, Аня. Великая потеря.

– Волосы не так важны для отношений, – сказала я.

Я встала на носочки и поцеловала его в губы. Первый поцелуй был мягкий, но потом я снова поцеловала его. Второй поцелуй был упорным, мои зубы поцарапали губы и я почувствовала кровь. Я слизала кровь языком и рассмеялась. Вин подошел ближе, чтобы поцеловать меня снова.

– Стоп, Вин! – сказала я. – У меня идет кровь.

– Я не думаю, что скоро тут будет кровопролитие, – заметил он.

Я призналась, что надеюсь этого избежать.

– Может быть, нам нужно делать это медленнее, – сказал он, снова притянув меня к себе. – Чтобы быть увереннее, что никто не пострадает.

– Так и сделаем, – сказала я. А потом сняла шапку. Все это время он ее не снимал. Я коснулась его волос, шелковистых и чистых, которые немного пружинили.

Сердце очень своеобразно. Каким легким и каким тяжелым оно может быть в одно и тоже время.

Каким легким.

 

***

Тема: ставшиеся двадцать девять дней домашнего ареста. Я не могла выйти на улицу, а значит и начать решать все жизненные проблемы. Вин приходил каждый день, Скарлет в большинство, и месяц прошел достаточно быстро.

Мы играли в Скрэббл, я с Нетти плакали, а я вдобавок игнорировала всех, кто пытался со мной контактировать. Не знала, что им вообще хочу сказать.

Около трех недель бушевала метель, из тех, что заставляет делать остановки по всему городу. Вин каким-то образом пробрался в мой район и пробыл три дня.

Спала я ночью плохо, размышляя о Лео, Тео и Имоджен, временами вспоминая о человеке, которого, вероятно, убила в роще, поэтому была рада компании Вина.

– Облегчи душу, – настаивал Вин. – Признайся.

– Не могу.

– Ты умрешь, если будешь держать в себе, и я хочу знать.

Я взглянула на Вина. Посещать священника я не могла, а хранить секреты тем более. И я ему все рассказала. Рассказала о выращивании какао. О предложении замужества. Я даже рассказала ему об отрезанной мачете руке. Как ощутила лезвие в человеческой кости. Как рука оказалась лежащей в траве. Как пахла кровь того человека. Теперь я знала, что кровь у всех разная.

– Думаешь, Юджи Оно запланировал убийство? – спросил Вин.

– Он сказал, что нет. Думаю, я ему верю.

– Тогда Микки? Или Толстый? Или кто-то еще?

– Я думаю на Микки, – сказала я немного погодя. – Не слышала о нем с тех пор как убралась из Нью-Йорка. Представляю, что после того как я потеряла благосклонность Юджи Оно, Микки решил отомстить за своего отца, убив Лео.

– Думаешь, другие нападения были призваны только напугать, а не убить?

– Да.

– С тех пор ничего не происходит, – сказал Вин. – Может быть, все закончилось.

– Но ничего не закончилось. Лео мертв, а я должна заставить кого-то заплатить. – Я нахмурила брови, а Вин погладил их пальцем.

– Я могу прочитать твои мысли, Аня. Если ты пойдешь за убийцей, они вернутся за тобой и Нетти. Это никакой не конец.

– Вин, а если я не пойду по следам убийцы, они решат, что я слабачка. И разве они не должны прийти за мной и Нетти, чтобы закончить работу? Я всегда буду таить дыхание. Я не хочу выглядеть как человек, с которым шутки плохи.

– Что, если ты скажешь, что тебя не интересует шоколадный бизнес? Что, если скажешь, что возвращаешься в школу, а затем в колледж – становиться следователем и пожелаешь удачи всем остальным?

– Я не могу.

– Почему? Почему нет? Я не понимаю.

– Потому что... У меня судимость. На меня заведено досье. Я пропустила кучу занятий. И никакая старшая школа и колледж не захотят меня брать. Я попала.

– Какой-нибудь да возьмет. Мы тебе подыщем. Я помогу тебе, Анни.

Я помотала головой.

– Хорошо, как насчет того места, где нас никто не знает? Мы заберем Нетти и уйдем. Можем изменить имена и покрасить волосы.

Я снова помотала головой. Я уже пыталась сбежать и не хотела такой жизни для Вина, Нетти и себя.

– Это большее, чем побег. Пребывание в Мексике изменило меня. Я осознала, что от шоколада мне не убежать. Поэтому нет смысла убегать и дальше или ненавидеть сильнее.

– Папа всегда говорит, что его не надо ограничивать рамками закона.

– Правда? Чарльз Делакруа так и сказал?

– Все время говорит. Обычно перед тем как упомянуть, что я не должен снова с тобой видеться.

Я рассмеялась.

– Как там мой старый друг? – поинтересовалась я.

– Папа? Он ужасен. В полной депрессии. Отрастил бороду. Но кого это заботит? Давай поговорим обо мне. В жизни не был счастливее, когда он проиграл выборы. – Вин смолкнул и взглянул на меня. – Ты и вправду отрезала тому человеку руку?

– Да. – Я посчитала ошибкой рассказать ему, ведь он может любить меня меньше, зная, какой жестокой я могу быть. – Я не жалею об этом, Вин. И не жалею, что пристрелила кузена, когда он ранил тебя.

– Моя девочка, – сказал он, привлекая меня к себе.

Я предложила показать ему мачете, он согласился, и я привела его в свою комнату. После того, как мистер Киплинг вернул его мне, я схоронила мачете между матрасом и пружинами.

– Закрой дверь, – сказала ему я.

– Начинаю чувствовать подвох, – сказал он.

– А теперь выключи свет.

 

***

В последнее утро моего заключения, когда я собиралась покинуть квартиру, чтобы снять датчик слежения, мне позвонил Микки Баланчин.

– Анни, как ты? – спросил он. – Я извиняюсь. У меня не было времени связаться с тобой, но я хочу, чтобы ты знала, как мне ужасно жаль, что произошло с тобой и Нетти, особенно с Лео. Бедный ребенок. Безумие, что такое произошло.

Я ничего не сказала. Не знаю, в чем ему можно верить.

– Однако я звоню не поэтому. Я просто хотел, чтобы ты знала, что Юрий умер. – Микки громко всхлипнул. – Я хотел бы быть в состоянии сказать тебе, что папа страдал не тяжко, но я не знаю. Я просто не знаю. Этот прошлый год, начиная со стрельбы, был ужасен, Анни. Папа упоминал тебя, прежде чем ушел. Он сказал, что ты хорошая девушка. Я думаю, он полюбил тебя больше, чем меня. – Микки слабо рассмеялся. – Я думаю, ты напомнила ему младшего брата.

Он имел в виду папу.

– Я знаю... я знаю, сейчас происходят странные вещи, но для всех нас будет много значить, если ты придешь на службу.

Я сказала ему, что попытаюсь, а затем повесила трубку. Микки не похож на человека, подстроившего убийство моего брата. Но с другой стороны, и я не похожа на девушку, отрезавшую чью-то руку при помощи мачете.

Но я была ею, и если ситуация потребует этого, я знаю, что смогу поступить так снова.

 


 

ГЛАВА 13




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.