Помощничек
Главная | Обратная связь

...

Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика

Я ПОДСЧИТЫВАЮ СВОИ БЛАГОСЛОВЕНИЯ



В воскресенье утром Нетти и я пошли в церковь. Новый священник был невероятно скучным оратором, но проповедь была мне интересна: о том, что мы слишком много внимания уделяем тем вещам, которых у нас нет, и это единственное, чем мы занимаемся. Конечно, я была виновата в подобном поведении. Чтобы скоротать время, я решила подсчитать свою удачу:

1. Меня выпустили из «Свободы».

2.Нетти и Лео, насколько мне известно, были в безопасности.

3.Вин упростил для меня сделку со своим отцом.

4.У нас есть деньги и здоровье.

5.У нас есть Имоджен Гудфеллоу, Саймон Грин и мистер Киплинг....

 

В шесть часов мы встали в очередь для получения гостия.

Когда мы выходили из церкви, кто-то позвал меня по имени и я обернулась: это был Микки Баланчин и его жена София.

‒ Привет, кузины! ‒ он тепло поприветствовал нас с Нетти и расцеловал в щеки.

‒ С каких это пор вы ходите в церковь? ‒ спросила я Микки, потому как никогда не видела его здесь прежде. Нетти и я посещали католическую церковь, потому что её посещала наша мама, но все родственники со стороны отца посещали православную, если уж на то пошло.

‒ С тех пор, как он женился на католичке, ‒ ответила София Баланчина со странным акцентом. Хотя она говорила на английском языке очень хорошо, было заметно, что английский ‒ не её родной язык. ‒ Доброе утро, Аня, Наталья. Мы встречались совсем ненадолго, в связи с моей свадьбой. Это хорошо ‒ увидеть вас обеих в добром здравии. ‒ Она тоже расцеловала нас в обе щеки. ‒ Трудно сказать, кто из вас старшая сестра.

Микки показал пальцем на меня.

‒ Ты должна была прийти ко мне как только освободилась.

Я сказала ему, что вернулась домой только в пятницу вечером и планировала посетить его на этой неделе.

‒ Микки, тебе нужно дать девочке комнату, ‒ сказала София, неожиданно взяв руку Нетти и мою, и настояла на том, чтобы мы присоединились к ним для позднего завтрака. ‒ Вы ничего не ели, ‒ обвинила она нас, ‒ и мы живем только через пару кварталов отсюда. Так, нам нужно прекратить устраивать свои спектакли на крыльце собора. ‒ Она не была родом из России, но кое-что в ней напоминало мне бабушку. Я быстро оглядела Софию Баланчину. Я вспомнила, что видела ее на свадьбе, но похоже, была с ней резка. У нее были каштановые волосы, карие глаза, большой, скорее лошадиный, нос. Всё в ней было большим ‒ руки, губы, глаза, скулы ‒ и она была на несколько дюймов выше своего мужа. (Микки был настолько низок, что я всегда подозревала его в ношении обуви с платформой) София Баланчина казалась сильной. Мой кузен понравился мне еще больше, ведь я знала, что он женат на такой женщине.

Хотя Нетти и я пытались возразить, София настояла на том, чтобы мы пришли к позднему завтраку и каким-то образом мы оказались в их городском доме на Восточной пятьдесят седьмой улице, не так далеко от того места, где живет семья Вина.

София и Микки занимали два нижних этажа трехэтажного дома из железного песчаника. Верхний этаж занимал отец Микки, Юрий Баланчин и его медицинские сестры. Со дня на день они ожидали смерть Юрия, как сообщила мне София Баланчина.

‒ Это будет милостью, ‒ сказала она.

‒ Это так, ‒ согласилась Нетти. Я уверена, что она подумала о бабушке.

За обедом мы придерживались безобидных тем. Я узнала источник необычного акцента Софии ‒ её отец родом из Германии, а мама из Мексики, ‒ а Микки и София в свою очередь спросили меня о планах на следующий год. Я сказала им, что не уверена, а смогу ли пойти в школу. Третья неделя семестра только начиналась, и я боялась, что у меня не будет возможности найти подходящую школу. То есть учитывая мою судимость.

Нетти вздохнула:

‒ Как бы мне хотелось, чтобы ты вернулась в Троицу.

На подсознательном уровне я была счастлива не возвращаться в Троицу. Мне выпал шанс сделать перерыв от старой рутины, старых людей. По-крайней мере, так себе говорила я.

‒ После всего, что вы пережили, думается, было бы неплохо что-то изменить, ‒ сказала София, повторяя мои собственные мысли. ‒ Хотя и трудно идти в новую школу в старших классах.

