Помощничек
Главная | Обратная связь


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Я ВОЗВРАЩАЮСЬ К ОБРАЗОВАНИЮ; НА МОИ МОЛИТВЫ ОТВЕЧАЮТ; ДЕНЬГИ ЗАСТАВЛЯЮТ МИР ВРАЩАТЬСЯ



К следующему понедельнику Чарльз Делакруа опустился вниз на два пункта по данным последних опросов Квиннипэкского университета, официально поставивших его в ничью с Бертой Синклер, а я еще не приблизилась к тому, чтобы найти школу. Мистер Киплинг и я обсудили эти две проблемы в нашем ежедневном телефонном звонке. Мы беседуем недолго, чтобы экономить расходы, но их расточительность это знак того, как беспокоится обо мне мистер Киплинг.

‒ Как вы думаете, это из-за автобуса? ‒ спросила я.

‒ И того…ты не захочешь услышать это, Аня… факта, что ты была в автобусе, позволившего людям Синклер вытащить старую историю о тебе и Чарльзе Делакруа с сыном. Есть люди, которые думают, что твой приговор к «Свободе» был слишком мягким и показал твой фаворитизм. Кампания Синклер играет на этом.

‒ Cлишком мягким? Очевидно, они никогда там не сидели, ‒ пошутила я.

‒ Правда-правда.

‒ Вы знаете, он нравится Саймону. Чарльз Делакруа, я имею в виду.

Мистер Киплинг рассмеялся.

‒ Да, мой молодой коллега находится под впечатлением. С тех пор, как он разговаривал с ним в прошлом сентябре, чтобы организовать твое освобождение из «Свободы». Аня, я надеюсь, это не будет вторжением в твою личную жизнь, но у меня есть вопрос, который я хотел бы задать.

Он вздохнул.

‒ Почему Вин был в больнице?

Я сказала ему, что не знаю.

‒ Если ты всё ещё с ним, мне следует это знать как твоему адвокату.

‒ Мистер Киплинг, ‒ сказала я, ‒ у Вина новая девушка, хотя я думаю, у него ошибочное представление о том, что нам следует быть друзьями. ‒ Я рассказала ему об Алисон Вилер и как между ними возник роман во время работы в кампании Чарльза Делакруа.

‒ Мне жаль, Аня, но я ничего не могу выразить кроме облегчения.

Я обернула телефонный кабель вокруг запястья. Рука начала бледнеть из-за отсутствия крови.

‒ Дальше. Давай поговорим о школе, ‒ сказал мистер Киплинг обнадёживающе. ‒ Вы что-то нашли?

‒ Нет, но я хочу предложить тебе идею. Что ты думаешь об обучении на дому?

‒ Обучении на дому? ‒ повторила я.

‒ Да, ты закончишь старший год у себя дома. Мы наймем репетитора или даже нескольких репетиторов. Ты все еще сможешь сдать вступительные экзамены в колледж… ‒ после мистер Киплинг бессвязно рассказывал об обучении на дому, но я перестала слушать. Разве обучение на дому придумано не для социально неприспособленных? Изгоев? Но тогда, полагаю, я была на собственном пути к этим двумя типам. ‒ Так что?‒ спросил мистер Киплинг.

‒ Вроде ощущаю желание сдаться, ‒ ответила я после паузы.

‒ Не сдаться. Просто немного отступить, пока мы не придумаем что-нибудь получше.

‒ Хорошо, на такой позитивной ноте, я полагаю, что закончу год лучшей в своем классе.

‒ Вот это настрой, Анни.

Мистер Киплинг и я попрощались, а после я повесила трубку. Было только десять часов утра, и мне целый день не чем заняться, только подождать Нетти для возвращения домой. Я не могла помочь, но подумала о Лео, потерявшем работу в прошлом году. Он так же себя чувствовал? Забытым, отринутым, изгоем?

Я потеряла своего брата.

Нетти и я не ходили в церковь по воскресеньям, но раз других планов нет, я решила туда наведаться.

Если я не упоминала раньше, церковью, которую Нетти и я посещали, был Собор святого Патрика. Я любила это место, даже если оно и рушилось. Я видела его на картинах, которым было сотни лет, тогда здесь имелись только башни и не было отверстия в потолке. Но мне на самом деле нравилась эта дыра. Мне нравилось, что в молитве я могла видеть небо.

Я положила деньги в корзину для кампании по восстановлению Святого Патрика и вошла в неф. В понедельничное утро в церкви разлагающегося города находились люди с довольно печальной участью ‒ старики и бездомные. Я была здесь единственной девушкой.

Я села на скамью и перекрестилась.

Я произнесла свои обычные молитвы за упокой матери и отца. Я попросила Бога присмотреть за Лео в Японии. Я поблагодарила его за то, что способна хранить всех в безопасности.