‒ Это оскорбление, ‒ сказал Микки. ‒ У этих бастардов не было причин выгонять тебя.

Он ошибся. У администрации была прекрасная причина: я принесла в школу пистолет.

После разговор продолжился по поводу того, как Нетти провела время в лагере. Об этом времени я знала мало. Она провела время, работая над проектом по поводу очищения воды от загрязнений на выходе из канализации дома. Пока Нетти описывала свою работу, её голос звучал находчиво, впечатляюще, по-настоящему счастливо, и я поняла, что поступила правильно, отправив её в лагерь. Я была горда тем, что она моя сестра и даже немножко гордилась и тем, что ради неё поступила правильно. Мое горло сжалось. Я встала и предложила помочь убрать со стола.

София последовала за мной на кухню. Она сказала мне, где оставить посуду и коснулась моего плеча.

‒ У тебя и меня есть общий друг, ‒ сказала она.

Я взглянула на нее.

‒ Правда?

‒ Юджи Оно, конечно, ‒ сказала София. ‒ Возможно, ты не знаешь, что мы вместе учились в международной школе в Бельгии. Юджи мой старый и самый дорогой друг в мире.

В этом был смысл. Они были оба одного возраста ‒ двадцать четыре, и на самом деле, у них была аналогичная манера разговора. И именно поэтому он был на ее свадьбе, а не просто чтобы следить за моей семьей. Я удивляюсь, как много она знает о роли ее старого и самого дорогого друга в бегстве Лео. Мысль об этом заставила меня чувствовать неудобно.

‒ Это Юджи, ‒ продолжила она, ‒ познакомил меня с моим мужем.

Этого я не знала.

‒ Он сказал мне передать привет, когда я тебя увижу.

Была ли наша встреча случайной?

‒ Разве вы знали, что сегодня увидите меня в церкви? ‒ сказала я после паузы.

‒Я знала, что в конце концов увижу тебя, ‒ объяснила она, не упуская ни одной детали. ‒ Мой муж посетил тебя в «Свободе», разве не так?

Кем была Софья Баланчина на самом деле? Я попыталась вспомнить её девичью фамилию. Биттер. София Биттер. Я хотела, чтобы бабушка была еще жива и чтобы я смогла с ней посоветоваться. Она знала всё обо всех.

София рассмеялась.

‒ Юджи так хорошо думает о тебе, что порой я завидовала. Я ужасно хотела встретиться с Аней Великой.

Я напомнила ей, что мы на самом деле познакомились.

‒На свадьбе? Это не было настоящим знакомством! ‒ возразила она. ‒ Я хочу узнать тебя, Аня. ‒ Она посмотрела на меня своими темными-темными глазами.

Я спросила ее, что она думает обо мне.

‒ Единственное впечатление у меня это физическое, и физически ты достаточно привлекательна, но твои ноги причудливо большие, ‒ сказала София.

‒ А разве физическое впечатление на самом деле имеет значение?

‒ Ты сказала так, потому что ты прелестна, ‒ ответила она. ‒ Уверяю тебя, оно имеет большое значение.

София Баланчина была странной женщиной.

‒ Вы встречались с Юджи, ну, как парень с девушкой? ‒ спросила я.

Она снова рассмеялась.

‒ Ты спрашиваешь меня словно я твоя соперница, Аня? Я замужняя дама, разве ты не знала?

‒ Нет, у Юджи и у меня разные дороги. ‒ Я почувствовала как на моём лице вспыхнул румянец.‒ Я просто заинтересовалась этим вопросом. Мне жаль, если это было грубо, ‒ сказала я.

Она покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица.

‒ Это весьма американский вопрос, ‒ сказала она. Я подозревала, что меня оскорбили. ‒ Я люблю Юджи очень сильно. И всё, что интересует его, интересует также и меня. То есть, я надеюсь, что ты и я будем очень хорошими друзьями.

Моя сестра и муж Софии присоединились к нам на кухне.

‒ Моя блестящая маленькая кузина сказала мне, что ей нужно домой учиться. ‒ проинформировал меня Микии. ‒ Я подумал, Аня, что ты хотела бы поздороваться с отцом перед тем как уйти.

‒ Заходи ко мне, когда разберешься со школой, ‒ говорил мне Микки, пока мы поднимались два лестничных пролета до этажа, где умирал мой дядя Юрий. ‒ У него летом был инсульт, так что его трудно понять, ‒ продолжил Микки. ‒ Ему сложно приходить в сознание, а если сознание к нему возвращается, он не узнает тебя. Врачи давали ему так много лекарств.

Я привыкла иметь дело с умирающими и немощными.