И после попросила кое-что для себя.

‒ Пожалуйста, ‒ прошептала я, ‒ позволь мне узнать способ закончить образование вовремя. ‒ Я знала, что это глупость, моя прихоть, учитывая более сложные проблемы в своей жизни и в мире в целом. Между прочим, я тоже думала, что это несоразмерно дёшево ‒ использовать молитву таким образом ‒ Бог не Санта-Клаус. Но я пожертвовала много и достаточно, сердцу хотелось то, чего ему хотелось, а хотелось ему сейчас выбраться из церковного прохода к скамье средней школы.

Когда я вернулась из церкви, зазвонил телефон.

‒ Это мистер Роуз, школьный секретарь из Святой Троицы. Мне хотелось бы поговорить с Аней Баланчиной.

Так Троица наняла нового школьного секретаря. Спустя два года.

‒ Это она.

‒ Директор просит побеседовать с тобой завтра утром в девять. Ты свободна?

‒ По какому поводу?‒ спросила я у него. Наверное, о моей младшей сестре.

‒ Директор предпочитает обсуждать детали лично.

 

***

Я не рассказала ни Нетти, ни Скарлет о встрече и при этом не надела форму Троицы. Я не хотела предположить то, на что так отчаянно надеялась: так или иначе администрация в Святой Троице пересмотрела свое решение, они сжалились надо мной и позволили вернуться на старший курс.

Мистер Киплинг предложил тоже приехать на встречу, но я подумала, что если я приеду одна, будет лучше. Я не хотела напоминать директору, что я одна из тех девушек, у которых есть адвокат, на месте которого, собственно, должны быть родители.

Последний раз я была в школе в мае, металлоискатели тогда установили у главного входа. Я могла только предположить, что это связано со мной. Это твой способ оставить здесь свой след, Аня.

Я пошла прямо в офис директора, где встретила мистера Роуза.

‒ Приятно познакомиться, ‒ поприветствовал мистер Роуз. ‒ Директор скоро появится.

Фамильярность офиса была почти невыносима. Именно здесь я узнала, что мой брат стрелял в Юрия Баланчина. Именно здесь меня обвинили в отравлении Гейбла Арсли. Здесь я встретила Вина.

Директор высунула голову из-за двери.

‒ Входи, Аня.

Я последовала за ней, и она прикрыла за мной дверь.

‒Я счастлива слышать, что ты не была ранена в том несчастном автобусном случае, ‒ начала директор. ‒ И я должна сделать тебе комплимент. Ты показала и оправдала себя хорошо в коротком интервью в новостях.

‒ Спасибо, ‒ ответила я.

‒ Мы знаем друг друга долгое время, Аня, так что я не буду ходить вокруг да около. Анонимный даритель внес значительный финансовый вклад в Святую Троицу. Единственное его условие: Ане Баланчине будет разрешено продолжить свое обучение.

‒ Я... Это новость для меня.

Директор посмотрела мне в глаза.

‒ Разве?

Я вернула ей взгляд.

‒ Да.

‒ Даритель утверждает, что он или она увидел твое интервью в новостях и был впечатлен тобой, и если он не ты или кто-нибудь из твоей семьи, я поверю, что благодать. Пожертвование было значительнее платы, и я чувствую, что мы не можем проигнорировать или вернуть его не переговорив с тобой. Как ты знаешь, никто не хочет видеть тебя с оружием и наркотиками в этом кампусе.

Я кивнула.

‒ Ты уже нашла другую школу? ‒ спросила осторожно директор.

‒ Нет. В местах, куда я пробовала подать заявление, говорили мне подобное. К тому же я старше, так что...

‒ Да, я представляю, как это затрудняет. Мы не допускаем поступающих старших. ‒ Директор откинулась на спинку стула и вздохнула. ‒ Если я позволю тебе вернуться, твои возможности здесь будут ограничены. У меня есть родители, перед которыми нужно отвечать, Аня. Каждое утро ты должна заходить в мой офис, чтобы мистер Роуз мог обыскать твою сумку и тебя. Кроме того, ты не сможешь участвовать во внешкольных работах, социальных или внеклассных. Как ты думаешь, ты сможешь находиться здесь на таких условиях?

‒Да. ‒ Я согласилась с тем, что ничем таким здесь заниматься не буду.

‒ Любое нарушение правил приведет к немедленному исключению.

Я сказала ей, что всё поняла.

Директор нахмурила брови.

‒ Это будет общественным провалом. Если бы ты находилась на моем месте, что ты сказала бы родителям?

‒ Что Святая Троица в первую очередь католическая школа. И что католические школы должны практиковать прощение. Что в отличие от других школ, вы оказали мне милосердие.

Директор кивнула.

‒ Звучит разумно. Не говоря уже о пожертвовании.

‒ Точно.

‒ Ты бы хотела вернуться сюда? ‒ спросила меня директор более добрым голосом, чем прежде. ‒ Здесь у тебя не было счастливых моментов, не так ли?

Я сказала ей правду.

‒ Мне жаль, если я делала все то, что выглядит противоречиво, но я люблю Святую Троицу, директор. Это было, несмотря ни на что, последнее хорошее и подходящее место в моей жизни.

‒ Мы увидимся завтра, Аня, ‒ сказала директор после долгой паузы. ‒ Не заставляй меня жалеть об этом.

Вернувшись домой, я позвонила мистеру Киплингу узнать, не сделал ли он пожертвование Святой Троице.

‒ Я знать ничего не знаю об этом, ‒ сказал мистер Киплинг. ‒ Включу динамик, чтобы Саймон смог услышать.

‒ Как вы себя чувствуете? ‒ спросила я у Саймона Грина.

‒ Намного лучше, ‒ ответил Саймон. ‒ Сказал ли твой директор, насколько большим было пожертвование?

‒ Только то, что он было значительным.

‒ Аня, я был бы осторожным. У кого-то может быть скрытый мотив, ‒ предупредил мистер Киплинг.

Я спросила его, не советует ли он мне не возвращаться.

‒ Дело в том, что у нас нет других стоящих вариантов. ‒ Мистер Киплинг громко вздохнул. ‒ Нет, я просто хочу, чтобы ты держала глаза открытыми на всё, что кажется странным. Кто-то хочет вернуть тебя в Троицу, и это заставляет меня больше нервничать, потому что мы не знаем кто и почему.

‒ Я буду осторожна,‒ пообещала я.

‒ И само собой, ты должна держаться подальше от Вина Делакруа, ‒ добавил мистер Киплинг.

Я поклялась, что так и сделаю.

‒ Ты счастлива, Аня?‒ Спросил Саймон Грин. ‒ Ты выпустишься со своим классом.

‒ Думаю, да, ‒ ответила я. И впервые за долгое время я позволила себе быть счастливой. Самую чуточку.

Ночью я позвонила Скарлет, чтобы рассказать ей о возвращении. Мне следовало держать телефон подальше от уха. (Читатели, клянусь, вы могли бы услышать крик Скарлет во всех уголках мира от Бруклина.)

 

***

И после я вернулась в Троицу. Кроме ежедневного обыска, между мистером Роузом и мной развивались довольно близкие отношения, как будто я никогда не уходила.

Ладно, несколько изменений произошло, некоторые в лучшую сторону, некоторые в худшую. Скарлет определенно усовершенствовала своё фехтование без моей помощи. Нетти взяли в классы здания старшей школы, так что я могла видеть ее несколько раз в день. Вин был в моем старшем третьем классе, но его партнером здесь, как и везде, была Алисон Виллер. Он был дружелюбен ко мне, но держался на расстоянии. На обеде я ела со Скарлет и Гейблом и пыталась не чувствовать себя третьей лишней. Ну хорошо, в моей жизни бывало кое-что и похуже, чем прозябание третьей лишней. Мистер Бири объявил, что будет школьный спектакль о Ромео и Джульетте. Когда Скарлет предложила сходить мне на прослушивание, я была счастлива сказать ей, что школа запретила мне участвовать во внешкольной деятельности. Это была скромная жертва. Несмотря на мой триумф в качестве ведьмы из Макбета, я не была актрисой и, кроме того, у меня было достаточно драм в собственной жизни.

Я держала обещание, данное мистеру Киплингу и проявляла бдительность в отношении доказательств заговора, но ничего не заметила. Может быть, я не хотела ничего замечать. Я, как вы помните, и прежде была виновата в таком поведении. Я игнорировала сообщения от Микки Баланчина, которые, возможно, не должна была игнорировать. В свое оправдание я пропустила много работы и думала, что пройдет больше времени и я примерю мантию своего неотъемлемого права.

Я вернулась в школу и ходила в нее почти две недели, когда Алисон Вилер загнала меня в угол в библиотеке, где я тратила свой час обеда на решение теста. Библиотека была одним из тех мест, где до сих пор имелись бумажные книги, хотя никто не использовал их. Они выступали в качестве декораций.

Прошлым летом Алисон отрезала свои сказочно-рыжие волосы и теперь у нее была прическа эльфа, что сделало её зеленые глаза неестественно большими. Она села в кресло напротив меня. За все годы, что мы знали друг друга, я не могла вспомнить, разговаривали ли мы.