Шторы были задёрнуты и комната пахла сладко и зловонно, как в комнате бабушки перед ее смертью в этом году. Глаза Юрия были открыты, они загорелись при виде меня. Он протянул мне свою руку.

‒ А-н-н-н-н-я-я. ‒ Он выговаривал мое имя распухшим языком. Когда я подошла поближе, то увидела, что половина лица была парализована, а другая его рука навсегда согнулась в кулаке. Он взмахнул здоровой рукой в сторону Микки и медицинской сестры, которые были в комнате. ‒ Уйд-и-и-и-те! Ост-а-а-а-вьте н-а-ас одн-и-их.

Микки перевёл.

‒ Папа сказал, что он хочет поговорить с тобой наедине.

Я села в кресло у постели дяди Юрия.

‒А-н-н-я-я-я. ‒ Его губы неистово двигались. ‒ А-н-н-я-я-я, и-д-д-и-и-и к-к-к а-ак-к-у-у.

‒ Мне жаль, дядя Юрий. Я не знаю, чего вы хотите.

‒ В-с-се-е н-о-ор-м-маль-н-но.‒ Его лицо было в слюне, но я не хотела оскорбить его, когда протерла ему лицо. ‒ Буд-де бо-о-ль-ьш-ша оп-п-а-ас. Ну-ж-же я-к-к. Як-к!

Я думала изо всех сил, чтобы понять его. Я покачала головой. Рядом у кровати стояла грифельная доска.

‒Может быть, у вас получится написать?

Юрий кивнул. В течение нескольких минут он двигал своим подвижным пальцем по всей доске, а когда я посмотрела, то увидела лабиринт каракулей.

‒ Мне очень жаль, дядя. Может быть, стоит позвать Микки. Он понимает вас лучше, чем я.

Дядя Юрий энергично покачал головой.

‒ А-х-х-х-а-а, о-ф-ф н-о-о ни-к-к-ком! ‒ Дядя Юрий схватил меня за руку и поднес к своему сердцу. Он вспотел и у него в глаза стояли слезы разочарования. ‒ Л-я-я-о-о-ф-ф.

‒ Любовь?‒ переспросила я. Я до сих пор не поняла, что он пытался сказать, но он кивнул с облегчением, потому как я поняла хотя бы одно слово. Свободной рукой я схватила с тумбочки салфетку и вытерла пот с его лба.

‒Л-а-а-а-ф-ф, ‒ повторил он. ‒ Тх-а-а-р-р.

Я почувствовала как его рука ослабла, а тело успокоилось. Сначала я заволновалась и подумала, что он умер, но он только уснул. Я положила его руку на грудь, а затем выскользнула из комнаты. На данный момент я снова избежала смерти.

 

На второй миле по пути домой я добавила ещё пункты в моем списке удач:

6. Я была достаточно молода, дабы исправить все свои ошибки, которые совершила.

7. Я сильная и могла идти туда, куда меня ноги несли.

8 .Все, что я хотела сказать любому живущему, я все ещё могла сказать.

 

‒ Ты не сказала ни слова с того момента как мы ушли. О чем задумалась, Анни? ‒ спросила Нетти.

Мы только дошли до окраины парка. (Глупо было отрицать, что парк стал безопаснее с тех пор как Чарльз Делакруа пришел в город со своей политикой уголовного наказания даже самых мелких преступлений.) Я обернулась к сестре. Хотя у меня не было инсульта, как у дяди Юрия, но мне было трудно выразить все, что томило моё сердце. Я хотела бы сказать ей, что люблю ее, что она для меня самый важный человек во всем мире, что я на самом деле сожалею о том, что обманула ее насчет «Свободы». Вместо этого я спросила её, что она хочет на ужин.

‒ Уже ужин? ‒ спросила она. ‒ Мы же только закончили поздний завтрак.

В понедельник, когда Нетти и остальные не-преступники находились на учёбе, я начала искать себе новую школу. Мистер Киплинг думал, что мне нужно подождать после проведенного в «Свободе» времени, а потом начать процесс поиска. Его теория была хороша тем, что мое заключение уже позади.

По предварительным данным Саймона Грина, было около десятка частных школ, похожих на Святую Троицу, и из этого числа восемь не допускали новых поступающих в старшие классы. Это составило в общей сложности около четырех школ, которые даже не рассмотрели бы мою кандидатуру. Еще одной проблемой являлось то, что я, по словам Саймона Грина, «Печально известная Аня Баланчина...прости, Аня, но это правда». СМИ, скорее всего, выяснит о школе, принимающей меня, что приведёт к плохой рекламе. После нескольких запросов у Саймона Грина оказался один реальный вариант, Лери Альтернатив в Ист-Вилидже, в нескольких минутах ходьбы от дома моего двоюродного брата. После полудня у меня назначено собеседование с ними. Мистер Киплинг сопроводит меня.

Я обычно носила форму Святой Троицы везде, но не думаю, что надеть её на собеседование в другую школу целесообразно. Я решила надеть костюм, который надевала на свадьбу Микки и Софии.

Итак, Лери. Эта школа была вычурна, если вы знаете, что это значит. Никто не носил формы. Во многих классах не было парт; дети сидели в кругу на полу. Многие учителя-мужчины носили бороды. Я заметила, что у одной учительницы не было обуви. Здесь стоял особый аромат ‒ глины? Травы? Очевидно, это было то, к чему я не привыкла, но я сказала себе, что это не обязательно плохо.

Мистер Киплинг сообщил свое имя на стойке регистрации и после нам указали на скопление стульев с подушками.

‒ Интересное место, ‒ сказал мне мистер Киплинг, когда мы ждали. Он понизил голос. ‒ Как думаешь, ты можешь представить себя здесь, Аня?

Какой у меня ещё был выбор? Есть ещё государственные школы, но у любой хорошей школы была очередь поступления, а на многие кредиты я не могла рассчитывать. В конце концов, я должна быть в старших классах, до тех пор, пока мне не исполниться двадцать лет.

Примерно через полчаса директор, кудрявый человек в коричневом вельветовом костюме, вышел из своего офиса.

‒ Входите, Аня, Стюарт. ‒ Я ощетинилась, когда услышала, как мистера Киплинга называют по имени. ‒ Простите, что заставил вас ждать. Я поздно начал послеобеденную медитацию. Директор здесь я, Сильвио Фриман. Все зовут меня Силь.

Мы прошли к нему в кабинет, где лежал ковер в красных и оранжевых пятнах и где не оказалось мебели.

‒ Садитесь.‒ Директор Силь указал на ковер.

Силь налил нам кружки с лакричным чаем ройбуш.

‒ Я прочитал о вас всё, Аня. Ваша академическая успеваемость чрезвычайно низка, хотя вы должны знать, что мы здесь не даем оценку в виде буквы. ‒ Он промолчал. ‒ Криминалистика. Это ваше занятие, не так ли?

Я кивнула.

‒ Мы больше не преподаем этот предмет, но всегда есть независимое обучение. В любом случае, я бы вас взял.

‒ О, это чудесно, ‒ сказал мистер Киплинг.

‒ Я предложил эту идею Попечительскому совету, ‒ продолжил директор Силь. ‒ Шоколадная принцесса для них не проблема. У нас здесь дети из разных семей. К сожалению, также... Видите ли, мы все здесь за мир. И против хранения оружия. Это расторгает сделку. Мой совет не хочет подобного в Лери.

‒ Мы пришли только затем, чтобы услышать это?‒ спросил мистер Киплинг.

‒ Я бы хотел встретить Аню лично. И дело не в надежде, Стью. Люди моего совета договорились, что в следующем году, когда пройдет больше времени, они будут счастливы рассмотреть ее заявление. ‒ Силь улыбнулся нам.‒ Возьми год отпуска, Аня. Добровольно. Может быть, бери уроки криминалистики в университете. После приходи к нам.

Год ‒ это вечность. Все мои друзья окончат школу, даже Гейбл Арсли. Я встала и поблагодарила директора Силя за его время. Мистер Киплинг пытался встать с пола и я протянула ему руку.

На пути к дверям директор Силь схватил меня за руку. Он понизил голос до конспиративного шепота.

‒ Я участвую в движении по защите какао. Может быть, вы хотели бы выступить на одном из наших митингов. Я уверен, что у вас есть очень глубокое понимание идеи.

Наконец настоящая тема встречи. Реальная причина состояла в том, что мистеру Киплингу и мне пришлось тащиться в центр города ради того, чтобы мне отказали. Этот мужчина был не лучше моего старого учителя истории мистера Бири.

‒ В такой момент я пытаюсь избежать публичного спектакля, мистер... Силь, ‒ сказала я.

‒ Понял,‒ сказал он.‒ Хотя мне интересно…‒ Силь нахмурился.‒ Вы известны, к добру это или к худу, и это сила, мой друг. Если у вас есть набор шахмат, зачем играть в шашки? ‒ Силь протянул мне руку и я пожала ее.‒ Возможно, я увижу когда-нибудь вас снова, Аня Баланчина.