‒ Это неправильно, ‒ сказала она, указывая на ответы, отмеченные мною в тесте. (Вы, возможно, помните, что она была первым учащимся в моем классе.)

Я инстинктивно придвинула планшет поближе к себе. Не хотелось, чтобы меня выгнали за жульничество.

‒ Тебя трудно застать в одиночестве, ‒ прокомментировала Алисон. ‒ Всегда со Скарлет, Гейблом или своей сестрой, или в главном офисе для обыска ‒ они так поступили с тобой, правильно?

Я не ответила.

‒ Что я думаю, ‒ сказала мне Алисон Виллер, ‒ так это то, что иногда причины событий не имеют смысла, потому что они бессмысленны. ‒ Её зеленые глаза разглядывали меня в упор.

Я выключила планшет и положила в сумку.

‒ Я думаю, что Вину и мне следует есть за твоим столом со Скарлет и Гейблом Арсли. Я думаю, мы должны это сделать.

‒ Почему? Так я смогу сидеть поближе к парню, которого любила, и к его новой девушке?

Алисон склонила голову и изучала меня.

‒ Ты это ожидаешь услышать? ‒ произнесла она после паузы.

‒ Да, я так думаю.

Алисон кивнула.

‒ Конечно. Я должна быть очень жестокой.

Я ничего не сказала.

‒ Или я думаю, что всё наладится, если у Вина будут его друзья. Кампания его отца была очень тяжелой, Анни.

Я бы предпочла, чтобы она не называла меня Анни. Я начинала недолюбливать Алисон Вилер по-настоящему.

 

***

На следующий день я получила четвёрку за тест, и Вин с Алисон присоединились к нашему столику.

Хотя я старалась воспрепятствовать Алисон Вилер, обед с ними стал более оживленным, чем с Гейблом и Скарлет. Скарлет была менее скучной, Гейбл менее угрюмым. Алисон Вилер была странной, но сухой и умной, даже слишком. И Вин, вы знаете о моих к нему чувствах, я исчерпывающе и, вероятно, трогательно расписала эти эмоции. Достаточно сказать, что я стала ближе к Вину с того дня в больнице, и вы могли бы подумать, что это для меня мука, но это не так. Видеть Вина с новой девушкой проще, чем представлять.

Я даже не могла побыть с ним наедине до этой пятницы. Все остальные ушли с обеда пораньше по той или иной причине, и Вин и я остались в одиночестве, разделенные только лотками с лазаньей и корявым деревянным столом.

‒ Я должен идти, ‒ сказал он, но не сдвинулся.

‒ Я тоже, ‒ согласилась я, но я тоже не сдвинулась.

‒ Мы должны... ‒ начал он.

‒ Как… ‒ произнесла я одновременно с ним.

‒ Ты первая, ‒ уступил Вин.

‒ Я хотела спросить о кампании твоего отца, ‒ сказала я.

Вин хмыкнул.

‒ В общем-то, я хотел сказать не это, но раз уж ты спросила, я думаю, отец действует силой. ‒ Он посмотрел мне в глаза. ‒ Ты, наверное, презираешь его.

Мои чувства к Чарльзу Делакруа были почти столь сложными, как и те, что я испытывала к его сыну. В некотором роде я восхищалась отцом Вина. Он был достойным противником. Но с тем же я ненавидела его. Казалось грубым сказать его сыну все как есть. Я решила держать свой рот на замке.

‒ Я хотел бы ненавидеть его, но он мой отец, ‒ сказал Вин. ‒ И я думаю, что несмотря ни на что, он будет очень хорошим окружным прокурором. Кампания...‒ его голос затих.

‒ Да?

‒ Кажется, что они длятся вечно, но это не так, Анни. ‒ Вдруг он потянулся через стол и взял меня за руку, я сразу же потянула её обратно.

‒ Разве друзья не могут держать друг друга за руки? ‒ спросил Вин.

‒ Я думала, ты знаешь, почему я не могу взять тебя за руку.

Я встала и схватила свой поднос. Хлопнула его на конвейерную ленту, которая вела на кухню, и немного соуса попало мне на свитер.

Прозвенел звонок. Как только я покинула кафетерий, то ощутила на своем плече руку. Я обернулась. Это была доктор Лау, мой учитель судебной науки. Она была единственным преподавателем, прошлой весной говорившим о моей оправдании, и не случайно она была единственной, кто радовался моему возвращению.

‒ Аня, ‒ она сказала. ‒ Я бы не поступила так.

‒ Не поступила бы как? ‒ спросила я невинно.

Я пошла на историю двадцать первого века, где мы только начали изучать события, приведшие ко второму запрету. Я была знакома с некоторыми именами, выделенными жирным шрифтом.

 


 

ГЛАВА 4




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.