‒ В любом случае, я не думаю, что это место подходит для тебя, ‒ сказал мистер Киплинг, когда мы шли обратно к его офису. Моросил небольшой дождь, и лысая голова мистера Киплинга блестела. ‒ Тут нет буквенного оценивания. И этот странный запах. И разве у директора школы не должно быть какой-нибудь мебели? ‒ Мы остановились подождать сигнал светофора.‒ Не беспокойся, Аня. Мы найдем для тебя школу. Гораздо лучшую, чем эта.

‒ Честно говоря, мистер Киплинг, если Лери Альтернатив не хочет меня принять, тогда какая школа захочет? В городе нет более либеральной школы, чем Лери, но даже все остальные школы думают, что я безнадежна. И возможно, они правы. ‒ Я остановилась на углу улицы во второй половине дня в час тридцать, в понедельник, и не хотела здесь находиться. Я хотела вернуться в Троицу. Я хотела притвориться забором или жаловаться по поводу лазаньи. Я не понимала, сколько от моей личности находилось в этой форме, в этой школе. Я чувствовала, будто никому не принадлежу. Несмотря на то, что я подсчитала свои благословения, я почувствовала себя жалкой.

‒ О, Анни. Я хотел бы упростить всё для тебя. ‒ Мистер Киплинг взял мои руки в свои. Дождь пошёл сильнее, и светофор заморгал, но ни один из нас не стал переходить. ‒ Всё, что я могу сказать, что это тоже пройдет.

Я посмотрела на своего старого советчика. Если у него и была слабость, то возможно лишь та, что он любил меня слишком сильно, и ожидал, что весь остальной мир согласится с ним. Я поцеловала его в лысину.

‒ Благодарю вас, мистер Киплинг.

Мистер Киплинг очень сильно покраснел.

‒ За что, Анни?

‒ Вы всегда верите в меня. Я поняла это слишком поздно.

По возвращении в офис к нам подошёл Саймон Грин, и мы втроем начали обсуждать варианты школ.

‒ Как мне кажется,‒ сказал Саймон Грин,‒ в Манхэттене есть несколько школ, где мы бы могли попробовать…

Я перебила его.

‒ Вы не думали, что у остальных школ, возможно, имеется еще больше возражений против меня, чем у Лери Альтернатив?

Саймон Грин раздумывал над этим вопросом несколько секунд.

‒ Я не умею читать мысли, и конечно, не говорю, что согласен с ними, но да, я тоже так думаю.

‒ Может быть, директор-хиппи прав,‒ сказал мистер Киплинг. ‒ Может, тебе взять год отдыха.

‒ Но я не хочу брать год отпуска,‒ возразила я. Мне будет девятнадцать лет, когда я закончу, возможно, около двадцати, то есть я буду старой.‒ Я хочу закончить школу со всеми.

‒ Тогда стоит рассмотреть школы за пределами Нью-Йорка, ‒ предложил Саймон Грин.‒ Люди не узнают кто ты. Частные школы в Европе, школы с подготовительными программами, и даже военные школы.

‒ Военная школа! Я...‒ Я даже не могла закончить мысль.

‒ Саймон, Аня не пойдет в военную школу, ‒ мягко сказал мистер Киплинг.

‒ Я только предложил,‒ извинился Саймон.‒ Я подумал, что военные школы могут быть более либеральны по поводу допуска к учебе после пропуска семестра. Даже с учетом… аниной истории.

Моей истории. Я наивно полагала, что худшее из произошедшего ‒ это мое пребывание в «Свободе», но оказывается, это не так. Я подошла к окну. Из окна «Киплинг и Сыновья» открывался вид на сквер парка Мэдисон. После наступления темноты все шоколадные дилеры собирались там. Я ходила туда вместе с папой, когда была маленькой. Там можно найти практически любой вид шоколада ‒ бельгийский, горький, для выпечки, и, конечно, Баланчина. Это было тогда, когда шоколад был мои любимым вкусом в мире и перед тем, как он забрал практически всех, кого я любила и разрушил мою жизнь. Я выдохнула на стекло.

‒ Ненавижу шоколад, ‒ прошептала я.

Саймон Грин положил руку на моё плечо.

‒ Не говори этого, Аня,‒ сказал он мягко.

‒ Почему я не должна так говорить? Это коричневая, уродливая, эстетически непривлекательная вещь. Он вреден для здоровья, вызывает привыкание, незаконен. Он горький когда это нужно, и слишком сладкий, когда дешев. Я честно не могу понять: почему кто-то работает с этой штукой. Если бы я проснулась завтра и в мире не осталось бы шоколада, я стала бы счастливым человеком.

Мистер Киплинг положил руку на другое плечо.

‒ Сейчас ты можешь ненавидеть шоколад, если хочешь. Но ты не сможешь на него повлиять. Твой дедушка был связан с шоколадом. Твой отец был связан с шоколадом. И ты, моя девочка, тоже с ним связана.

Я повернулась к своим адвокатам.

‒ Рассмотрите все варианты школ, думаю, я действительно не могу оставить Нетти. Если мы не найдем ничего, я могу идти работать.

‒ Работать?‒ спросил Саймон Грин. ‒ А какие навыки у тебя есть?

‒ У меня нет идей. ‒ Я сказала им, что мы сможем встретиться в конце недели, и направилась к двери. Я все еще ждала автобус на остановке, когда меня догнал Саймон Грин.

‒ Мистер Киплинг сказал, чтобы я сопроводил тебя домой.

Я сказала ему, что предпочла бы одиночество.

‒ Мистер Киплинг беспокоится о тебе, Аня, ‒ добавил Саймон Грин.

‒ Я в порядке.

‒ Я попаду в опалу, если не пойду с тобой.

Подъехал автобус. На боку автобуса была нарисована реклама кампании: ЧАРЛЬЗА ДЕЛАКРУА В ОКРУЖНЫЕ ПРОКУРОРЫ. Изображаемое им супергеройское лицо растворялось в лозунге: «Великие города требуют великих лидеров». Я почувствовала себя больной. Я бы подождала другой, но расписание автобусов было непостоянным. Экспресс Чарльза Делакруа это то, что нужно.

Саймон Грин сел рядом со мной в задней части автобуса.

‒ Как ты думаешь, Чарльз Делакруа победит? ‒ спросил он.

‒ Честно говоря, я не так много думаю по этому поводу, ‒ сказала я.

‒ Но я думал что ты и он такие хорошие друзья, ‒ пошутил Саймон Грин.

Я не могла заставить себя смеяться.

‒ Я думаю, что его кампания на этот раз труднее, чем он рассчитывал. Но я говорю тебе, что он не столь ужасен, ‒ сказал Саймон Грин после паузы. ‒ Я имею в виду, сердце у него на правильном месте.

‒ Сердце? ‒ я усмехнулась.‒ У этого человека нет сердца.

‒ Правда в том, Аня, что он может быть очень хорошим. Он много говорит о необходимости для безопасности города законов, которые имеют смысл.

‒ Мне все равно.

‒ Тебе не должно быть все равно, ‒ возразил он мне.‒ Мне жаль, что ты потеряла своего парня из-за всего этого, но здесь, под рукой, есть более существенные дела. Чарльз Делакруа не просто отец Вина Делакруа, он популярнее всех, и никто не думает, что окружной прокурор это его конечная остановка. Он может стать мэром, губернатором и даже президентом.

‒ Как чудесно.

‒ Когда-нибудь я хотел бы сам попасть в политику, ‒ сказал Саймон Грин.

Я закатила глаза.

‒ Вы действительно думаете, что лучший способ попасть в политику ‒ это выступить в качестве адвоката старшей дочери организованного преступника?

‒ Да, ‒ сказал он.‒ Я так думаю.

‒ Вы когда-нибудь мне это разъясните.

Смех Саймона Грина заглушил тошнотворный крик, затем зловещий стук. Моя голова склонилась на переднее сиденье. Прозвучали крики и автобус остановился. Саймон Грин схватил меня за руку.

‒ Аня, ты в порядке?

Моя шея немного болела, а в остальном я чувствовала себя хорошо.

‒ Что случилось?

‒ Похоже, мы врезались во что-то,‒ сказал Саймон Грин ошеломленным голосом. Я повернулась к нему. На правом виске была рана, потому что очки пронзили ему кожу.

‒ Мистер Грин, вы ранены!

‒ Ох, боже мой,‒ слабо сказал Саймон Грин.

Я приказала ему наклонить голову и держать ее в таком положении. После я сняла пиджак, чтобы пропитать кровь и остановить её.

‒ Все остаются в автобусе, ‒ рявкнул водитель.‒ Здесь произошел несчастный случай.

Очевидно. Я посмотрела в окно. В центре Мэдисон-Авеню без сознания лежала девочка моего возраста. Её руки и ноги сгибались под неестественными углами. Хуже всего выглядела голова, чуть не оторвавшаяся от шеи. Только небольшой участок кожи удерживал её от обезглавливания.

‒ Саймон,‒ сказала я. ‒ Не думаю, что она будет жить.

Саймон склонился через меня посмотреть на место происшествия.

‒ Ох, боже мой,‒ просто прошептал он перед тем как упасть в обморок. Я сильно сомневалась.

 

***

В больнице я подождала, когда врачи обследуют Саймона Грина. Врачи определили, что помимо потери крови с ним ничего серьезного не произошло. Они зашили рану на виске. А так как он потерял сознание, они оставили его на ночь для наблюдения.

Я позвонила мистеру Киплингу, который заверил меня, что он уже близко. Саймон Грин и я смотрели новости на его планшете в ожидании прибытия мистера Киплинга. Планшет рассказывал об аварии автобуса.

‒ Сегодня в центре города несколько травм получил пешеход, которого сбил автобус с рекламной кампанией Чарльза Делакруа.

‒ Ох,‒ сказал Саймон Грин, ‒ плохая реклама. Люди Делакруа должны быть сейчас в ярости.

Новости прервали интервью прохожего с улицы.

‒ Девушка, ей должно быть лет шестнадцать или семнадцать, переходила центр улицы, когда последовал удар. И следующее, что я знаю, она лежит на земле и ее голова почти отрезана. Бедняжка. Вы не можете ей помочь, но проявите сочувствие.

Репортер прервал его.

‒ Подростка признали мертвым на месте события. Пострадавшие пассажиры были доставлены в больницу Синайской горы. И также, среди пострадавших пассажиров в больницу была доставлена Аня Баланчина, дочь печально известного криминального авторитета Леонида Баланчина, и как полагают, она серьезно ранена.

‒ Это так раздражает! ‒ Я закричала на экран.‒ Я не ранена. Я в порядке!

Саймон Грин пожал плечами.

‒ У них нет права рекламировать мое имя,‒ проворчала я.

‒ Прошлой весной Аня Баланчина была арестована за расстрел собственного кузена, пытавшегося убить Гудвина Делакруа, который на тот момент встречался с Аней Баланчиной. Гудвин Делакруа ‒ сын действующего окружного прокурора Чарльза Делакруа.

‒ Его имя Вин! ‒ возразила я.

‒ Хотя Чарльз Делакруа первоначально лидировал в опросах, в прошлом месяце его главный соперник, кандидат независимой партии, Берта Синклер, успела сократить разрыв до пяти очков. Так что слишком рано предвидеть как последнее событие повлияет на избирателей.

‒ Похоже, все думают, его вина состоит в том, что автобус с изображением его кампании сбил эту девушку, ‒ прокомментировал Саймон Грин.

Медицинская сестра постучала в дверной проем.

‒ Там к тебе пришел человек, ‒ сказала она мне.‒ Ничего страшного, если я позову его сюда?

‒ Да, мы ожидаем его.

Медицинская сестра пошла за мистером Киплингом.

Я села на краешек постели Саймона Грина. Весь этот день был смехотворным разочарованием и при этом мне нужно было подсчитать свои благословения. Эта девушка была моего возраста, и я уверена, что она проснулась этим утром и не думала, что умрет сегодня. Благословение номер девять: по крайней мере, я не была сбита автобусом и обезглавлена. Несмотря ни на что, я начала смеяться.

‒ Что смешного?‒ спросил Саймон Грин.

‒ Я просто счастлива…‒ я начала говорить, однако Саймон Грин прервал меня.

‒ Эй, это не мистер Киплинг!‒ сказал он.

Я обернулась. Через окно в больничной палате я увидела Вина. Он был одет в форму Троицы. Вин помахал мне рукой.

‒ Я вернусь через секунду, ‒ сказала я Саймону Грину. Встав, я расправила юбку и вышла в коридор.

‒ Ты выглядишь очень хорошо по сравнению с теми, кто серьезно ранен, ‒ приветствовал меня Вин. Его голос звучал как всегда.‒ Ты одета в одежду со свадьбы твоего двоюродного брата.

Я посмотрела на свой пиджак, испачканный кровью Саймона Грина.

‒ Я больше не смогу его надеть.‒ Это была не первая вещь (или последняя) из моей одежды, которой наступил такой конец. Я предложила ему руку для пожатия, но вместо этого он обнял меня. Это были жесткие объятия, в которых пострадала моя больная шея, длившиеся слишком долго. ‒ Я была в автобусе, но остальные пассажиры пострадали сильнее, ‒ сказала я.

‒ Вижу.

‒ Почему ты здесь?‒ спросила я.

Вин покачал головой.

‒ Я был рядом, когда услышал о случившемся. И захотел убедиться, что ты не умираешь. Мы по-прежнему друзья, не так ли, Аня?

Я не знала, были ли мы друзьями.

‒ Где твоя девушка?

Вин сказал мне, что она сейчас в холле.

‒ И она не подозревает, что ты здесь?

‒ Нет, Алли знает, как ты важна для меня.

Алли. Л заменена на Н, сделаем вид, что я этого не заметила. ‒ Ты не должен быть здесь,‒ сказала я ему.

‒ Почему?

‒ Потому что... ‒ Я не могла заставить себя сказать все причины. Потому что мы больше не принадлежим друг другу. Потому что я пообещала его отцу. Потому что у его отца были возможности сделать мою жизнь намного сложнее, чем сейчас, если я не сдержу своего обещания.

‒ Аня, подумай, если бы умирал я, ты бы не пришла? ‒ спросил Вин.

Я по-прежнему думала над этим вопросом, когда пришел мистер Киплинг. Увидев Вина, мистер Киплинг пришел в замешательстве.

‒ Зачем ты здесь? ‒ выдавил мистер Киплинг.

‒ Я сейчас же ухожу,‒ сказал Вин.

‒ Будь осторожен, когда будешь уходить, сынок. Папарацци только что прибыли. И они, вероятно, хотят снимок раненой Ани Баланчиной, но я уверен, что они бы согласились и на снимок сына человека, исполняющего обязанности окружного прокурора. И как ты думаешь, что действительно приведет всех в восторг? Снимок тебя и Ани вместе.

Вин сказал, что узнал секретный выход из больницы, когда был здесь прошлой весной и когда он с Аллисон сбегали.

‒ Никто никогда не узнает, что я был здесь.

‒ Хорошо. Сделайте это. Сейчас же, ‒ приказал мистер Киплинг. ‒ Аня, я пойду посмотрю как у Саймона дела, но я не хочу, чтобы ты ушла домой без меня. Я должен быть там, чтобы защитить от журналистов. ‒ Мистер Киплинг вошел в комнату.

‒ Хорошо,‒ сказал Вин, когда мы остались одни. Он выпрямился и взял мою руку в свои ладони. ‒ Я счастлив, что с тобой все хорошо, ‒ сказал он довольно формально.‒ Хм, ладно. Я счастлив что... ты на свободе.

Он выпустил мою руку. Когда он отвернулся, то чуть было не споткнулся о свою трость.

‒ Я надеялся на более элегантный уход, ‒ сказал он.

Я улыбнулась, напоминая себе, что не люблю его ни на один грамм, а после вернулась в комнату к Саймону Грину.

 

***

Было около девяти часов вечера, когда мистер Киплинг и я, наконец, зашли в лифт по пути к выходу из больницы.

‒ У меня есть машина. Если здесь остались журналисты, позволь мне первым заговорить, ‒ сказал мистер Киплинг.

‒ Она здесь!

Возможно, здесь было всего несколько камер, но они весьма ослепляли в темноте.

‒ Аня, вы счастливы покинуть больницу? ‒ спросил один из репортеров.

Мистер Киплинг шел впереди меня.

‒ Аня счастлива, что смогла избежать серьезных травм, ‒ сказал он.‒ У нее был очень длинный день, люди, и она просто хочет вернуться домой. ‒ Он вел меня за локоть в сторону тротуара, где стояла машина.

‒ Аня, Аня, как там «Свобода»? ‒ крикнул другой репортер.

‒ Скажите нам что-нибудь о Чарльзе Делакруа! Вы считаете его ответственным за автобусную аварию? Как вы думаете, он выиграет на выборах?

Мистер Киплинг уже сел в машину, и я уже собиралась сесть, как вдруг что-то остановило меня.

‒ Подождите, ‒ сказала я.‒ Я бы хотела кое-что сказать.

‒ Аня, ‒ прошептал Мистер Киплинг, ‒ что ты собралась сделать?

‒ Девушка, которая умерла сегодня. Она была моего возраста, ‒ сказала я. ‒ Она переходила улицу, а после ее не стало. Я приношу мои соболезнования ее друзьям, ее семье, и особенно ее родителям. Это трагедия. Я надеюсь, тот факт, что печально известный человек, ехавший за рулём автобуса, не избежит наказания.

Я села в машину и закрыла дверь.

Мистер Киплинг похлопал меня по плечу.

‒ Хорошо сказано, Анни. Твой отец был бы горд.

Когда я вернулась домой, Имоджен и Нетти ждали меня, и немалое количество слез было пролито по поводу моего возвращения. Я сказала им, что это лишнее, но мне было приятно знать, что мое отсутствие заметили. Я не могла отрицать того, что волновалась по этому поводу. Я потерялась. Я любила. Да, я любила. И в этом, по крайней мере, я была благословенна.

 


 

ГЛАВА 3




©2015 studopedya.ru Все права принадлежат авторам размещенных материалов.